Emerald Star

Клеймо Техно больше не приковано к его голове. В том месте, где оно когда-то покоилось, остались лишь едва заметные царапины. Золотая форма больше не парит, как было во время ритуала – теперь она смягчилась до чего-то более смертного и привычного глазу. Маленький золотой лавр вплетается в гриву Техно, неподвижно оседая на затылке. Еще одна роза ползет к его волосам. – Неа, – беспечно бормочет Фил, срывая её голой рукой. Он сжигает её в поджидающем рядом фонаре. Подлые ублюдки. Они не переставали расти с тех пор, как впервые появились, норовя поглотить спящего бога, которым стал его друг. И Филза, так или иначе, единственный человек, который может прикоснуться к этим проклятым цветам. (Еще Альбедо сказал, что его волосы начинают седеть, когда он держит их слишком долго. Все вернулось в норму после того, как эта роза сгорела. Но это было странно.) – Ты настоящий мастер своего дела, мой друг. – Он берёт черную ленту, такого же оттенка как иссохшие розы, и вплетает её в гриву Техно, осторожно огибая остальные бесчисленные безделушки, которые уже покоятся там. – Ты это знаешь? Короткий смешок. – Ах, да кого я обманываю? Наверное, я заслужил всё это после того божественного дерьма, через которое сам заставил тебя пройти. В любом случае, я не возражаю. Он вертит в пальцах обугленный стебель уже уничтоженной розы. – Интересно все-таки, что это за штуки. Я надеюсь, ты что-нибудь об этом знаешь. У него такой низкий неудобный стул, и идея опереться на Техно кажется такой заманчивой. Филза бесстыдно плюхается на его широкую спину, как и сотню раз до этого, с раскидистым воркованием, вибрирующим в горле, его руки скользят по нежной текстуре позолоченных рыжеватых волос. Прерывистое дыхание. – Мне следовало бы рассердится на тебя, – признается Филза. – Мне следовало бы рассказать тебе, как чертовски глупо было согласиться на этот трюк… о чем ты только думал, делая это с собой? Ты же должен был понимать, что это сделает тебя похожим… … на меня. – Боги, – почти всхлипывает Филза. – Я не скажу тебе ни слова из этого, когда ты проснешься. Обещаю, что не буду ругаться. Его рога печально подергиваются, когда он зарывается лицом во вьющуюся гриву Техно. – Я трус, – его смех глухой и тихий. – Ты просто ворвался в мою жизнь и подарил мне всего себя, и теперь я никогда не смогу тебя отпустить. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. – Ты делал всё для меня, – бормочет Фил. – Так было всегда. Ты… ты так стараешься понять и защитить меня. Зачем тебе понадобилось это делать? Почему… почему? Здесь лежит Ангел Смерти, который видит суть своей смертности так тщательно, что его парализует то, что он находит хотя бы часть этого в других. Это настоящее благословение иметь друга, который сможет поймать тебя перед падением в пропасть, когда страх отягощает крылья настолько, что ты уже не можешь летать. Друга, который делает это снова, и снова, и снова. (С этого дня и до конца.) – Почему ты всегда тот, кто приходит ко мне? – спрашивает Филза. – Почему это всегда должен быть ты? Для тебя – весь мир. У Фила нет богатства, которое могло бы сравнится с этим обещанием. Нет земли, чтобы удержать его – нет ни единой материальной вещи. Даже будучи богом, он может предложить взамен только смерть. И за всё, что смерть может отнять у этого мира – за всё, что она должна отнять у этого мира, - ей нечего дать взамен. Ангел Смерти может предложить только себя. Филза хмыкает, прочесывая когтями редкие снежно-белые пряди. Он ненавидел их – ненавидел каждую белую прядь и ненавидел себя за то, что ненавидел их. Он ненавидел саму мысль о том, чтобы увидеть знак приближающейся смерти на ком-то, кто был ему так дорог. Но сейчас он понимает, что это ни в меньшей степени и признак жизни – признак времени, которое они провели вместе. Ещё одна роза ползет к телу Техно. – Больше никогда, – обещает Филза. – Я никогда не заставлю тебя ломаться ради меня. Что бы ни случилось… – Его голос срывается. – Неважно, как сильно мне захочется убежать. Клянусь своими крыльями, я никогда больше не убегу от тебя. Его руки сжимают дымящуюся черную розу, и он не отпускает её. – Так что на этот раз позволь мне догнать тебя.