Бог несчастий

***

- Опять неудача... В который раз ничего не найдя, Ято утомлённо вздохнул и, отложив уже неизвестно какую по счёту книгу, устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. После того предупреждения они прочитали все книги, которые нашли по менталистике, но безрезультатно. Всё, что им удалось отыскать, это бессвязные обрывки и незначительные намёки. А стоило им зацепиться за кусочек такой необходимой информации, как записи внезапно обрывались, или просто перескакивали на совершенно другую тему. Как-будто кто-то старательно вырезал нужные им фрагменты и склеил неподходящие по смыслу куски в одно целое. Неделя постепенно подходила к концу. Напряжение нарастало. Юкине стал замечать, что чем больше проходит времени, тем беспокойнее и раздражительнее становится его бог. Ято и раньше предпочитал меньше всех уделять время на сон, но сейчас даже эти короткие перерывы на отдых и вовсе исчезли. Ято носился по библиотеке как одержимый. Он вообще перестал обращать на окружающий его мир внимание, полностью погрузившись в текст на бумажных страницах. На все уговоры друзей хоть немного поспать или поесть он отвечал молчанием и тотальным игнорированием. Единственный, кто мог до него достучаться, был Юкине. Только к своему Секки Ято хоть немного, но прислушивался. Кофуку, Дайкоку и Бишамон с облегчением наблюдали, как мальчишке несколько раз удавалось уговорить Ябоку ненадолго оторваться от книг и поспать. Но, как они вскоре поняли, от этого становилось только хуже. Ято стонал, ворочался во сне, загнанно и часто дышал, а через два часа неизменно вскакивал, долгое время смотря в пустоту безжизненным и пустым взглядом. Он не мог отдохнуть даже во сне. Кошмары, наведённые близнецами, совсем не давали расслабиться, только больше изматывали и так усталого юношу. После таких сновидений Ято только больше зарывался в кипы книг, с отчаянием в глазах переворачивал прочитанные по несколько раз страницы, но всё безрезультатно. Это приводило юношу в отчаяние. Они давным-давно прочитали все имеющиеся книги по менталистике по несколько раз, и теперь судорожно перебирали талмуды из других отделов, тщетно пытаясь найти хоть какие-то зацепки. До конца отведённого времени осталось всего два дня. Атмосфера в библиотеке была гнетущей и депрессивной. Все были до жути уставшие и вымотанные. Они толком не отдыхали, сутками напролёт листая и сортируя осточертевшие до зубовного скрежета пыльные талмуды. Совершенно истощённые, все засыпали буквально на ходу. Но хуже всех приходилось Ято. Он к концу недели напоминал восставшего мертвеца. Юноша сильно осунулся и похудел. Ранее белоснежная кожа истончилась и стала смертельно-бледного цвета, хорошо просвечивая голубые вены. Бледная поганка на его фоне казалась розовым поросёнком. Синие глаза ввалились, а под веками образовались огромные чёрные мешки. Но самое пугающее было не это. Раннее светящиеся жизнью глаза цвета сапфира, сейчас были тусклыми, наполненные смертельной усталостью и частичным страхом. Провалы в поисках, сильная усталость и истощение, приближение крайнего срока, все эти факты тяжёлым грузом оседали где-то внутри Ято, подгоняя его, заставляя стараться ещё усердней. А постоянно терзающие и мучавшие кошмары только добавляли масло в огонь, доводя до крайней степени отчаяния. Честно признаться, Ято не спал не потому что хотел как можно больше уделять времени книгам, а потому что банально боялся. Он до истерики боялся заснуть, и снова оказаться в тисках сна, где его поджидали, без всякой возможности вырваться. Как бы Ято не отрицал, но он неосознанно стал бояться близнецов, и что они могут с ним сделать. Раньше, когда всё только началось, он воспринимал их домогательства и поползновения как раздражающий и досадный фактор. Да и сами близнецы не доходили до точки невозврата, ограничиваясь лишь ласками. Поэтому Ято мог легко абстрагироваться от пугающих