Мой ангел убил себя сам

***

Проходит около двух часов: мы с Кириллом разговаривали на совершенно разные темы, которые, к счастью, я смогла поддерживать. Но в основном он вспоминал свои прожитые истории из школы, университета и работы. С ним мне было интересно, но в один миг хотелось просто лечь спать и уснуть сладким сном, где будет все хорошо. В мастерской у Кирилла очень много работ и они были великолепными, хоть я не особо приближена к искусству. Особенно мне понравилась одна картина, на которой изображена его мама: невероятно приятная женщина с блондинистыми волосами и огромными голубыми глазами, на правой её щеке красовалась одна небольшая родинка, а алые губы были очень красивой формы. Честно, сам Савельев на неё не особо был похож. Мужчина отошёл в туалет, и мой шанс наконец-таки наступает, но моя уверенность утихает. Я нервно смотрю на бокал, а руки заметно начинают трястись, как у самого настоящего наркомана в период очередной ломки. Я не хочу в этом участвовать, чёрт возьми! А ещё этот мини-план с Артёмом: мне захотелось посмотреть на его реакцию и понять, что он из себя представляет. Скорее всего, шатен не рассказал Голубину о том, что я хочу предупредить Кирилла об этих документах. Господь, у меня руки трясутся от такого предательства! Конечно же, Савельев мне никто, но я всё равно поступаю плохо по отношению к нему. Переступаю через себя и насыпаю этот порошок ему в бокал, аккуратно размешав пальцем. Самая настоящая идиотка! Убираю пакетик, как только в комнату заходит мужчина, который успевает озарять все пространство помещения своей лучезарной улыбкой. Я нервно сглатываю и пытаюсь себя успокоить, смотря на картину сбоку, а иначе просто сама сдам себя с потрохами. Боже, всё пропало! — Любишь клубнику? — интересуется он. — Просто обожаю! — отвечаю, приподнимая уголки губ. — Я сейчас принесу. Она очень вкусная! Шумно выдыхаю, выпучивая глаза от такого скачка перенапряжения. Я почти жадно опустошаю уже третий бокал красного вина. Если честно, то я даже не почувствовала никакого расслабления от него, а наоборот, с каждой минутой мне становится страшнее, и я не знаю, что мне нужно делать дальше. Вот отключится он и что? Я побегу искать документы по всем комнатам? А если тут камеры? А вдруг кто-то придёт? Например, охрана, или уборщица какая-нибудь. И что я им скажу? Блять, у меня даже никакого запасного плана нет! Хотя и обычный отсутствует! Какая же я ненормальная. Во что ввязалась??? Прикрываю глаза, вставая на ноги. Надо осмотреть гостиную, а то мало ли у него за картиной какой-нибудь тайник? Кирилл творческий человек, да и тем более Глеб сказал мне, что мужчина вряд ли будет держать важные бумажки в сейфе, но пароль ведь всё равно понадобится. Всё. Мне становится плохо. Умираю, девочки! Прохожусь беглым взглядом по полкам: одни статуэтки, которые я терпеть не могу. Я приоткрываю единственную книжку в небольшом шкафчике и вдруг что-то из нее выпадает. Хмурясь, быстро поднимаю с пола фотографию - на ней изображена его мама. Я переворачиваю фотокарточку и вижу, что на ней написана дата. Вдруг слышу приближающиеся шаги и сразу же засовываю снимок себе под платье. Без резких движений подхожу к дивану и сажусь, после чего складываю руки на груди. Нужно выглядеть максимально спокойной, а не такой, словно увидела что-то сверхъестественное. — Вот, — Кирилл ставит тарелку с ягодами на стеклянный столик. — Клубника прямиком с огорода. Моя мама сегодня её привезла, а она у меня огородница ещё та. — воодушевлённо проговаривает. Видно, что он очень сильно любит своих родных. — Мм-м, — откусываю, затем закатываю глаза от удовольствия. — Очень вкусная и сладкая! — тот счастливо улыбается, затем подсаживается рядом со мной. — Валерия, я хочу написать твой портрет. — Кирилл, — начинаю хихикать не знаю из-за чего, но, видимо, вино пошло на пользу и наконец-то дало мне расслабиться. — Я не смогу просидеть в одной позе несколько часов! — мужчина качает головой, беря свой бокал. Ну давай же, пей. Чуть ли не цокаю, когда он не делает глотка, а лишь откладывает в сторону алкоголь. Отстой. — Мне нужно умыться. — мои щёки слегка раскраснелись. — Хорошо, милая. — он мягко касается моей ладони. Так, Милена, тебя не тошнит. Я киваю, встаю на ноги, слегка одёргиваю вниз неудобное платье и выхожу из гостиной. Открываю дверь в ванную комнату и тут же закрываю на небольшой замочек. Освежаю лицо, после чего смотрю на своё отражение в зеркале: помада стёрлась, а тушь немного смазалась. Какой же я гнилой человек. Мне противно от самой себя: занимаюсь делами, тем самым помогая убийце. Слеза катится по моей щеке. Я устала. Устала до такой степени, что хочется навсегда уснуть. Слабая.