Белоснежные пуанты

«Удиви меня… Я даю тебе три дня» Слова Ёсана, крутились в моей голове с того самого дня. Прошло уже два, но на ум ничего не приходило. С Ёсаном мы так и не встречались. Даже если это удавалось, я, как самая настоящая трусиха, быстро убегала от него, не в силах выдержать его пристальный взгляд. И какой чёрт дёрнул меня попросить помощи? — АААА! — я яростно кричала в подушку, пытаясь заглушить нарастающее отчаяние. Остался всего один день. Как за такой короткий промежуток его удивить? Я ведь совершенно ничего о нём не знаю. Что ему нравится, какие виды танцев, какая музыка? Моя голова раскалывалась от бессилия. — Энн, ты почему не ешь, всё уже остыло? — голос мамы вернул меня на землю. Я тут же посмотрела вниз на свою не тронутую тарелку с едой. Поковыряла её палочками. Нет, я люблю мамину еду, но сейчас кусок в горло не лез. В душе всё сжималось от предчувствия. — Я хотела с тобой серьезно поговорить. — глаза мамы бегали по кухне, избегая моего взгляда. Она редко так делала. Мама всегда смотрела в глаза людям, с которыми разговаривает, иногда это даже пугало своей прямотой. А сейчас, даже не могла посмотреть на меня. Это говорило лишь об одном. Разговор серьезный. И он точно касается танцев. — В общем, ты не думаешь, что тебе нужно сконцентрироваться на, можно сказать, реальных мечтах? Я так и думала. Горькая догадка обожгла меня. Я ещё больше уткнулась взглядом в тарелку. Реальные мечты… Это какие? Те, что не разбиваются вдребезги? Те, что не требуют такой боли и жертв? — Ты говоришь о том, что я должна бросить свою мечту, как это сделала ты когда-то? — я строго взглянула на неё, совершенно не задумываясь, что делаю больно единственному человеку, что у меня остался. Слова вырвались сами собой, полные обиды и горечи. — Потратить несколько лет своей жизни на учебу юристом, устроиться на работу, встретить хорошего мужа и нарожать ему детей? Такой жизнью мне жить? Я даже не заметила, как перешла на крик. Мой голос дрожал, а глаза горели от несправедливости. Мама молча ела, даже не взглянув на меня. Воздух в комнате неожиданно накалился, стал тяжёлым, почти осязаемым. Мы молчали несколько минут, пока мама не продолжила: — Просто если не получается, тогда нужно найти другие цели в жизни. И я совершенно не жалею о своем выборе, когда решила бросить всё и выйти за твоего отца. И совсем не жалею о том, что родила тебя с сестрой. Мне стало ещё более неловко. Стыд, как горячая волна, накатил на меня, обжигая. Я уткнулась в тарелку, ещё больше ковыряя еду, словно пытаясь раствориться в ней. — Извини, я погорячилась. — Ешь, а то остынет. Остаток ужина мы ели в полной тишине, даже не взглянув друг на друга. Слова повисли в воздухе, не исчезая, а лишь давя своей невысказанностью. Когда-то мама была начинающей певицей, но позже встретила отца и забеременела моей сестрой. Ей пришлось отказаться от своей мечты, ведь тогда шоу-бизнес и люди в нём были жестокие. Я понимаю, иногда приходится чем-то жертвовать. Но если есть то, чем ты живёшь и дышишь, ты должен стремиться к своей мечте. И я уж точно не отступлю. Я не могу отступить. Я моргнуть не успела, как наступил тот самый день, нашей встречи с Ёсаном. Проблема заключалась в том, что мы не оставили друг другу свои номера телефонов, и я понятия не имею, где и когда мы встретимся. А ещё самая большая проблема: я до сих пор не знаю, как его удивить. По дороге в мой класс я столкнулась с группой девочек. Они извинились и тут же убежали, оставив за собой подозрительный листок. Это было что-то наподобии брошюрки, а самой интересной частью была фотография танцующего Ёсана и подпись: «Если хочешь вступить в фан-клуб Кан Ёсана, мы ждём тебя в классе 107». — Вот это находка… — пробубнила я, и в голове зародилась крохотная искорка надежды. Кто знает всё что угодно, как не преданные фанаты? С этими мыслями я тут же направилась в класс 107, благо занятия начнутся только через два часа. По пути я заприметила несколько моих одногруппниц, которые тут же зашли в тот самый класс. Я предполагала, что он популярен, но чтобы настолько? Этим вопросом я задалась, войдя в класс, полный девушек. Они были разного возраста, от младших классов до самых старших. Помещение было увешано фотографиями с разных мюзиклов и обычных селфи Ёсана. Удивило меня и то, что кроме девушек тут были