воспоминаний, убедить себя, что ничего страшного с ним не произошло, не думать об их дальнейших действиях. Но после того изнасилования всё изменилось. Близнецы окончательно прекратили сдерживать себя. А самое пугающее, на взгляд Ято, что они прекратили использовать афродизиак и другие влияющие на разум вещи. Как бы это странно не звучало, но он был рад, что находился под воздействием той дряни, которой его постоянно поили. Он не мог ясно осознавать свои и действия близнецов, и это помогало сохранять ему рассудок. Но теперь, когда они прекратили давать стимуляторы, он как нельзя ясно осознавал и чувствовал, как горло и анус на протяжении нескольких часов пронзали чужие члены, как его руки до хруста суставов заламывали за спиной, а уставшие ноги разъезжались в разные стороны, не способные больше выдерживать вес его тела. Он отчётливо слышал каждую отвратительно-ласковую похвалу от своих насильников, каждой частью тела чувствовал, как невольно возбуждается от таких ненавистных и морально противных ласк. Ято страстно желал, чтобы его разум снова оказался затуманен наркотиком. Он не хотел понимать, трезво чувствовать их прикосновения. Легче скинуть свою реакцию на действие афродизиака, чем признаться, что твоё тело получает от этих извращённых ласк удовольствия вопреки разуму. Если тобой недовольны, ты получаешь всепоглощающую боль и мучение, но если ты сделал всё правильно, тебе дают награду, доводя до экстаза. А крупная изящная ладонь нежно поглаживает по длинным волосам, поощряя за послушание. Ято ясно понимал, что его банально дрессируют, приучают к себе, но сделать с этим он ничего не мог, как бы не старался. Он не являлся хозяином в собственном сне, и за малейшее непослушание мгновенно наказывают. Он бы с удовольствием ощутил боль вместо этого всепоглощающего мучительного наслаждения, от которого никак не скрыться и не спрятаться, пока твои мучители не будут довольны. Ты будешь мучиться, пока не признаешь свою вину, и не сделаешь, как тебе скажут. Ято неоднократно ослушивался. Казалось, его мучали почти сутки. Его ласкали, медленно возбуждали, а потом на протяжении нескольких часов игрались с ним, подводили к грани, не давая кончить. Как оказалось, его тело, способное выдерживать нестерпимую боль и страдания, абсолютно беспомощно перед удовольствием и плотским наслаждениям. Да и не удивительно. Он никогда не интересовался подобными вещами, да и его создатель придерживался аскетизма в данном плане. Он всегда интересовался только битвами и сражениями, а Ято в то время во всём брал с него пример. Потом он, конечно, ознакомился с данным процессом, но дальше детского любопытства и исследовательского интереса это не зашло. Поэтому Ято, можно сказать, был совершенно невинным и неумелым в плане секса. То есть, он занимался этим, но исключительно традиционным способом. Он никогда не пробовал какие-то нестандартные или экзотические методы. Ему это было просто не интересно. Он был оружием, машиной для убийств, а бездушному инструменту не нужны светлые чувства и приятные эмоции. И теперь, когда он настолько беспомощен и раскрыт перед близнецами, было самым пугающим и отвратительным ощущением. Чужие довольные стоны и ласковый шёпот, собственные крики боли и наслаждения, тихое сипение, скрип мебели, неспособность хоть как-то это предотвратить вызывали лишь горькие слёзы и глухое отчаяние. Чувство собственной никчёмности и слабости не давало свободно дышать. Ято ненавидел себя за эту беззащитность и слабость. Он медленно сходил с ума. Конечно, по воле близнецов, наутро он ничего не помнил об этом. Все воспоминания временно запечатывались где-то в глубине сознания, дожидаясь, когда он снова заснёт, чтобы с ещё большей силой обрушиться на истощённый разум, заставляя переживать эти кошмарные воспоминания по новой. Но чувство сильнейшего отвращения, гнева, безнадёжности и отчаяния, которые он прекрасно