Бог несчастий

— Бесполезная шавка! Раздавшийся в комнате громкий звук удара не стал для присутствущих особой неожиданностью. С равнодушием и отстранённостью вытерев тонкую струйку крови с разбитой губы, мужчина продолжал преданно смотреть на разгневанного близнеца, сверкающего холодным яростным взглядом. — Как ты посмел упустить мальчишку? Мы ведь приказали тебе следить за ними, и ты всё равно провалился. — гневно прошипел Тэтсуо, нанося ещё один удар, даже не пытаясь сдерживаться. Голова Акаши снова мотнулась в сторону, во рту скопилась кровь от слишком сильной пощёчины. Но красноволосый не произнёс никаких слов в своё оправдание. Лишь фанатично-преданные глаза всё так же продолжали благовейно смотреть на своего хозяина, пугая виднеющимися в них собачьим обожанием и безумием. — Почему ты молчишь, Акаши?! Отвечай немедленно!!! — рявкнул Вани, занося руку для нового удара. — Брат, прекрати уже вымещать на нём свою злость. Думаю, Акаши и так осознаёт свою ошибку. Белоснежная ладонь замирает в воздухе. Тяжело дышащий от гнева Тэтсуо повернулся к стоящему рядом близнецу. — Почему ты останавливаешь меня, Тетсуя? Если уж ты взял себе собаку, то должен дрессировать и воспитывать его, иначе он вырастет непослушным и будет неблагодарно кусать руку, которая его кормит, — недовольно произнёс близнец. — Акаши не справился с поставленной задачей. Поэтому провинившегося пса нужно обязательно наказывать, чтобы в будущем он не допускал подобных ошибок. Или я не прав, брат? — Ты во всём прав, Тэтсуо, — улыбнулся Вани. — Но сначала нам нужно узнать, что там всё-таки произошло, а ты ему не даёшь и слова связать. Поэтому давай пока отложим наказание. Сначала нужно разобраться с ситуацией. — Хм. Да… пожалуй, ты прав, брат, — глаза Тэтсуо виновато блеснули. — Прошу прощения за мою вспышку. Нежно улыбнувшись своему близнецу, Тэтсуя перевёл мгновенно заледеневший взгляд на до сих пор безучастно стоявшего рядом Акаши. — А теперь объясни всё кратко и по существу. Что там случилось, и почему ты дал мальчишке уйти? Не поверю, что ты так просто допустил подобную промашку. Коротко поклонившись, красноволосый мужчина в подробностях пересказал раннее произошедшие события. Когда Акаши замолчал, близнецы нахмурились и задумчиво переглянулись между собой. — Значит, Ябоку как-то смог пронести в поместье талисман перемещения… Да ещё и мимо тебя… Впечатляет, — ухмыльнулся Вани. — Впрочем, это было ожидаемо. Мы были уверены, что наша пташка ни за что не оставит рядом с собой мальчишку, так как знает, что мы будем использовать его шинки как рычаг давления. — Вот только мы не предполагали, что ему это действительно удастся, — хмуро дополнил его брат. — Не понимаю, как он только умудрился пронести талисман. У нас же по всей территории стоят сигнальные и оповещающие заклинания. В поместье невозможно пронести что-то, имеющее магический фон, без нашего уведомления. — Как оказалось, можно, — хмыкнул Тэтсуя. — Акаши, перепроверь все сигнальные чары, и выясни причину неполадки. Нам не нужно, чтобы подобный конфуз снова повторился. — Да, молодой господин. — поклонившись, мужчина вышел. — Брат. Что будем делать с мальчишкой? — спросил Вани у близнеца. — Всё-таки, он является священным сосудом, а подобная редкость на дороге не валяется. Да и для нашей пташки он тоже важен. Отпускать из своих рук такой рычаг давления на Ябоку будет самым глупым поступком в нашей жизни. — Не волнуйся, брат. Нам не нужно ничего делать, — довольно улыбнулся Тэтсуо. — Мальчишка, рано или поздно, сам придёт к нам. Ты ведь сам видел, как они дорожат друг другом. Шинки Ябоку ни за что не бросит его здесь. Так что наберись немного терпения, Тэтсуо. Не нужно спешить. Глаза Вани радостно блеснули, а лицо исказилось в коварной предвкушающей улыбке. Действительно… Зачем тигру идти на охоту, когда бестолковая и наивная обезьяна сама идёт к нему в логово на запах спелых фруктов, оставленных неподалёку? — Хорошо, брат. Я тебя понял, — кивнул Тэтсуо. Лицо Вани вдруг исказилось в фальшивом и слишком наигранном беспокойстве. — Как думаешь, наша пташка не заскучала там без нас? Наверное, ей там одиноко. — Ты прав, Тэтсуо. Что же мы за хозяева, раз оставили нашего малыша одного на столь долгое время? — притворно спохватился Тэтсуя, подхватывая игру близнеца. — Пойдём, не будем заставлять Ябоку ждать. — Конечно, брат. Предвкушающе улыбнувшись друг другу, братья направились в свои покои, куда Акаши отвёл юношу. Их малыш ещё дикий, совсем не приученный к послушанию и повиновению. Нужно поскорее исправлять подобную оплошность.

