Кармическое воздаяние, или Философия для чайников

      Сон древнего существа был нагло прерван. Сосновый лес, пронизанный светом, так любимые ею горные пики и туманные предутренние часы, холодное озеро, в пещере у которого ей довелось родиться — все это пропало, сметенное жуткой тряской.       Кицунэ заворчала, заворочалась в своем тесном вместилище и воплотилась.       Разбудившее ее существо оказалось всего лишь маленьким человеческим детенышем. Совсем не опасным. От него пахло молоком и чем-то сладким, а еще — летним солнцем и свободой.       Лиса потянулась, выгнув спину и махнув всеми семью хвостами, клацнула зубами, широко зевнув, встряхнула ушами и помотала головой. Окончательно проснувшись, она склонила голову набок и с интересом стала разглядывать мелочь, которая ее случайно разбудила.       — Ух ты!.. — восхищенно ахнул детеныш на ее телодвижения и шлепнулся на попу, выпустив из пухлой ручки потертую бронзовую фигурку лисицы. Та глухо брякнулась на дощатый пол чердака и отлетела в угол.       Кицунэ неодобрительно фыркнула, проводив глазами вместилище, и уселась поудобнее, внимательно разглядывая ребенка. Обычный человеческий малёк, даже еще первое совершеннолетие не справивший. Ничего особенного… Разве что вообще ее не боится.       Тем временем детеныш немного отошел от восторженного удивления и потянулся потрогать хвосты, аккуратно обернутые вокруг лап.       — Настоясся-яа! — восторженно захлопал в ладошки он, и кицунэ внезапно почувствовала, как в нее втекают тонким ручейком эмоции этого ребенка, подпитывают, заставляют слегка слежавшуюся шерстку распушиться, полыхать рыжим огнем и блестеть в косых лучах солнца, падавших сквозь запыленное окно.       Лиса недоуменно опустила уши, понюхала макушку человеческого детеныша, чихнула и снова всмотрелась… И увидела кое-что любопытное. Уши стали торчком, что вызвало новую порцию восторженных писков, и малёк потянулся к ее голове.       Пока тот бесцеремонно щупал и гладил ее ушки, кицунэ размышляла. Это не совсем обычный человеческий детеныш, раз он может делиться с ней своими эмоциями, а не просто выплескивает их в окружающий мир.       Любопытно…       «Как тебя зовут?»       — Чон Чонгук, — четко оттарабанила мелочь, доверчиво улыбнулась и все-таки ухватилась за второй хвост.       «Хм…»       Лисьих семейств с такой фамилией кицунэ не могла припомнить. Впрочем, сколько веков она просидела внутри вместилища, погрузившись в сон, было непонятно, так что и кровь могла разбавиться, перемешаться… Да и вообще…       Первые будоражащие впечатления от резкого пробуждения прошли, и опять потянуло в сон. Лиса лениво жмурилась, грелась, устроившись в пятне солнечного света на теплых досках, и периодически дергала хвостами, когда детеныш все-таки умудрялся чересчур сильно дернуть за шерсть.       Наконец лиса восполнила энергию, чтобы хватило еще на пару сотен лет приятных сновидений и уже собралась было вернуться в свое обиталище, как наглая мелочь вцепилась, навалившись всем телом, сразу в три хвоста, повисла не хуже охотничьей собаки и начала реветь.       — Ма-ая!!! Не уходи-и-и! — завывал ребенок и обильно поливал шерстку слезами, слюнями и соплями.       Кицунэ снова встряхнулась, получив новую порцию сильных эмоций, и призадумалась, параллельно пытаясь стряхнуть наглую малявку. Видеть сны, конечно, хорошо и спокойно, однако давненько она не выбиралась в мир… Что-то там сейчас творится?..       «Хорошо. Я принесу тебе удачу, а ты мне — сильные чувства, идет?»       — Ты останеся? — всхлипнув, спросил Чонгук.       «До конца твоих дней, — фыркнула кицунэ. — Согласен?!»       — Да, — серьезно кивнул человеческий детеныш, и лиса указала пятым хвостом на укатившуюся в угол бронзовую фигурку. Мелочь оказалась понятливой: принесла и даже от пыли отерла.       Кицунэ еще раз всмотрелась в черные глазенки и… вцепилась зубами в руку чуть ниже локтя, прокусив нежную кожу.       — Ай! — глаза Чонгука снова начали наливаться слезами, а нижняя губа задрожала. — За что?       «Теперь мы связаны, ведь я попробовала твою кровь, обмажь ей фигурку и не потеряй смотри, а то обижусь»       — Хорошо, — всхлипнул Чонгук, выполнил подрагивающими ручками требуемое, и едва бронзовой фигурки лисицы коснулась его кровь, как кицунэ стала прозрачной и будто сама собой втянулась внутрь.       — Ы-ы-ы!.. — завыл Чонгук и стал трясти вместилище, пытаясь вытряхнуть ее обратно.       «Чего ревешь?» — строго спросила лиса, высунув наружу только призрачную голову.       — А ты… А как? Тебе не больно?       «Нет конечно! Теперь я твой дух-хранитель, именно поэтому выгляжу так. Понял?»       — Ага, — просияло детское личико. — А…       «А я спать! — поспешила спрятаться кицунэ. — Буду набираться сил. Так что не буди меня, сама проснусь…»