ощущал при побуждении, никем не блокировались. Благодаря этому Ято знал, что с ним творят что-то ужасное, что-то недопустимое, но он ничего не мог с этим поделать. Это приводило к ещё большему отчаянию. Ято всегда справлялся со всеми трудностями и проблемами, с которыми сталкивался. Он столько отвратительных и омерзительных вещей в своей жизни повидал, что не каждый выдержит. Постоянное ощущение беспомощности, неспособности решить данную проблему, которое в последнее время было его постоянным спутником, оставляло во рту горький, едкий привкус слабости. - Ято, ты опять засыпаешь. Вздрогнув от внезапного тихого голоса, бог через силу сбросил пелену сна, так и мелькающую перед глазами. Ему нельзя спать. Он не хотел снова оказаться в том кошмаре. Разлепив покрасневшие от недосыпа и усталости глаза, Ято посмотрел на сидящего рядом Юкине, глаза которого были полны беспокойства. Не менее уставший и утомлённый, шинки почти спал на ходу. Большие глаза цвета спелого боярышника, сейчас прикрытые пеленой сна, периодически слипались, из-за чего Секки постоянно растирал их руками, чтобы не заснуть. А вид зевающего Юкине вводил бога в умилённый ступор. Этот маленький розовый язычок, остренькие клычки, выглядывающие из-под верхней губы, делали его до боли похожим на спящего пушистого кота. Ято всем своим естеством ощутил прилив нежности и любви к этому храброму, и такому родному мальчишке. Только ради него Ябоку ещё борется. Юкине - единственная причина, по которой он живёт, а не существует. Он ни за что не сдастся. - Иди спать, Юкине. Ты сейчас на месте отрубишься. - Ято с лаской смотрел, как мальчик тщетно пытается не уснуть. - Нет. Я не хочу, чтобы ты остался один. - Секки упрямо покачал головой. - Остался один? А как же...? - Ято недоумённо посмотрел по сторонам. Ха, и правда. Оказывается, все уже давно уснули. Дайкоку и Кофуку обнявшись, спали на диване, а Бишамон, судя по позе, незаметно для себя уснула в кресле. На коленях богини лежала раскрытая недочитанная книга. Казума, если судить по выглядывающим из-за книжного стеллажа ботинкам, отрубился буквально на ходу. Похоже, не спали только он и Юкине. А он даже и не заметил. - Они уснули несколько часов назад. Один ты уже несколько суток глаз не смыкаешь. - сказал Юкине, глядя на уставшего Ято с укоризной. - Не нужно за меня так переживать. Со мной ничего не случится. - улыбнулся Ято, снова берясь за книгу. - Ято, я не буду просить тебя лечь спать, знаю, что бесполезно. Но хотя бы оторвись на некоторое время от книг. Тебе нужна передышка, иначе ты свалишься от истощения. - Юкине с беспокойством и тревогой смотрел на клюющего носом Ято. Его очень напрягало состояние бога. Он ведь действительно упадёт в обморок, если так и дальше продолжится. - Юкине, я бы с радостью, но времени практически не осталось. Если я... - устало начал бог. - Будет лучше, если ты отрубишься от истощения? - перебил его нахмурившийся шинки. - Отложи книгу, и немного отдохни. Ты сейчас всё равно ничего не поймёшь от усталости. Даже ты не можешь обходиться без сна больше недели. Отдых нужен всем. Ято вздохнул. Он понимал, что Юкине прав, но он всей своей сущностью чувствовал, как драгоценное время быстро утекает сквозь пальцы. Это заставляло только сильнее нервничать и суетиться. - Хорошо. - Ято решил всё-таки послушаться. Юкине прав, будет гораздо хуже, если он упадёт в обморок от усталости. Нужно немного отвлечься. Большие глаза шинки засветились радостью, а немного бледноватое от недостатка солнца лицо заискрилось яркой улыбкой. Юкине был рад, что одержал, пусть и маленькую, но победу в их споре. - Ты не знаешь, сколько сейчас времени? - тихо спросил Ято. - Девять часов вечера, если я правильно помню. - немного подумав, ответил Юкине. - Я как раз садился за книги в это же время. - зачем-то сказал бог. - Ага. Только это было сорок восемь часов назад, если быть точным. - недовольно