и парни. Кан Ёсан нравился абсолютно всем. Интересно, он сам об этом знает? — Ты хочешь записаться к нам в фан-клуб? — совсем рядом со мной возникла девочка, по виду младше меня. Её глаза горели фанатичным блеском. — Э-э, нет, я всего лишь зашла посмотреть. — Жаль, но ничего страшного, всего лишь взглянув на Ёсана, ты непременно станешь его фанаткой, уверяю тебя! Я неловко засмеялась. Да уж, не думаю, что когда-нибудь стану чьей-либо фанаткой. Моё сердце было занято другой, более болезненной преданностью. — Я хотела бы спросить кое о чём. — Если это связано с Ёсаном, я могу ответить на все вопросы, — её готовность поражала. Я начала задавать ей интересующие вопросы, на что непременно получала ответ. Меня даже начала пугать её заинтересованность и фанатизм, но я хотя бы немного лучше узнала Ёсана. Теперь у меня был план. Выскользнув из шумного класса, я тут же наткнулась на широкую твёрдую грудь, больно ударившись носом. В голове промелькнула мысль: да что ж такое, опять? Неужели я вечно буду сталкиваться со всеми подряд? От боли в глазах выступили слёзы, а перед глазами на секунду потемнело. — Энн? Голос был на удивление знаком, но подняв покрасневшие от удара глаза, я не узнала этого парня. Узкое лицо, прищуренные лисьи глаза, аккуратный прямой нос и чуть пухлые губы. Причёска у него была короткая, уложенная небрежно. Он был одет в балетную одежду – чёрные лосины, обтягивающая футболка, значит, студент академии. Моё сердце пропустило удар — он смотрел на меня так, будто знал, будто видел сквозь мою растерянность. — Ты не помнишь меня? — насмешливо, но с какой-то скрытой теплотой, произнёс он, и в этот момент что-то щёлкнуло в моей памяти. Лисьи глаза… эта улыбка… — Я Сан. Чхве Сан. Второй класс младшей школы. Помнишь? И я тут же узнала его. Картинки из далёкого детства, словно вспышки, пронеслись перед глазами. Мы дружили когда-то в младшей школе. Из-за своего худого телосложения меня раньше много дразнили, называли анорексичкой, "палкой", но Сан был единственным, кто заступался за меня, словно маленький, но отважный рыцарь. Ему, конечно, доставалось от других мальчиков, но Сан никогда не сдавался. А потом он вдруг уехал, исчез без следа, и я даже не знала куда. Долгое время я чувствовала себя брошенной, потерявшей единственного защитника. Теперь я более осознанно посмотрела на него. От того маленького, худощавого мальчика не осталось и следа. Он вырос, возмужал, его плечи стали шире, а взгляд – увереннее. И стал ещё красивее. Не сдержавшись, я тут же бросилась к нему на шею, обняв так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет. Он лишь засмеялся, этот знакомый, родной смех, и крепче обнял меня в ответ. — Ты тогда исчез словно призрак, — прошептала я, отстраняясь. После объятий мы сели на одну из скамеек в коридоре. Он рассказал, куда тогда уехал и почему не мог связаться со мной. Рассказал, как захотел заниматься танцами и попал сюда, но позже ему пришлось уехать в другой город из-за семейных обстоятельств. И вот он вновь приехал в академию. Судьба невероятна. Танцы смогли объединить нас вновь. Моя душа, казалось, расправила крылья. — Я так скучал, Энн, — Сан смотрел на меня, и его глаза светились искренней радостью. А у меня будто камень упал с души, стало необычайно легко и казалось, я смогу горы свернуть. Впервые за долгое время я почувствовала себя не такой одинокой. Я теперь не одна. У меня есть Сан, который всегда меня поддержит. Сестра, неужели это ты прислала мне его? Эта мысль вызвала лёгкую, почти счастливую улыбку. — Я вижу, что ты счастлива меня видеть, но кажется, у тебя что-то случилось, — его голос стал серьёзнее, а взгляд – внимательнее. — Скажи мне. Сан всегда готов поддержать меня, но говорить о Ёсане… разумно ли? Стоит ли впутывать его в эту запутанную ситуацию? Выдохнув, я всё же решилась рассказать, чувствуя, что больше не могу держать это в себе. — Дело в том, что у нас скоро мюзикл, и я отчаянно хочу получить главную роль. Недавно к нам в класс заходил знаменитый ученик, и моя подруга посоветовала обратиться к нему за помощью. — Это… случайно не Кан Ёсан? — его голос на мгновение стал жестче, а лисьи глаза сузились. В нём промелькнула какая-то неприязнь, от которой мне стало не по себе. Я кивнула. — Он сказал, чтобы я удивила его, и потом он мне поможет. — Энн, почему бы