до и после

- Пойдём? - Рома отпрянул от тёплых и душевных объятий, сунул руки в карманы ветровки, не хотелось драться второй раз подряд. Любая близость, даже самая невинная, как объятия, для гомофобов считается голубятиной и садомским грехом. Они возомнили себя посланниками Бога и хотят вершить правосудие и наказание за такой "порок". Но правильно ли это?... Калечить морально и физически двух влюбленных людей, пусть даже они одного пола, это ли правосудие? Что плохого могли сделать две влюбленные души? Не спориться, что существуют ужасные исключения, но они есть везде. Ложка дёгтя в бочке мёда всегда найдётся, но грести под одну гребёнку всех - это маразм. - Пошли,- пролепетал Тоша, рассматривая царапины на шее Ромы, он робко потянулся к ним и сказал - Их надо обработать, а то мало ли, заразу занести можно. - Это ещё цветочки, Тох, это тебе спину бы хорошенько обработать, небось сам не можешь дотянуться, хочешь я помогу? - Рома беззаботно улыбнулся, но в глазах его промелькнули тени беспокойства. - Давай уже пойдём, ладно? - Антон проигнорировал такой добрый жест юноши. Парни шли медленно, рассматривая пушистые, белые облачка на небе в различных причудливых формах и показывающийся лесной бор впереди. Они шли к той поляне, где и случился тот роковой разговор. Вскоре она предстала перед ними во всей своей красе. Никак не изменилась за все эти прошедшие годы. * - Тош... Ты мне нравишься,- робко признавался Рома, - очень... - мальчик взволнованно дёргал ткань своей курточки. Антоша испуганно выпучил глаза, губки его приоткрылись, а белые бровки встали домиком. Это неправильно. Мама говорила, что это неправильно и за это последует ужасное наказание. Пятно на всю жизнь. У Ромы глаза на мокром месте, никакого ответа от Антона не последовало, он застыл на месте в шоке от признания лучшего друга, - Тоша... Не молчи, пож-жалуйста- голос Ромы дрогнул и из глаз ручьём потекли предательские слёзы. - Н-нет... - неуверенно и тихо сказал белокурый мальчик. - Т-тоша?- грязными ладошками он размазывал солёные речки по лицу. -Нет! - Антон грубо оттолкнул Рому в траву и убежал прочь, несколько раз спотыкаясь и падая, но всё равно убегая от мальчика, как от прокаженного. Рома кричал со всей мочи, дёргал траву и раскидывал её в гневе от тягучей обиды и боли, это разбило маленькое сердечко мальчика, порушило его детские мечты и надежды. Дождь умыл мальчика, смыл его слёзы и его жизнерадостность. Антон был словно нарисованный красками, такой же сказочный и необыкновенный. Он исчез из жизни Ромы, покинул его, смылся. Боль умножилась в разы, когда у любимой бабушки мальчика обнаружили рак в неизлечимой форме. Рак щитовидки. Она медленно засыхала с каждым днём. Задыхалась по ночам. На ромины плечи рухнули обязанности ухаживать за немощной бабулей. Дежурить у её кровати во время приступов, кормить с ложки и выносить за ней... Быть рядом. Он рано повзрослел, понимал своё тяжёлое положение. Школьная успеваемость Ромы значительно ухудшилась. Мальчик был полностью погружен в заботу дражайшей бабушки. Ромочка хотел чтобы она выжила, старался как мог, берег её. Бабуля столько дала мальчику, так потела над его воспитанием, проводила много времени и дарила столько любви. И сейчас, он с раной на сердце смотрел на неё беспомощную... Она умерла через год. Мама Ромы тяжело перенесла такую боль... Ведь когда умирает любимая мамочка - это самое ужасное чувство, которое может испытать любой человек. Роминого отца тогда не было с ними рядом, он воевал в Афганистане. Присылал весточки, писал письма, в один момент они вовсе перестали приходить. Он погиб во время военных действий в Дашти - Марго. Враг бросил гранату в отца, а он героически прикрыл её своим телом, чтобы другие люди не пострадали. Тот Рома умер вместе с ними. * - Антон, посмотри мне в глаза, - воспоминания обрушились на обоих на этой злополучной поляне, но сейчас Рома хотел отпустить прошлое и начать будущее, - Говори только правду. Антон неуверенно поднял подбородок и зацепился взглядом в карие глаза, отвести взор очень тяжело, но и смотреть нелегко. - Рома... Я не хотел, чтобы так случилось...- Антон старался держать голос ровным, - Я не понимал себя, был тупым и маленьким, мама... запугала меня, убедила в том, что это неправильно...я...поверил ей... - пристыженно и тихо говорил Тоша, Рома внимательно ловил каждое слово, расставляя всё сказанное как пазл, образуя общую картину, - Оля... Принесла мне платье, сказала что оно мне очень пойдёт, - на имени сестрёнки Тоша приподнял уголок губ и мрачно продолжил, - Мама... Увидела меня в нём и... - Антон не хотел продолжать, было понятно, что ему очень тяжело говорить об этом, Рома думал о всём услышанном. О платье. О Тоше в платье. О милой сестрёнке. Зверской матери. Тоша не был виноват, он был запуган. Рому кольнул укол вины, за всю злобу, которую он обрушил на Антона. Петров поднял мокрые глаза виновато смотрел на Пятифана, - Прости... Прости меня, прошу... Я так виноват, я... - Тоша, я простил тебя. - Рома вытер подступившие бусинки слёз у парня под очками и крепко прижал к себе, - ты мне пиздецки дорог, - говорил куда-то в белую макушку юноши. - Рома... - Антон вцепился в парня, как в спасательный круг. - Я рядом буду, только не отпускай. -Не отпущу, обещаю.