заметил мальчик. - Не бухти, как старый дед. Я просто немного потерял счёт времени. - хихикнул Ято. - Да-да. Немного. Как же... - Юкине, продолжая ворчать, пересел вплотную к богу, с беспокойством смотря на него. - Меня беспокоит, что ты не можешь толком отдохнуть. Я признаю, что ты гораздо выносливее всех нас, но даже ты не всесилен. Если так и дальше продолжится, ты рано или поздно просто отключишься от истощения и усталости. Неужели нет никакого способа? Ято грустно улыбнулся, слушая своего мальчика. Он прекрасно знал и понимал, что всё к этому идёт. Сейчас он ещё как-то держится, но в скором времени его тело и разум не выдержат такой нагрузки. Скорее всего, он просто уснёт или упадёт в обморок. Это защитная реакция организма, чтобы снять накопившиеся усталость и напряжение. Да вот только это никак не поможет, возможно, даже усугубит его состояние. - Я не знаю, родной. С этим ничего особо не поделаешь, - Ято пожал плечами, приобнимая Юкине за талию. - Это неприятно, но не смертельно, потерпеть можно. Важнее сейчас найти источник, и желательно, решение моей проблемы. - Нашей. - Юкине недовольно посмотрел на Ято. - Что? - бог непонимающе посмотрел на шинки. - Проблема не только твоя, но и наша. Моя, Бишамон, Кофуку, Дайкоку. Мы все переживаем и волнуемся за тебя. Мы хотим разделить между собой бремя, которое ты на себя взвалил. Поэтому эта проблема касается всех нас, а не только тебя одного. - сказал Юкине, показывая на спящих товарищей. Ято удивлённо смотрел на своего шинки, будто он сказал что-то такое, о чём бог никогда не задумывался. Но потом, словно придя в себя, он легко и весело рассмеялся. А ведь правда... Почему он забыл, что рядом с ним верные друзья и любимый, которые никогда не бросят его в беде? Почему он настолько зациклился, что должен справиться со всем сам? Почему он, сам того не замечая, начал обесценивать труд и старания других? Похоже, недостаток сна сказался на нём гораздо сильнее, чем он думал. - Да, ты прав. Я действительно не один. Только почему-то я раньше не принимал это во внимание, - Ято радостно и, казалось, облегчённо улыбнулся. - Спасибо тебе. Мои мозги, наконец, встали на место. - Рад, что всё, наконец, в порядке, - Юкине тоже улыбнулся, облегчённо выдыхая про себя. - Со временем я стал замечать, как ты постепенно отдаляешься от нас, но другие почему-то этого не видели. Они говорили, что это из-за сильной усталости и сильной занятости. Но я знал, что это не так. С тобой что-то происходило, и я не понимал, в чём причина. Я рад, что теперь всё наладилось. - Да. Спасибо, что рассказал мне о своих переживаниях, - засмеялся Ято, ласково поглаживая Юкине по пушистым волосам. - Ещё не хватало, чтобы я разругался с остальными. Юкине сонно зевнул и слегка кивнул, прислоняясь к груди Ято. - Ято. С тобой же ничего не случится? - тихо спросил Юкине, уткнувшись носом в ключицы бога. - Нет, маленький. Ничего со мной не будет. - Ябоку ласково обнял лежащего на нём мальчика, едва ощутимо поглаживая его по спине. - Ты ведь всегда будешь рядом? - голос Юкине постепенно становится всё тише. Он медленно засыпал. - Конечно. Я всегда буду рядом. Пока я тебе нужен, я никуда не уйду. - ответил Ято, слегка улыбаясь. - Ты всегда будешь мне нужен. Так что не смей никуда уходить, понял? - Юкине поднял голову и, как ему казалось, строго посмотрел на бога. - Как прикажете, - тихо засмеялся Ято, легко целуя мальчика в лоб. - Ваше желание для меня закон. Юкине довольно улыбнулся, и удовлетворённо кивнув, снова положил голову на плечо Ято. Комната погрузилась в уютную тишину. - Спой мне, пожалуйста, - попросил снова начинающий засыпать Юкине. - Ты очень красиво поёшь. Ему ничего не ответили, но через несколько секунд в помещении зазвучала тихая, и очень красивая мелодия, которую ласково напевал бог. Плывёт, плывёт В волнах морских Лишь медуза одна. Несёт, несёт В звёздах ночных