***

— Госпожа Бишамон, думаю, на сегодня хватит. Вы и так выполнили ежедневную норму, не нужно так себя загонять. — тихо произнёс Казума, обеспокоенно смотря на зарывшуюся в кипу бумаги женщину. — Знаю, Казума, но сейчас по другому не получается. Работа единственное, что помогает отвлечься от мыслей, — подняв голову, богиня устало выдохнула и, протерев покрасневшие и чешущиеся от напряжения глаза, посмотрела на освещаемый фонарями ночной пейзаж. Оказывается, уже так поздно. — Прошло несколько дней, а от Ябоку до сих пор ни слуху, ни духу. Беспокойство не даёт мне покоя. — Я понимаю, госпожа, но всё равно не считаю правильным изматывать себя до потери сознания, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, — хмуро заметил юноша. — Вам нужно отдохнуть. Прошу, отправляйтесь в свои покои, и поспите. — Что ж… пожалуй, ты прав, — с трудом подавила зевок женщина, чувствуя, как её глаза, несмотря на все усилия, слипаются от усталости. — Тогда спокойной ночи, Казума. — Доброй ночи, госпожа. — улыбнулся юноша, продолжая оставаться на месте и провожать женщину взглядом. — Можешь не беспокоиться, сегодня я не собираюсь больше работать, — тихо засмеялась Бишамон, разгадав причину столь пристального взгляда. — Можешь идти к себе. Мне не нужен сопровождающий, чтобы лечь в постель. Густо покраснев от услышанного, Казума скороговоркой пролепетал пожелание доброй ночи, и быстро вышел в коридор, сверкая алыми от стыда ушами. Едва сдерживая смех, женщина улыбнулась и, как обещала, отправилась в спальню. Ей лучше действительно так себя не загонять. Вот только, полноценно отдохнуть у Бишамон всё равно не получилось. Казалось, что буквально несколько минут назад она закрыла глаза, и вдруг её будит Казума, что-то быстро и взволнованно объясняя. Вот только она никак не могла понять, что. Мозг спросонья отказывался усваивать и анализировать какую-либо информацию. — Казума, погоди. Я не понимаю, что ты говоришь. Дай мне сначала проснуться. — тихо проговорила женщина, разгоняя в голове туман, мешающий ясно думать. — Госпожа, Юкине вернулся! Он прибыл на территорию поместья буквально несколько минут назад, — радостно воскликнул Казума, дождавшись, когда взгляд госпожи, наконец, обретёт осмысленность. — Дайкоку-сан и госпожа Кофуку сейчас с ним. — Юкине?! Он здесь? Правда? — когда смысл слов всё-таки дошёл до Бишамон, богиня мгновенно подорвалась с места, на ходу натягивая вчерашние вещи прямо поверх ночной рубашки. — А Ято? Он с ним? — Н-нет, господин Ято пока не вернулся. Мы ещё не успели расспросить Юкине, ждали только вас. Они сейчас в малой гостиной. — немного нервно ответил юноша, отвернувшись, и смотря куда угодно, только не на полураздетую женщину. Подавив внезапно вспыхнувшее в груди беспокойство, богиня войны кое-как привела себя в порядок, и, выскочив из комнаты, чуть ли не бегом отправилась в гостиную, находящуюся недалеко от её покоев. — Юкине, не нервничай так. Всё хорошо. Сейчас придёт Биша, и… — донёсся до богини отрывок разговора, прежде чем она вошла в комнату. — О, а вот и Биша! Ну вот, я же тебе говорила! — радостно воскликнула Кофуку, увидев практически вбежавшую в дверной проём Бишамон. Но женщина не особо обратила внимание на трескотню розоволосой девушки. Она не могла оторвать взгляд от тихого поникшего мальчишки, находящегося в тесных объятиях богини нищеты. Ранее яркие, полные жизни янтарные глаза, сейчас казались мутными стекляшками без проблесков каких-либо эмоций, а бледное, немного осунувшееся лицо выражало