Слабая дура, которая могла бы уже что-то предпринять! Все мои планы полетели в другую сторону. Мне хочется опустить руки, ни с кем и не за что не бороться. Институт: я хотела с отличием сдать экзамены, готова была улететь в Европу, чтобы получить хорошую практику, и забрать с собой бабушку. Работа: я работала в хорошем интернате и хоть как-то помогала тем детям, которым не хватало любви со стороны близких, потому что некоторые родители отправили их туда, чтобы заниматься собой и своими делами. Я хотела продолжать работать со всеми людьми, которым чего-то не хватало в жизни, но нет… Я просто помогаю мудаку с грязными делами. Последний раз смотрю в отражение - ничтожество. Я устало выдыхаю и выхожу из ванной комнаты, закрывая за собой дверь. Медленно иду по коридору и почему-то внутри у меня царит странное ощущение: становится холодно. Моё сердце пропускает несколько ударов, когда я слышу сзади себя странный звук, и оборачиваюсь, натыкаюсь на Глеба, который держит пистолет. Я тяжело дышу, почти начинаю задыхаться, но резко подрываюсь в гостиную. Нет, нет, нет! — Кирилл! — выкрикиваю я, забегая в помещение, и вижу Артема. — Что здесь происходит? — яростно кричу, останавливаясь на месте. Шатен держит Савельева, а тот не сводит с меня осуждающего взгляда. Он все узнал. Резко оборачиваюсь на Глеба, который наводит пистолет прямо на Кирилла. Я перегораживаю своим телом путь и встаю перед парнем, смотря в его почерневшие от злости глаза. — Не надо, пожалуйста, — шепчу, прикрыв глаза, сдерживая поток слез, но тот лишь подходит ко мне ещё ближе, грубо хватает за шею и разворачивает к себе так, что я оказываюсь к нему спиной. — Прошу тебя, Глеб. — я начинаю задыхаться от страха, смотря на беззащитного Кирилла. — Заткнись нахуй, — рычит мне в ухо, крепкой хваткой держа меня за шею, прижимая к своему торсу. Снова наводит пистолет на мужчину. — Наебать меня решила, м? — спрашивает таким холодным тоном, от чего мои ноги подкашиваются и я еле стою на ногах. — Нет, — быстро отвечаю и снова оказываюсь перед его лицом.— Пожалуйста, Глеб, не нужно этого делать. Слышишь? — пытаюсь смотреть в его зелёные глаза, а не на чёрное оружие в его руках. — Уйди в сторону или я, блять, клянусь матерью, что выстрелю в твою безмозглую голову. — железно отчеканил блондин. Его голос прозвучал без всякого признака человечности, как и выглядело его выражение лица. — Эй, бро, успокойся. — выкрикивает Артём. Сам же всё это заварил, а теперь пытается успокоить гнев своего друга. — Глеб… — шепчу, приближаясь к нему. Парень не выдержал и взвёл курок пистолета. Холодная поверхность металла оказалась прямо передо мной. Оружие было направлено прямо в мой лоб. — Так ты собираешься отойти? Мне было безумно страшно, но я старалась этого не показывать, скрываясь за маской каменного лица. Сейчас блондин тут со мной не шутки шутит, а говорит на полном серьёзе. — Т-ты... не выстрелишь в меня. — шепчу, пытаясь успокоить себя. Он же сам говорил, что не убьёт меня. Я нужна ему. Нужна для его грязных дел. — Ты готова поспорить с этим? — рычит, чуть склоняя голову в бок. — Г-Глеб, я... умоляю тебя… — прохладный металл его пистолета сильнее прижимается к моему лбу. — Блять, Голубин, — рявкает Артём, всё ещё держа бедного Кирилла. — Успокойся, придурок! — У тебя есть ровно пять секунд, прежде чем я выстрелю в твою тупую голову, — блондин отчеканивает каждое слово. — Лучше съебись отсюда. — я отрицательно качаю головой, в упор смотря на него, ссылаясь на чудо. Боже, рядом с Голубиным ты до сих ожидаешь какое-то чудо? Дура! — Опусти оружие, Глеб. — произносит шатен. — Пять, — прошептал блондин, улыбаясь, игнорируя своего друга. — Четыре, — до жути спокойным голосом продолжает и мои руки начинают дрожать от переизбытка эмоций. — Три, — изучает моё лицо, взглядом останавливаясь на приоткрытых и пересохших губах. — Два, — приподнимает бровь, но я по-прежнему остаюсь на месте, смотря в его зелёные глаза: невероятно красивый оттенок. — Один. — секунда, и я снова оказываюсь прижатой к его телу. Пуля, что была предназначена для меня, летит в голову Кирилла, и тот через несколько секунд намертво падает на пол. — Я буду мучить тебя до конца жизни. — последнее, что я слышу от него. Как ошпаренная делаю пару шагов назад от Голубина и подбегаю к мёртвому телу Савельева. Я закрываю лицо двумя ладонями и начинаю громко рыдать. На моих глазах произошло уже второе по счету убийство, у которых в праве забирать жизнь только Господь. Мой, как кажется, бесконечный поток слёз невозможно остановить и я чувствую себя полностью разбитой и опустошённой. Моё сердце снова неприятно покалывает, в то время, как я задыхаюсь в собственных в рыданиях. Мои руки дрожат, а пальцы заледенели, как будто оказались в снегу. Глеб резко хватает меня за руку и поднимает на ноги, при этом говоря на ухо о чем-то Артёму. Шатен положительно кивает и аккуратно берёт меня на руки. Я закрываю глаза и от бессилия просаливаюсь в сон. Нет эмоций. Нет сил.