Свет чистый и нежный луна. Верни, верни Сердцу покой. Пусть медуза плывёт. Усни, усни, Глазки закрой, Не бойся, сон не уйдёт, Медуза его сбережёт. Плывёт, плывёт В волнах морских Лишь медуза одна. Мелодичный голос Ято ласковыми волнами распространяется по комнате, лаская слух, проникая в самые глубины души. Он дарил покой и наслаждение. Песня была простой и незамысловатой, но Юкине так не считал. Слушая тихое мурлыканье Ято, Юкине улыбнулся, понемногу уплывая в царство снов. Он забыл о своих переживаниях и беспокойстве, ощущая покой и умиротворение. А в своих снах он встретил красивых белоснежных медуз, грациозно плывущих в небесной выси. Они пели ему красивые колыбельные и рассказывали истории о море, из которого они пришли. Золотоволосый мальчик тоже хотел стать медузой, чтобы своими глазами увидеть место, в котором раньше жили его новые знакомые.

***

Увидев, что Юкине уснул, Ято нежно улыбнулся и легонько откинулся на мягкую спинку дивана, чтобы случайно не разбудить Секки, с которым он сидел в обнимку. - Плывёт, плывёт В волнах морских Лишь медуза одна... - продолжая тихо напевать, Ято невольно вспомнил своего первого друга, который научил его этой песне. Маленькая девочка Акира, которая показала ему, что путь насилия и кровопролития не единственный, который он может выбрать. Она часто пела красивую песню про одинокую медузу, желая успокоить или развеселить маленького мальчика, который не видел в жизни ничего, кроме убийств и сражений. Тёплые воспоминания скальпелем резанули по раненному кровоточащему сердцу. Он до сих пор с болью вспоминал день, когда собственными руками уничтожил единственный лучик света, который приносил в его жизнь радость и счастье. Бросив взгляд на спящего в его руках мальчика, Ято улыбнулся и покачал головой. Нет, не единственный. Теперь не единственный. В его жизни появился тот, ради кого он снова готов жить. Он никогда не забудет, что он сделал, никогда из его сердца не исчезнет вина за убийство дорогого ему человека. Это был его главный грех, его бремя, которое он должен нести. Но он понимал, что Акира бы не одобрила, если бы он продолжал мучиться чувством вины за её смерть, и добровольно закапывать себя в могилу. Ято был уверен, что будь Акира жива, она бы ни за что не винила его. Она бы хотела, чтобы Ято снова нашёл человека, ради которого он бы захотел жить. - Не волнуйся за меня, Акира. Я нашёл свой смысл жизни. И отпускать его ни за что я не намерен. Так что спи спокойно. - тихо прошептал Ято, утыкаясь носом в мягкие волосы мальчишки. Тепло чужого тела, умиротворённая тишина, едва заметное сопение друзей, спящих совсем рядом. Ято постепенно погрузился в какой-то медитативный транс. Юноша расслабленно прикрыл глаза и улыбнулся. Он давно не ощущал такого спокойствия и расслабленности. Все тревоги и заботы отошли на второй план. Хотелось хотя бы немного продлить это волшебное мгновение. Он всем сердцем желал, чтобы время остановилось. Так не хотелось снова окунаться в проблемы и тревоги, которых с каждым днём накапливалось всё больше и больше. В такой спокойной и тёплой обстановке, окружённый верными друзьями, Ято, упустил из виду, когда заснул. Ласковые руки Ками незаметно затянули Ябоку в мир снов, а смертельно вымотанный юноша и не особо сопротивлялся оковам столь желанного сейчас сна, пусть на грани мысли он понимал, что сон ему вряд-ли поможет. Но, вскоре, усталость всё же взяла вверх. Двое юношей, лежащих на диване в объятьях друг друга, крепко и умиротворённо спали, впрочем, как и другие посетители библиотеки. Часы пробили одиннадцать часов вечера. Все окна погасли, погружая особняк в темноту. Только роскошные лозы, растущие в библиотеке, при отсутствии света стали светиться слабым, мягким люминисцентным светом зелёного и голубого оттенка, давая небольшое, но очень красивое освещение. Все обитатели особняка погрузились в сон. Наступила ночь.