полнейшее равнодушие и апатию к окружающим. Юкине никак не реагировал на окружающий мир вокруг себя, не обращал внимание на пытающихся растормошить его Кофуку и Дайкоку. Мальчик полностью ушёл в себя, и со стороны казался безвольной куклой, лишь тенью прошлого себя. Бишамон не понимала, что же произошло. — Юкине… где Ято? — тихо спросила богиня, сама того не понимая, прерывая устоявшуюся идиллию лишь одной фразой. Дайкоку и Кофуку мгновенно замолкают и испуганно замирают, с опаской косясь на ещё больше побледневшего шинки. В жёлтых глазах на секунду прослеживается осознание, но мгновенно сменяющееся на сожаление и боль. Коротко всхлипнув, Юкине закусывает губу и обнимает себя руками, в жалкой, неудачной попытке успокоиться. Всхлипы начали вырываться из стиснутого рта всё чаще, пока не перешли в глухое рыдание. Смотря на скрюченную, трясущуюся от слёз фигурку, Бишамон ощутила некий стыд за свои слова, послужившие спусковым крючком для начала истерики. — Юкине, ну что ты… Тише, тише. Всё хорошо. — испуганно зашептала Кофуку, пытаясь успокоить Юкине, при этом недовольно смотря на белокурую женщину. — Биша, вот кто тебя просил, а? — А что ты ещё предлагаешь? — поморщилась богиня, с сочувствием смотря на икающего от повторной истерики мальчика. — Юкине, прости, но нам нужно как можно быстрее узнать подробности. Если Ято попал в беду, нужно как можно скорей что-то предпринять. А без информации это невозможно. — Нет… не нужно… извиняться, — тихо прошептал Секки. — Я… понимаю. Прерывисто вздохнув, Юкине, немного запинаясь и заикаясь, начал рассказывать о произошедшем в поместье Вани. И чем дольше он говорил, тем трудней мальчишке было сохранять спокойствие и самообладание. Слова всё чаще чередовались со всхлипами, всё длительней становилась пауза. Под самый конец Юкине, наконец, не выдержал. Воспоминания снова начали терзать его, вскрывая только затянувшиеся тонкой кровяной коркой раны, а фантомный звук лопнувшей нити их с Ято связи до сих пор преследовал его. Обхватив ладонью место, где раньше было написано его имя, Юкине отчаянно и громко взвыл, не в силах совладать с болью и отчаянием в своей душе. Впрочем, остальные чувствовали себя ничуть не лучше. Все присутствующие здесь ощущали понемногу подступающие страх и отчаяние. Страх за Ято. А отчаяние — из-за своей беспомощности и слабости. Смотря на растерянных и потерянных друзей, Бишамон, в попытках успокоиться и сосредоточиться, закусила губу, быстро и немного хаотично обдумывала и анализировала услышанную информацию. — Похоже, мы опоздали. — в абсолютной тишине фраза Бишамон была слышна очень чётко. — Что ты имеешь ввиду? Как… опоздали? — растерянно спросила Кофуку. — Неужели ты не помнишь, что Ято говорил об артефакте Дзёре-гумо? — в голосе богини войны были отчётливо слышны сожаление и грусть. — Если путы активировать, снять их можно только в одном случае… — после смерти. Или… ты знаешь какой-то другой способ, как снять древний, запрещённый в мире духов артефакт?! Все подавлено молчали. Ни у кого не хватило духу возразить или как-то оспорить слова женщины, так как все понимали, что она права. Путы Дзёре-гумо были печально известны во всех уголках мира духов своими свойствами и особенностями. — Этот артефакт был признан незаконным ещё несколько тысячелетий назад и должен быть уничтожен, — разгневанно прошипела Бишамон, отчаянно вцепившись руками в собственную шевелюру. — Как эти уроды получили их?! Как?!!! Неужели Ято был настолько прав, рассказывая тогда про продажность и алчность