не попросить меня? Я тоже один из лучших танцоров в академии, — Сан встал, его голос звучал решительно. — Ёсан, он… сложный человек. — Не обо мне ли вы говорите? — послышалось недалеко от нас. Мы с Саном тут же вздрогнули и взглянули на неловко подходящего к нам Ёсана. Он хромал, его лицо было непроницаемым, а взгляд почему-то был направлен только на моего друга. — Давно не виделись, Чхве. — То же самое могу сказать и о тебе, Кан, — Сан резко встал, закрывая меня от Ёсана, словно щитом. Его тело напряглось. — Нога всё также болит? Блондин немного хмурится, и тут же переводит свой взгляд на меня, игнорируя Сана. — Пришло время удивить меня, Энн. Пойдём. Он уже хотел уйти, но Сан тут же хватает меня за руку, его хватка была крепкой, почти болезненной. Мне пришлось встать рядом с ним. — С чего ей идти с тобой? Я помогу ей. Ёсан останавливается и поворачивается полубоком, смотря на меня, подняв бровь в немом вопросе. Его взгляд был требовательным, но в то же время в нём читалось ожидание. А я что? Я даже не могу и слова сказать. Меня будто и нет здесь, между этими двумя стенами. Я, конечно, благодарна Сану за помощь, но Ёсана я попросила первым. Будет неловко, если я откажусь, я не смогу смотреть ему в глаза. Я аккуратно высвободила руку из стальной хватки друга. — Сан, я пойду, спасибо за помощь, — я постаралась улыбнуться, но между ними будто летали молнии, воздух искрил от невысказанного напряжения. Интересно, что за ситуация такая, что за история связывает их? Уходя, я заметила, как Ёсан улыбнулся, его губы чуть дрогнули, тут же спрятав улыбку в тени коридора. Мальчики… Кабинет, в который меня привёл Ёсан, был почти пуст, но при этом наполнен какой-то особой, творческой энергией. На всю левую стену от входа было большое зеркало, в правой части станки для балета и несколько комодов со стулом. Ёсан, всё так же хромая, как и всю дорогу, взял стул и поставил посреди кабинета, позже сев на него. Он выжидающе посмотрел на меня, и в его глазах читался призыв. А я так и осталась стоять около входа, неловко переминаясь с ноги на ногу. Горло тут же стало настолько сухим, как пустыня Сахара, и голова немного кружилась от волнения. Под внимательным, проницательным взглядом карих глаз, я прошла на середину кабинета, всего в нескольких шагах от Ёсана. Мы смотрели друг на друга больше минуты, прежде чем Ёсан, неожиданно для меня, включил знакомую мелодию. Моя мелодия. Звуки пианино и скрипки наполнили помещение, обволакивая меня, и я, не задавая лишних вопросов, просто вздохнула и начала танцевать. Позже спрошу, почему именно эта мелодия. Всё, позже. А сейчас здесь только я и мой танец. Я представила, будто сейчас нахожусь не в классе вместе с красивым блондином, а в поле цветов, залитом тёплым закатным солнцем. Кружась, я видела перед собой добрую, понимающую улыбку своей сестры. Музыка нарастала, и вместе с ней ускорился мой танец, движения становились всё более стремительными и наполненными. Я кружилась около своей сестры словно вьюнок, на самом деле же это был всего лишь Ёсан. Я не видела его, не видела его взгляд. Перед моими глазами было лишь поле, усыпанное ромашками, и улыбка моей сестры, которая подбадривала меня, как в детстве. Последние ноты, последние движения. Я делаю несколько кружений вокруг своей оси и застываю, тяжело дыша, чувствуя, как каждая клеточка тела дрожит от напряжения и выплеснутых эмоций. Сердце бешено стучит в груди, а голова кружится от переполняющих меня эмоций, от усталости и нервного истощения. И лишь тогда я замечаю привычную обстановку класса и Ёсана, сидевшего передо мной. На его лице нет ни единой эмоции, и это пугает меня до дрожи. Неужели, я не справилась? Голова начинает болеть ещё больше, а мой завтрак готов выйти наружу хоть сейчас. Ёсан молчит, это давит ещё сильнее, чем любая критика учителя Ли. Его неподвижное лицо, безмолвное, без малейшей эмоции, пугает меня до дрожи. Неужели я провалилась? Неужели я снова оказалась недостаточно хороша? В уши будто вода налилась, заглушая все звуки, кроме собственного бешеного пульса, который отдавался в висках. Комната начинает вращаться, пол уходит из-под ног, и я чувствую, как тело теряет равновесие. А позже — темнота и прикосновение холодных, но удивительно нежных рук к моему лицу, прежде чем сознание окончательно проваливается в бездну.