***

Выхожу из душа, крепко держа за тугой узел своё полотенце на теле. Всматриваюсь в отражении на своё лицо: от беспокойного сна синяки под глазами стали в разы больше, кожа стала бледнее, а на губах красовались новые свежие ранки. Я тяжело выдыхаю и снова надеваю любимую пижаму. Прохожу в комнату, приоткрываю окно, чтобы свежий воздух наконец-то наполнил душное помещение, затем ложусь в кровать. Неделя прошла просто ужасно. Каждую ночь мне снится Кирилл, и я вспоминаю, как в тот самый день его тело упало на холодный пол. Моя бабушка всё-таки решилась на поездку в тот санаторий. Мы созваниваемся каждый день, и она восторженно говорит, что ей там очень нравится. После того дня Глеб уехал в другой город и я стала чуточку счастлива. Не видеть его — одно удовольствие. А Артём… Каждый раз шатен пытается всячески завязать со мной непринуждённый разговор, но каждый раз я его избегаю. У меня отпало всякое желание с ним общаться. Этот парень — друг и помощник Голубина, а если другими словами: такой же хуевый человек. По сути, мы с Артёмом не являемся какими-то супер близкими друзьями, поэтому и никакого предательства, как такового, и не было. Он лишь сказал важную информацию Глебу, как и обязан был. Просто я... Я поняла, что мне не стоит общаться с ним, вот и все. Раздражённо вздыхаю, когда слышу тяжёлые шаги в коридоре. В мою дверь пару раз стучат, но я ничего не отвечаю, и через несколько секунд входит охранник. Как только Голубин уехал на несколько дней, охрана в разы увеличилась. Меня это сильно бесит, ведь из-за них я не могу сбежать. Один раз я решилась на этот подвиг, но ничем хорошим это не увенчалось: во-первых, эти двухметровые амбалы стоят чуть ли не у каждого куста, а во-вторых, забор слишком высокий, чтобы через него перелезать. Кстати, тот непонятный пульт, который я вытащила из кармана у охранника, не открыл мне никакую дверцу, а включил сигнализацию. Ну, и в-третьих, пёс решил встать на сторону хозяина, и каждый божий раз он начинает громко гавкать, как только я появлюсь на горизонте. Чувствую, что когда приедет Глеб, я заживу не сладко. После того дня он ни одного слова не проронил в мою сторону. Вообще, я означало думала, что блондин ударит меня, запрёт в подвале или ещё что-нибудь сделает, но нет. Он всего лишь молча улетел на следующий день после убийства. Похоже, для него это обычное дело. Переворачиваюсь на другой бок и смотрю в окно. Складывается такое ощущение, что я сейчас нахожусь в другом мире, каком-то параллельном что-ли, и переживаю весь этот кошмар. А в настоящем я сейчас счастлива, хожу на работу и на учебу, встречаюсь с Марком... Мне очень плохо. Как только я закрываю глаза — сразу же вижу перед собой образ Кирилла. А я могла бы его спасти, но я слабачка. Ненавижу себя. Охранник ещё пару минут стоит около двери, после чего молча уходит и оставляет меня одну. Он внимательно осмотрел комнату, чтобы убедиться в том, что я не хочу сбежать или сделать что-то еще. Мне, конечно же, хочется разнести весь этот дом, разбить все в кабинете Голубина, испортить все дорогие картины, зайти в гараж и испортить каждую его машину. Но это мелочи. На самом деле я хочу, чтобы он мучился. Просто страдал, как страдали из-за него все люди. Я ложусь на спину и смотрю в потолок, медленно сходя с ума. Абсолютно всё, что здесь было, убивало меня. Стены и потолок, как будто, сужались, заставляя меня иногда испытывать клаустрофобию, и чувство дикого не комфорта. Я тихо плакала, а огромный силуэт громко смеялся. Фигура властно возвышается надо мной, напоминая мне, что свободной я больше никогда не стану. Сквозь боль и муки буду находиться в его плену. Навсегда.

***