верховный богов?! Неужели они настолько прогнили и погрузились в свою жадность, что готовы отдать подобную мерзость в руки Вани, лишь бы только наладить с ними хорошие отношения?! От несправедливости и обиды на весь мир хотелось кричать… Во всё горло. Чтобы связки сорвались ко всем чертям. Чтобы все услышали. Почему жизнь так несправедлива к Ято? Он совершил немало дурных и ужасных вещей за свою жизнь, но не заслуживал подобной судьбы. — Биша, не кричи так… Успокойся немного… — почувствовав на своих волосах тонкую изящную ладонь, женщина немного пришла в себя. Она даже и не заметила, как Кофуку подошла вплотную, пытаясь успокоить трясущуюся от ненависти и злости богиню. — Мы обязательно поможем Ято. Должен же быть хоть какой-то способ. — Госпожа Бишамон, думаю, нам стоит посетить библиотеку. Там должна быть зацепка. Не поверю, что за всю историю возникновения артефакта хоть кто-то не пытался снять его или повредить. Не нужно отчаиваться раньше времени. — заметил стоящий рядом Казума. — Твой шинки прав, Бишамон. Надежду потерять мы всегда успеем, сейчас нужно бороться. — серьёзно кивнул Дайкоку. — Да… Вы правы. Во всём правы, — хрипло ответила богиня войны, решительно поднимаясь с места. — Пойдёмте. Нужно спешить и не терять ни минуты. Учитывая обширность и разнообразие книг, искать нам придётся ох как долго.

***

— Ничего… Ничего… Ничего… Ничего. Опять ничего! Дурацкая книга! — психанув, розоволосая девушка откинула тяжеленный талмуд в сторону. Вот только, старая, уже сильно потрёпанная книга, не выдержав подобного варварского обращения, столкнувшись со стеной, сразу разорвалась. Жёлтые потёртые страницы, уже не сдерживаемые оторванной обложкой и лопнувшей нитью, разлетелись по всему помещению, заставив Кофуку неловко ойкнуть и броситься собирать их, пока, как ей показалось, никто не заметил. — Госпожа Кофуку, будьте так добры, не портьте книги госпожи Бишамон. Многие манускрипты здесь очень старые и хрупкие, и могут испортиться от одного неловкого движения, — укоризненно проговорил Казума, наблюдая за спешными попытками богини собрать все страницы. — Если госпожа увидит подобное обращение к своей библиотеке, сомневаюсь, что вас снова сюда впустят. — Прости, Казума. Я так больше не буду, — на удивление тихо извинилась девушка, аккуратно складывая листки пожелтевшей бумаги в обложку. — Просто прошло уже более недели, мы прошерстили почти половину здешних книг, и всё равно не нашли даже малейшего упоминания про этот артефакт. Меня злит, что мы ничего не можем сделать. — Я понимаю ваши чувства, но всё же советую не выплёскивать свои негативные эмоции на книги. Всё-таки, вам они ничего не сделали, чтобы так с ними обращаться. — произнёс юноша, аккуратно забирая из рук Кофуку порванный талмуд, надеясь отреставрировать его, пока госпожа этого не увидела. За свои драгоценные книги богиня войны не пожалеет собственных сил, чтобы самостоятельно сделать наглецу харакири. — Хорошо, хорошо. Я поняла. Ещё раз извини, — активно закивала розоволосая, опасливо оглядевшись по сторонам, прекрасно зная, как Бишамон относится к своим «сокровищам». — Только Бише об этом не говори, пожалуйста. — Не скажу, — пообещал Казума, получая в ответ облегчённый выдох. — Не отчаивайтесь так. Здесь ещё много книг, которые вы не просмотрели. Там наверняка что-то есть. — Да, возможно, ты прав, — кивнула девушка, подходя к стеллажам, и вынимая новую книгу. — Я продолжу поиски. — Только, прошу, больше не кидайтесь манускриптами, — попросил Казума. — Госпожа