Кровавая Агония

      Что для вас агония? Возможно состояние, когда ты чувствуешь на себе дыхание смерти? Но никто не знает как жить с ощущением вечной агонии. Вечной в прямом смысле. Солнечный день. И даже сейчас я не могу расслабиться. Только во время сна. И то в последнее время мне снится какая-то хрень. После смерти родителей все пошло наперекосяк. Меня отдали на опекунство тете. Эти времена трудно назвать лучшими. А коротко, надеюсь она горит в аду. Интересно как там? Кандалы, магма, котлы где горят грешники. И кто всем этим заправляет? Помню как тетя мне часто говорила, что я попаду в ад и там меня уже подоспеет наказание от рук Люцифера. Люцифер? Страшный демон с главным грехом гордыня. Которого не существует. Конечно нет. И ада не существует. Это все выдумки людей, которые хотят перекладывать ответственность на других. Демоны нас соблазняют, желая, чтобы мы совершили грех и всякая такая ерунда. С этими мыслями я вообще выбила себя из колеи. Такси. Такси! Слава Богу! Стоп? Я разве не говорила, что его нет? — Такси! - бегу к пешеходному переходу. Сигналнальний звук. Крик. Темнота.

***

Что я там говорила про агонию? Что это ощущение, как будто на тебя смотрит и протягивает свою руку смерть? Забудьте. Забудьте все, что я сказала. Абсолютно все так, как моя жизнь на этом закончилась. А точнее закончится через 3 ... 2 ... 1. Не успеваю я открыть глаза, как сразу их прикрываю. Избыточное количество белого цвета выедает глаза. Чувствую сильную слабость. Как все бросили в мясорубку, вытащили и сшили снова. Ломает. Голова раскалывается. Голоса. —"Vincula amoris infernalis viribus aut infirmum, spei, et misericordia, et propitiatio". Эти отвратительные голоса. Они повсюду. Невозможно закрыть уши или перекричать их. Мне кажется я схожу с ума. Открывается дверь и заходит приятная женщина лет двадцати семи. — Добрый день, Виктория. - поздоровалась она. - Меня зовут Глория. — Где я? – хотя можно было догадаться о том, что это больница но из-за чего? Или кого? — В больнице, ваше состояние стабильное. И только сейчас я увидела ещё одну особу. Позади нее стоял мужчина на лет тридцати возможно и больше. На фоне идеально белой палаты он очень выделялся. Одет во все черное. Черные брюки, рубашка подвернута к локтям , которые были покрыты черными узорами. Первые пуговицы были расстегнуты. Он смотрел на меня. Даже не смотрел, а осматривал. Даже не осматривал, а оценивал. Как покупатель рассматривает купленный товар. — А это кто? - спросила я медсестру, переведя свой взгляд на нее. Она обернулась. Повернувшись, мягко улыбнулась. — Кто? Здесь никого. Это наверное последствия препарата в капельнице. Не переживайте. Действительно. Больше никого не было. Я точно сумасшедшая. Даже не успела спросить, что со мной произошло. Хотя суммируя все, можно сказать, что какой-то ублюдок меня сбил. Медсестра вышла. Слабость не прошла. Наоборот. Усилилась. Еще в глазах помутнело. Вижу только силуэты. Точно побочный эффект. Веки стали свинцовыми. И я провалилась в сон. Воспоминания Маленькая девочка сидит на полу и играет куклами. Она резко бросает одну из них в стену. Такой приступ агрессии не впервые. Подбегает, но она уже разлетелась на части. Малютка не смогла сдержать слез и расплакалась. Здесь она собирает все и бежит к маме, чтобы она ей помогла починить. Когда она подбегает к двери слышит чужой голос. «Но мама не разрешает подслушивать». Но несмотря на это, девочка осталась у двери. — Ребекка, ты же понимаешь, что это продолжаться не может. Ты должна вернуться. - заговорил человек. — Я тебе уже сказала. У меня здесь семья. Я не могу их оставить. - созывается мать девочки. - Просто не могу. — Это дитя запрещено. Оно рождено от человеческой души. Ребекка, либо ты, либо она. — Никогда. Я никогда не отдам вам ее. – в голосе женщины чувствовалась выразительная настойчивость и вызов. — Тогда мы сами заберем. - после этих слов все затихло. Не было слов ни матери, ни незнакомца. Я резко приподнялась на локтях, от чего у меня еще больше закружилась голова. Слабость еще присутствовала. Тиканье часов только усиливало раздражительность. Как и голоса, но к счастью, они стихли. Кто был тот незнакомец? И что он хотел? Мне стало очень душно. Первая моя попытка встать с кровати провалилась. Во второй раз я нашла опору в виде тумбы возле кровати. Конечно перевернула стакан с водой. Но моей целью было окно. Я уже мечтала тем, что когда открою его и свежий воздух войдет в палату, мне станет гораздо лучше. Едва найдя подоконник, я оперлась на него. На дворе дело доходило до вечера. Я потянулась к ручке. Я повернула и да! Наконец! Этот долгожданный воздух. Легкие как будто обрели новую жизнь. Я хотела уйти и вернуться в постель. В том и дело, что хотела, но не сделала этого. Мне резко стало плохо. В глазах потемнело. Голоса стали громче. — "Vincula amoris infernalis viribus aut infirmum, spei, et misericordia, et propitiatio". Перед глазами начали появляться странные картинки. Точнее картина. Глаза. Глаза цветом крови. Я не могла на них не смотреть. Это было безумие. Яркое его явление. Агония. Я ее наконец почувствовала. И моей агонией были эти глаза и взгляд. Я шла прямо к ним. Не обращая внимания ни на что. Я видела в них свою надежду, спасение. Мне захотелось с этим всем покончить. Раз и навсегда. Последнее, что я помню темнота и чей-то крик. Неистовый крик. Мой.