***

Темно... Опять... На глазах повязка... Руки снова связаны за спиной... Ноги тоже скованы... Не пошевелиться. Тело совершенно не слушается, но в голове до тошноты ясно и пусто. Когда же это закончится? - Мы уже начали переживать малыш. Нельзя же так истощать себя. Ято невольно передёрнуло. Этот голос он не забудет даже в самом страшном сне. - Ты не появлялся больше трёх дней. Совсем не бережёшь здоровье. Ято заскрипел зубами от злости. Их ласковый тон, притворно-сочувствующие голоса вызывали непреодолимое желание искромсать уродов в мелкий мясной фарш своей любимой катаной. По чьей же вине он не смог нормально спать, а? Чья же это вина?! - Ну-ну, не злись так. Мы признаём, что виноваты перед тобой, - ласково прошептал ему Тэтсуо. - Но мы спешим тебя обрадовать, что скоро твои мучения закончатся. Всё почти готово. - Что готово? - Ято старался, чтобы его голос звучал холодно и равнодушно, но в его словах всё равно проскальзывали нотки нервозности и страха. - Что вы задумали? - Мы лишь хотим получить то, что всем сердцем желали ещё при нашей первой встрече. - вдруг с глаз Ято резко сдёрнули повязку. В комнате царил полумрак, но Ябоку всё равно невольно зажмурился от вспышки, ослепившей непривычные к свету глаза. Едва зрение пришло в норму, Ято хмуро посмотрел на стоящих перед ним близнецов. Они казались такими же безмятежными и спокойными, как раньше. Но Ято, из-за того, что долгое время наблюдал за ними, сразу увидел, как сквозь маски равнодушия просвечивались эмоции радости, сильного нетерпения и голода. Бог невольно сглотнул. У него было плохое предчувствие. - Мы долго готовились к этому моменту. Ты даже не представляешь, сколько усилий и ресурсов мы потратили, чтобы осуществить нашу задумку. - от нежного тона Тэтсуо у Ято пробежали мурашки. - Ритуал почти завершён. Осталась лишь одна маленькая деталь. - произнёс с другой стороны Тэтсуя. Один из близнецов быстро зашёл к Ято за спину. Вдруг его шею обхватили чужие руки и несильно сжали, фиксируя в одном положении. - Отпустите меня, уроды! Что вы хотите сделать?! Отпусти! Нервы бога не выдержали. Он понял, что сейчас произойдёт что-то ужасное, что-то непоправимое, а он никак не может этому препятствовать. Паника подкатила где-то в районе горла и резко ударила в мозг. Юноша непроизвольно забился в стальной хватке. Выбраться. Спастись. Нужно убегать. Ему нужно бежать. Бежать, пока не поздно. Но вдруг тело Ято коснулась до ужаса знакомая энергия, заставившая его замереть. Юноша ни за что не перепутает это чувство соприкосновения с магией близнецов. Мана окутывала, заставляла подчиниться, брала его под контроль. Что происходит? Что с ним? Почему его тело перестаёт слушаться? - Не нужно так трепыхаться, ты же прекрасно понимаешь, что это бесполезно. Какой смысл соловью пытаться взлететь, если он уже полностью опутан охотничьими силка́ми? Сквозь шок и оцепенение Ято почувствовал, как его лицо заключают в чашу из ладоней и поднимают вверх. Аквамариновые, наполненные страхом и паникой глаза столкнулись с расплавленным серебром, в которых отчётливо были видны сильная радость, ненасытный голод и странная щемящая нежность. - Не нужно так бояться. Мы не собираемся причинять тебе боль. Мы позаботимся о тебе. Будем холить и лелеять, как самое ценное сокровище. Ято почувствовал, как его тело цепенеет, выходит из-под контроля. Чужая энергия подавляла, сковывала, проникала в самые глубины разума. Он, сам того не замечая, невольно реагирует на голос Вани, подстраивается, подчиняется. Страшно. Ято ещё никогда не было так страшно. Он всей своей сущностью ощущал, как теряет волю. Он становится марионеткой в руках двух опытных кукловодов. - Что вы делаете? - голос Ято был тихим. Он едва мог шевелить языком. Тело перестало принадлежать ему. Сознание затуманивалось. Почему-то очень сильно хотелось спать. - Это не важно. Всё хорошо, расслабься. Больше не будет никаких тревог и