будет в ярости, если увидит это. — Что я там не должна увидеть, Казума? Знакомый голос за спиной заставляет их застыть. Казума автоматически прижимает изорванный талмуд к груди, стараясь не показывать его плачевного состояния стоящей позади женщине, а Кофуку, понимая для себя всю тяжесть ситуации, пытается незаметно уйти из поля зрения богини войны до того, как она увидит книгу в руках Казумы. Затея, конечно, провальная, но, как говорится, попытка не пытка. — Н-ничего, Биша. Просто… я спрашивала у Казумы… где здесь отдел по… менталистике! Да! Вдруг там что-то есть! — слегка запинаясь и нервно улыбаясь, Кофуку пыталась как можно незаметнее, бочком зайти за стеллаж, готовясь дать дёру, пока не поздно. — Но мы ведь уже весь его прошерстили, и не по одному разу. Что ты хочешь там найти? — недоумённо спросила Бишамон, с подозрением смотря на нервничающую парочку. — Что ты уже успела натворить, Кофуку? — Кто?.. Я?.. Ничего… Совершенно ничего, — нервно заулыбалась богиня нищеты, глазами пытаясь найти пути отступления. — И вообще… я пойду продолжать искать. И так без дела сколько времени простояла. — Ну… хорошо, иди. Казума, а что ты держишь в руках? — последняя фраза заставила девушку мгновенно стартануть с места, стараясь убежать как можно дальше, пока не поздно. — КОФУКУ! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С МОИМИ КНИГАМИ?!

***

Устало выдохнув и протерев покрасневшие от напряжения глаза, Юкине громко закрыл очередную по счету книгу и откинулся на спинку дивана. Снова ничего толкового. Прошло больше месяца, а всё, что им удалось найти, это косвенные упоминания, намёки и тонну воды на старых потрёпанных страницах. Юкине ощущал, как им постепенно овладевает отчаяние. Рука автоматически потянулась к теперь уже пустой ключице, со всей силы сжимая место, где раньше находилось его имя. Взгляд мальчика невольно упал на тыльную сторону запястья, где сейчас было написано другое кандзи. Как Юкине и обещал Ято, стал священным орудием Бишамон, чтобы не исчезнуть из мира духов от недостатка сил. Женщина, выслушав его, с радостью согласилась помочь, заключив с ним контракт и дав новое имя. Вот только оно не имело для него никакого значения. Юкине продолжал отзываться только на имя, данное Ято. Вообще, их с богиней войны связь можно было назвать откровенным фарсом. Пусть они и не говорили этого вслух, но Бишамон знала, что для Юкине Ято был и будет единственным владельцем и хозяином, и никому другому подчиняться он не собирается. Юкине не доставлял никаких проблем и никак не вредил их с женщиной связи, но и не желал открываться, делая контракт прочнее и стабильнее. Если с Ято это был длинный, толстый, прочный альпинистский канат, то с Бишамон это была короткая, тонкая швейная нитка, готовая порваться от малейшего давления. Необходимый минимум, дальше которого мальчик не желал заходить… впрочем, как и Бишамон. Женщина тоже не хотела, чтобы их с Юкине связь прогрессировала, так как не считала мальчика своим шинки. Она заключила контакт только за тем, чтобы помочь. Богиня войны знала, что когда Ято вернётся, Юкине не пожелает остаться с ней. Так какой смысл строить и налаживать отношения, заранее обречённые на провал? Они сохраняли между собой нейтралитет, чтобы не вредить друг другу через связывающее их подобие связи, но не более. Они оба знали, что это лишь временная мера. Снова тяжело вздохнув, Юкине закрыл мозолящее глаза кандзи рукавом одежды, и взял в руки новую книгу. Ещё слишком рано отчаиваться. Надежда ещё есть.

