Кровавая Агония

      

Вы когда-то были в предсмертном состоянии? Что-то часто вы начали вспоминать смерть, не находите? Многие думают, что смерть равна убийству. Ну или естественная смерть. Её не считаем. Самоубийство. Грех за который тебе суждено гореть на седьмом кругу Ада по словам Данте. Но не лучше ли закончить эту жизнь, чем в результате потом накапливать её другими грехами? Разве не лучше умереть самому, чтоб предотвратить смерть других? Тем более, когда нет уже, что терять?

***

Я очнулась на сыром камне. В ноздри ударил запах плесени. И металл. Яркий запах металла. Крови. Прошло еще несколько минут до момента, как кровь прильнула к вискам и я нашла в себе силы открыть глаза. Не успела я понять где я и что делаю, как послышался звук ключа и меня грубо подняли, заставил стоят. — Сейчас придет Владыка! Ни выдавать ни звука. – он знатно сжимал мне челюсть. Боль невыносима. Где я? — Где я? - собрав все силы, что у меня были, спросила. — Там где тебя место. - ответил незнакомец. – У вас вошло в привычку спрашивать где вы, а потом «Ааа, какой ад!?», «Я еще так молод! ». Было нужно думать о своей молодости, когда вел жизнь без принципов. Тебе повезло. К самоубийцам здесь отношение не такое уж и плохое. Просто надоело жить. Тоже подумаешь грех. Похож на человека, которому не нравится своя работа. Вот и срывается на всех. Наверное так и есть. Ещё не видела, а точнее не слышала, чтобы начальника называли Владыкой. Садист какой-то наверное. Он поднял мои руки за кисти, замыкая в кандалы. Демонстративно сжал. — Ты меня услышала? – сразу после этих слов я услышала хруст. После чего кисти сразу обрели свободу. Но только мои. Как раз таки у моего собеседника они были выкручены. Но голову разрывал тонкий, но дзвонкий звук каблуков. Не женских, а мужских. Он подал голос. — Абаддон, - бархатный, но грубый голос внушал безграничную власть. А тембр как будто успокаивал. Это сочетание можно слушать вечно. — Тебя не учили, что девочек обижать нельзя? — Господин я... Я хотел — Исчезни. - через мгновение в голосе прорезалась сталь. С ним шутить не нужно. Он точно здесь какая-то выдающаяся фигура. Звуки шагов приближались. Я почувствовала что-то на подобие энергии. Сильной энергии. Она будто не сдержав свой поток ударил прямо по мне. Не физически. Трудно описать. Я слабо слышала все, что происходило, поэтому ко мне прилетали лишь отрывки. — Дата.– властно сказал тот, что только что бесцеремонно выкрутил кисти Абаддону. Абаддон? Странное имя. Чем думали родители, когда придумывал имя ребенку. — 26 мая, Господин. – послушно ответил пришедший с ним. — Уокеры умеют удивлять. – слухом услышала, что он ухмыльнулся. Мне этот их начальник уже не нравится. И кто он, черт возьми, такой? Что вообще происходит? Моего подбородка коснулись чьи-то пальцы. С напором подняв голову я постаралась посмотреть в лицо этому «Герой милосердия». Лучше бы не смотрела. Как только я взглянул в горле стал ком. Перед глазами начали появляться странные картинки. Точнее картина. Глаза. Глаза цветом крови. Я не могла на них не смотреть. Это было безумие. Яркое его явление. Агония. Я ее наконец почувствовала. И моей агония были эти глаза и взгляд. Я шла прямо к ним. Не обращая внимания ни на что. Я видела в них свою надежду, спасение. И я вспомнила. Я его видела в палате больницы. Именно этот взгляд я видела перед смертью. Именно на него мне хотелось смотреть вечно. Он чарующий, но в тот же момент навевает безумный страх. Это и делает его таким. Но это же невозможно. Здесь я вспомнила слова Абаддона. Ад? Какой нахрен ад ?! Я не понимаю. Я всю жизнь жила с мыслями, что не существует второго мира. Если в это все верить, то передо мной стоит никто другой, как сам Повелитель Преисподней. И я нахожусь с ним лицом к лицу. Ну вот, тётя, твои ожидания оправдались. Меня ждёт мучительная и долгая смерть от рук карателя всех грешника, конечно, если он меня не прикончит на этом же месте. И если это не игры моего больного воображения. — И что тебе так надоело в своей жизни, что ты решила её сменить адом? – явно риторически спросил он. Как бы я и не решала её сменять. Но то что она мне надоела, это правда. Но в аду я оказаться точно не хотела. Хотя где-то глубоко я понимала, что рай мне не светит. Рай не светит. Ты умудряешься смеяться у себя в голове перед твоим потенциальным убийцей, который наверное ещё и мысли слышит. Он улыбнулся. Ну да. Такой дурочки в аду точно ещё не было. Это как три этапа восприятия. Но у меня пока не состоялся ни один. Я просто не хочу в это верить. Это точно безумие. Я сплю. Мне снится. Дай Бог, чтобы так было. Хотя логичнее было бы попросить помощи в стоящего передо мной мужчины. У меня едет крыша окончательно. — Обычно мне не интересно наблюдать за мыслями смертного отродья, но у тебя целый сериал, девочка. Кажется и оскорбил, назвав отродьем. Но и сказал что мысли у меня интересные. Конечно, если это не дешёвый сериал. Он как будто смотрел сквозь меня. На моё подсознание. А я не могла ничего сделать. Не смогла противостоять этой силе. Я физически ощущала как он на меня воздействует. Его энергия как будто касалась самых сокровенных уголков души. Это отмечалось легким покалыванием в груди. — Я наверное сама вежливость. – самоирония, это уже хорошее начало. Он протянул руку в знак знакомства. Но во взгляде теперь читалась нотка призрения. — Люцифер. Для тебя Господин. – серьёзно сказал тот. Господин? Ладно. — Когда люди верят в нечто, потому что боятся попасть в ад - это просто чушь невменяемая. Но если родители вбивают ребёнку страх перед Богом, религия распространяется как вирус. – начал свои рассуждения Господин. — Если ты сама понимаешь, что ты ни в чём не виновна и тебя не гложет чувство вины, тогда и наступит спасение. Здесь карают не за грехи. Это было бы не логично, как минимум. Здесь карают за чувство сожеления после содеянного. Делаешь - будь уверен в этом. Никого сожелению, никакой вины. – я слушала его как заворожённая. Его подача, мысли. Всё было идеально и устрашающе. Он как будто хотел внедрить это в мой человеческий мозг. На этих словах он опустил мой подбородок, развернувшись, ушёл прочь. В тот момент я одновременно обрела свободу и была лишена её.