проблем. Мы обо всём позаботимся. Засыпай. А когда ты придёшь в себя, окажешься там, где должен быть с самого начала. Подожди ещё немного, и скоро ты окажешься в наших объятьях. Сонливость накатывала всё сильнее, тихий голос убаюкивал. Чужие руки ласково перебирали пряди волос, нежно оглаживали лицо, касались полуприкрытых глаз и губ. Магия близнецов ласкала его, просила, уговаривала послушаться, уснуть, отдохнуть. Он ведь устал, да? Так почему бы не расслабиться? Почему не послушаться? Ято бы с радостью заснул. Он так сильно устал. Он так желал отдохнуть. Но что-то внутри него твердило, чуть ли не кричало, что нельзя этого делать. Нельзя засыпать. Нельзя... Но почему нельзя? Что плохого в том, если он немного поспит? Он смертельно устал за эти несколько недель. Он имеет право на отдых, верно? - Не слушай никого, кроме нас. Будь послушным. Ты ведь так устал, да? Не удивительно, ведь ты так долго не спал. Тебе нужно отдохнуть, - Ято сквозь пелену дурмана ощутил, как его нежно поцеловали в лоб. - Ни о чём не думай. Юноша и так уже не мог ни о чём думать. Он ни о чём не беспокоился. Лишь остатки его восприятия сосредоточились на приятном бархатистом голосе. Чужая магия окутывала его в мягкое одеяло, дарила уют. Изящные руки так приятно обнимали его. Так хорошо. Так спокойно. Как же хочется спать. - Вот так. Всё правильно. Спи, наша маленькая певчая птичка. Отринь все заботы. Усни сладким сном. Ято почувствовал, как его глаза накрывает чья-то рука, принуждая окончательно закрыть глаза, забыться. Он не возражал. Юноша с охотой подчинился, прислушиваясь к едва заметному жужжанию маны, как к самой красивой колыбельной. Ято мягко падал в темноту. Последнее, что он почувствовал, был лёгкий, едва ощутимый поцелуй в губы. Его сознание окончательно поглотила тьма.

***

Два брата, переведя дух, нежно и удовлетворённо смотрели на хрупкого синеволосого юношу, что сейчас так сладко спал на их руках. У них получилось. - Знаешь, брат, если бы мы его до этого так сильно не измотали, вряд ли бы мы смогли подавить его. - задумчиво произнёс Тэтсуо, поглаживая спящего бога по распущенным волосам. - Я прекрасно это знаю, нам ведь поэтому и пришлось истязать его все эти несколько недель. Сразись он с нами в полную силу, велика вероятность, что мы бы проиграли. Нам оставалось только вести бой на истощение. - согласился второй близнец. - А ведь малыш даже в таком состоянии умудрялся сопротивляться. Другие бы уже давно валялись у наших ног, а он боролся до последнего. Нам на руку сыграла его усталость и измученность. Только поэтому нам удалось его пленить. - несмотря на то, что они почти проиграли, в голосе Вани слышалась гордость и удовольствие. - Силён паршивец, - восхищённо добавил Тэтсуя, ласково проведя тыльной стороной ладони по щеке Ято. - Нам нужно поспешить. Мы не можем вечно держать его в таком состоянии. Нужно доставить нашу птичку домой. - Из золотой клетки, которую мы приготовили, он сбежать не сможет. - произнёс второй Вани, вожделенно и жадно смотря на причину их с братом одержимости. На огромной кровати, куда они его переложили, крепко спал изящный длинноволосый юноша. Белоснежная рубашка и чёрные штаны были на несколько размеров больше, открывая жадным взглядам тонкую белоснежную кожу, выпирающие тонкие косточки ключицы и таза. Шикарная грива синих, почти чёрных волос рассыпалась по простыне. Так и хотелось запустить в неё руку. Аквамариновые глаза были завешаны длинным густым веером чёрных, слегка подрагивающих ресниц, не позволяя насладиться их восхитительным цветом. Их райская птичка имела поистине восхитительно-грешный вид. Близнецы почувствовали, как внутри них просыпается дикая жажда от одного только вида их мальчика. - Рано, брат. Ещё рано. Ябоку пока ещё не в наших руках. Нужно ещё немного подождать. - прошептал Тэтсуя брату, хотя его самого трясло от возбуждения. Почти. Ещё немного. Скоро он будет принадлежать нам.