***

Апатичным взглядом наблюдая за постепенно уходящим в закат солнцем, синеволосый юноша невольно задумался, сколько же он тут находится. Вот только Ято, если честно, уже не мог вспомнить, сколько времени утекло с того рокового момента, как он оказался здесь, да и не хотел. Запоминание дат, минут, часов, дней в этом месте потеряло всякий смысл. Ято понимал, но не хотел по настоящему осознавать, что этот ад закончится только после его смерти. А время наглядно показывало богу, что впереди у него целая вечность, прежде чем наступит этот долгожданный момент. Поэтому ему лучше не знать. Так отчаяние и безвыходность не будут так сильно давить него. Наконец, последние лучи дневного светила окончательно скрылись, погружая всё во мрак, с не охотой уступая свое место луне, вновь давая миру столь необходимый свет. Оторвав взгляд от завораживающей картины, Ябоку оглядел свою тюрьму комнату, из которой он за последнее время выходил только по приказу близнецов. Всех оттенков синего шёлковая драпировка на стенах, большая двуспальная кровать, заправленная дорогим качественным белоснежным бельём, письменный стол, платяной и книжный шкафы из чёрного дерева, хрустальная люстра, и… Переведя взгляд на ещё один предмет интерьера, Ято презрительно скривил губы. Пройдясь по наверняка дорогущему белоснежному ворсистому ковру, бог несчастий подошёл к изящному туалетому столику с большим зеркалом, который был буквально заставлен всякой косметикой и уходовыми вещами. Подобный набор он видел у представительниц прекрасного пола. — Я, по их мнению, женщина, чтобы всей этой дрянью пользоваться? — злобно прошипел юноша, даже не желая прикасаться ко всему этому разнообразию, наверняка стоящему огромных денег. Оглядывая богатую и роскошную обстановку своего места заключения, Ято ощущал лишь огромное унижение, досаду и злость, желая лучше оказаться в подземельных камерах, чем находиться здесь. Он чувствовал себя элитной проституткой, дорогим мальчиком для игр, которого одевают в роскошные шелка и украшения, и показывают на потеху публике для закрепления элитного статуса. Хотя… Опустив взгляд на сидящее на нём дорогое шёлковое чёрное кимоно в пол, Ято с горькой усмешкой понял, что его рассуждения весьма недалеки от правды. Вдруг громко раздавшаяся трель заставила юношу вздрогнуть и перевести взгляд на стоящую рядом с окном большую клетку, где по жёрдочкам и веткам высушенного дерева прыгала небольшая птичка с красивым разноцветным хвостом. Глядя на его мельтешение, Ято невольно улыбнулся. Крылатый же, увидев, что на него, наконец, посмотрели, начал громко петь, привлекая к себе больше внимания. — Чего ты распелся на ночь глядя? — засмеялся юноша, подходя к клетке вплотную. — Днём отдохнул, а теперь мне спать давать не будешь? Пёстрая птичка явно понимая, что обращаются к ней, начала петь ещё активнее, заставляя Ято снова тихо засмеяться. Пусть бог этого ни за что в жизни не скажет, но он был немного благодарен близнецам, которые решили внезапно подарить ему невесть где пойманную райскую птичку. О, Ябоку тогда прекрасно понял явный намёк в свой адрес, когда увидел врученный от братьев Вани подарок, и в начале хотел было выпустить разноцветную птаху на свободу, пока внезапно не понял, что экзотическая птица не сможет выжить в чужом и незнакомом для неё климате. Не желая убивать несчастную пичужку, Ябоку неохотно оставил её у себя, заботясь о внезапно появившемся питомце. Само собой, он, как-то незаметно для себя, привязался к активной, постоянно поющей птахе, которая, к его удивлению, отвечала полной взаимностью. Птица активно будила его по утрам своими песнями, радостно встречала, едва он показывался рядом с клеткой, даже давалась в руки, всегда при