***

Глаза мои закрыты, но я ощущаю, как в помещении светло. Тело ломит, каждая мышца ноет, особенно сильно болит правая рука – кажется, я неудачно на неё упала. В комнате пахнет лекарствами, этот резкий, стерильный запах проникает глубоко в лёгкие. Я пытаюсь открыть глаза, но веки будто свинец, тяжёлые и непослушные. В комнату несколько раз входят и выходят люди, я слышу приглушённые голоса, чувствую лишь сильное жжение в руке, которое, кажется, усиливается с каждым движением. Позже я вновь отключаюсь, проваливаясь в спасительный сон. Просыпаюсь я лишь под вечер, осознавая, что нахожусь в больнице. Тусклый свет проникает сквозь жалюзи, окрашивая палату в серые тона. И, к моему удивлению, в палате я нахожусь не одна. Рядом с кроватью, на стуле, сидит Кан Ёсан, погруженный в чтение книги. Его профиль выглядит сосредоточенным, светлые волосы падают на лоб. Он был всё это время здесь или же только что пришёл? Моё сердце сжимается от неожиданности и неловкости. Из-за моих ерзаний в постели, он отвлекается от книги. Его взгляд, обычно такой проницательный, сейчас казался мягким, почти заботливым. — Проснулась? Я лишь киваю, чувствуя сухость во рту, и удобнее сажусь на кровати, опираясь на подушки. — Прости, что пришлось возиться со мной, — мой голос хрипит. Стыд обжигает щёки. — Я сильно переволновалась. — Всё хорошо, бывает, — он закрывает книгу и кладёт её на тумбочку. В его голосе нет ни тени упрёка, лишь спокойствие. И мы вновь замолчали. Напряжённая тишина, полная невысказанных вопросов. Что же он говорил, когда я упала в обморок? Совсем ничего не помню. Этот провал в памяти раздражал. Я постаралась намекнуть ему об этом, но парень лишь загадочно улыбнулся, смотря в окно палаты, где уже зажигались вечерние огни города. Его молчание было красноречивее любых слов. Внезапно, словно плотина внутри меня рухнула, слова начали вырываться сами собой. — Я пойму, если тебе не понравилось, — мой голос дрожал. — Все постоянно говорят, что я ничего не добьюсь, что не стараюсь, не концентрируюсь… — я даже и не заметила, как отчаянно хотела кому-нибудь выговориться. Как не иронично, что этим кем-то стал Кан Ёсан, человек, которого я должна была удивить. Я сжала больничное одеяло, пряча свой взгляд за чёлкой, не в силах смотреть ему в глаза, пока открываю свою душу. — Говорили, что мне лучше найти мужа и детей завести. И только ты единственный сказал, что я красиво танцую. Я на мгновение почувствовала себя лучше. Он молчал. Не знаю, смотрел ли он на меня, пытающуюся не заплакать, или же продолжал глядеть в окно, словно обдумывая что-то важное. Но я знаю только то, что мне стало немного лучше. Почему? Действуешь ли ты на меня так, Ёсан? Почему именно ты, с твоей загадочной улыбкой и пронзительным взглядом? Его взгляд медленно скользнул от окна ко мне. В карих глазах мелькнула какая-то глубокая грусть, быстро сменившаяся тёплой, почти нежной улыбкой. — Ты не услышала из-за обморока, но я сказал, что это был самый прекрасный танец, который я видел. Сердце на мгновение остановилось, позже застучав в сто раз сильней, отдаваясь в ушах оглушительным ритмом. Что он только что сказал? Не может быть. Я резко подняла голову, мои глаза расширились от потрясения. Он смотрел на меня и улыбался, его взгляд был искренним и тёплым. Впервые я видела его таким. — Я помогу тебе получить главную роль в мюзикле, в следующем месяце. Чувство чистой, неописуемой радости наполнило меня от макушки до самых пальцев ног. Не может быть. Я сплю, я точно сплю, и это всего лишь прекрасный сон. Щипнуть себя? Но я боюсь, что тогда он исчезнет. Я неожиданно для себя преодолела расстояние между нами и, повинуясь импульсу, кинулась ему на шею. Ёсан смущённо приобнял меня в ответ, его объятия были немного неуклюжими, но тёплыми. Я не верила, что это всё правда, что моя мечта, казавшаяся такой далёкой, теперь обрела реальные очертания. Я должна ещё больше постараться, чтобы не подвести себя и Ёсана. Я должна доказать им всем, что они ошибались. И в первую очередь — самой себе.