***

Лучи солнца медленно выходили из-за линии горизонта, распространяя своё тепло. Наступил рассвет. Особняк Бишамон ещё спал. Только слуги, которые там жили, начали подниматься, чтобы выполнить свои повседневные дела. Несколько озорных и любопытных солнечных лучиков проникло через большое витражное окно в библиотеку, желая посмотреть на ещё не проснувшуюся компанию бессмертных, буквально заваленных книгами. Они были очень интересными. Темноволосый парень, валяющийся на полу у книжных стеллажей. Белокурая женщина, спящая в кресле. Розоволосая девушка и черноволосый мужчина, лежащие на диване в обнимку. И, наконец, синеволосый юноша и золотоволосый мальчик, спящий у него на груди. Интересная компания. Вдруг синеволосый юноша немного пошевелился. Его ресницы затрепетали, и через несколько секунд он поднял веки. Вот только... Если бы хоть кто-то сейчас из присутствующих посмотрел ему в глаза, он бы сразу понял, что с юношей что-то не так. Ярко-голубые глаза, раньше сияющие, словно драгоценные камни, наполненные искрами жизни и веселья, сейчас напоминали осколки мутного стекла из-под дешёвого пива, которое продают в дрянных забегаловках за углом. Лицо Ято выражало полнейшей равнодушие, а глаза были абсолютно пусты. В них не прослеживалось даже проблеска разума, не было видно ни капли жизни. Сейчас это была не личность, а пустая шарнирная кукла, марионетка с запечатанной внутри душой, которой управляли два кукловода. С таким же равнодушным лицом кукла аккуратно, чтобы не разбудить, переложила Юкине со своей груди на диван и поднялась со своего места, замирая в одном положении, словно прислушиваясь к чему-то. - "Молодец. А теперь... иди к нам. Принеси нам спящую душу Ято. Возвращайся домой." Кукла послушно кивнула.

***

Юкине, спокойно лежащий на диване, вдруг странно поморщился и заворочался во сне. Благодаря связи между ним и Ято он почувствовал неладное. Произошло что-то плохое. Мальчик хотел проснуться, узнать, что случилось, но оковы сна держали крепко. Вот только беспокойство и тревога, вызванное их связью, было сильнее. Юкине пришлось прилагать много усилий, чтобы разум мог работать ясно. Когда Юкине, наконец, смог сбросить пелену сна, он понял, что лежит на диване один. Но он ведь прекрасно помнил, как заснул в обнимку с Ято. Недоуменно оглянувшись, мальчик увидел, что все ещё спали. Тогда где он? Терзаемый плохим предчувствием и интуицией, Юкине зачем-то подбежал к окну. Увиденное на какое-то мгновение ввело его в ступор. По асфальтированной дорожке, которая вела к выходу из поместья, в одной рубашке и штанах, шла тонкая и изящная, но точно мужская фигура. Если в первую секунду Юкине подумал, что ему мерещится, но увидев переливающиеся на солнце длинные, свободно спадающие на плечи синие волосы, мальчик окончательно убедился, кто это мог быть. - Ято? На тихий недоумённый вопрос, прозвучавший в библиотеке, Юкине так и не получил ответ.