этом нежно тёршись клювиком о его пальцы. Его новый маленький друг выдёргивал Ято из приступов меланхолии и депрессивных мыслей, а забота о ком-то не давала окончательно скатиться в отчаяние. Ято был рад, что он теперь не один. Что у него есть тот, кто ждёт и радуется его приходу. - Голодный? Подожди немного, - хмыкнул бог и потянулся за кормом, видя, что птичка активно прыгает вокруг пустой кормушки. - Вот, держи. С лёгкой улыбкой наблюдая, как пичужка радостно уплетает поздний ужин, Ябоку задумчиво перевёл взгляд на улицу за окном. - Райфу, как думаешь, хоть этой ночью меня оставят в покое? - тихо спросил юноша, смотря на довольную жизнью птицу. - Как же мало тебе нужно для счастья. Много еды, место для ночлега и хороший компаньон для игр. Как же жаль, что я не могу рассуждать, как ты. Оторвавшись от пустой кормушки, птичка вопросительно чирикнула и подлетела к Ято, забавно наклонив голову, будто спрашивая: "А что ещё нужно?" Юноша засмеялся..., вот только в смехе слишком отчётливо проскальзывали нотки грусти и тоски. - И правда... Что ещё нужно... Вдруг раздавшийся звук едва слышимых шагов заставил расслабленного юношу резко напрячься и не отводить взгляд от дверного проёма. Да что опять... Тяжёлая дверь распахивается, и в комнату входит Акаши, всегда держащий на лице легкую вежливую улыбку. - Добрый вечер, Ябоку, - произнёс красноволосый мужчина, не сводя глаз с напряжённого юноши. - Думаю, цель моего визита говорить не требуется, верно? - Ты совершенно прав, Акаши, - хмуро ответил Ябоку. - Можешь не утруждаться. - Тогда прошу. - мерзкая улыбка снова украсила лицо мужчины, вызывая у Ябоку приступ внутреннего омерзения. - Можешь не ждать меня. Я без твоего сопровождения дойду. - показательно равнодушно ответил Ято. Эта вечно приклеенная к лицу улыбка до ужаса бесила синеволосого бога. Так и хотелось по роже дать, чтобы, наконец, заставить его проявить хоть какие-то настоящие эмоции. И Акаши об его отношении тоже прекрасно знал, и постоянно норовил проверить его силу воли и прочность нервов. Поэтому, лучше не рисковать и быстро избавиться от надоедливой компании, иначе дело может кончится дракой. А получать наказание за это от близнецов он не хотел вдвойне. - Как скажешь. - ухмыльнулся Акаши, поняв причину его слов, но никак не отреагировал на это и спокойно ушёл, как и Ято, явно не желая нарываться на лишние проблемы. Едва спина красноволосого мужчины скрылась за дверным проёмом, Ябоку, бросив ласковый взгляд на клетку с где-то спрятавшимся во время их разговора Райфу, неохотно последовал вслед за Акаши. Он давно понял, что даже малейшее неповиновение влечёт за собой наказание и расправу. Поэтому, лучше не давать лишнего повода близнецам применять свою извращённую фантазию в его сторону.

***

Дверь закрылась, и комната погрузилась в тишину. Маленькая радужная птичка, до этого прятавшаяся в искусственно выращенной зелени, наконец показала свой любопытный клювик, чтобы проверить, ушёл ли тот страшный злой двуногий, с которым разговаривал его хороший друг и хозяин. Райфу не знал его, но чувствовал, что этот яркий человек был плохим, поэтому решил спрятаться, пока он не уйдёт. Поэтому, не обнаружив в комнате страшного человека, маленькая птичка обрадованно выскочила из своего убежища и села на жёрдочку, высматривая своего хорошего человека. Но... почему Райфу не мог найти его? Озадаченно повертев головой во все стороны, птаха не увидела своего хорошего друга, что всегда ласково ему улыбался и кормил, а ещё гладил и брал на руки. Громко чирикнув, Райфу попытался позвать своего друга, привлечь внимание к себе, как всегда делал раньше, но маленькой райской птичке, оставшейся совсем одной в комнате, так никто и не ответил.