Shackle

В узком переулке, между двумя повидавшими всякое кирпичными домами, веет ностальгией… А еще кошками и отходами чьей-то бурной жизнедеятельности. Нет, серьезно. Тому, кто оставил здесь кучу, кем бы он ни был, следует озаботиться вопросами здоровья. Ненормально при жизни вонять как недельный труп. Это я говорю не как врач, а как человек сожалеющий о возможности различать запахи. Делаю несколько шагов вглубь полутемной подворотни и останавливаюсь перед тремя разбитыми каменными ступеньками, ведущими к облупившейся деревянной двери. Желтые блики, вбитого в стену масляного фонаря, едва позволяют разглядеть пыльный витраж. Сотни цветных осколков изображающие образы Сины, Марии и Розы. Если бы не решетки перед их стеклянными лицами, я бы решила, что забрела в церковь. Без понятия, кому пришло в голову, украсить двери этого… заведения изображениями святых, но этот кто-то знал, что такое ирония. Снимаю перед ним воображаемую шляпу. Очаровательное местечко, в которое я собираюсь заскочить, в народе называется «Зеленый тупик». Альма матер всех местных барыг, контрабандистов и сутенеров. Ну и главный поставщик безымянных трупов в местный морг, разумеется. Кто-то может подумать, что я притащилась в это забытое богами место расспрашивать местных выпивох. Но нет. Мой вариант быстрее, опаснее и в разы надежнее. Нет смысла жечь деревья ради угля, если знаешь, как спуститься в шахту. Проще говоря, мне нужны не отдельные слухи, а их первоисточник. Вариант узнать все и сразу, кажется заманчивым, правда? Если опустить тот факт, что связь с этим «первоисточником», всегда выходит боком. Каждый раз. Каждый, гребанный, раз. Стоит задолжать этому черту и, как по мановению волшебной палочки, оказываешься в жопе. Будто на тебя падает венец анального невезения. Единственная причина, по которой я решила прийти сюда и обратиться к этому человеку — безразличие. Тотальное. Меня не волнует, что будет со мной дальше. Пусть хоть сжигаю, хоть вешают. Мне нужно исполнить обещание и… все. Больше ничего не имеет значения. При любом другом раскладе, я бы к нему на пушечный выстрел не подошла. Ухмыляюсь своим мыслям. Я почти забыла то чувство, когда не нужно беспокоиться о жизни. Ни о своей, ни о чужой. Мерзкое и одновременно умиротворяющее ощущение. Поднимаюсь по ступенькам и толкаю некогда зеленую дверь. Умирающие долгой и мучительной смертью петли тут же отозвались протяжным воем. Отвратительней этого звука, только запах дешевого табака и еще более дешевого алкоголя. Бьет в нос покруче любого уличного боксера. Раньше меня такие неудобства не беспокоили… Это я постарела или окультурилась? Хм. — Куда намылилась, дамочка? Проституток внутрь не пускаем! Дорогу мне перегородило что-то… Даже не кто-то. Плешивое одноглазое нечто, выше меня на две головы, стоит перед входом в общий зал. Пиджак и рубашка на несколько размеров больше, будто с чужого плеча, но ткань качественная, явно не по карману такому отребью. Украл? На вора не похож, слишком толстые и неповоротливые пальцы. Да и татуировки на них совсем не воровские. Отобрал? Судя по состоянию рук, много дрался в свои лучшие годы, но вряд ли сейчас продолжает этим заниматься. Переносит большую часть веса на одну ногу, скорее всего хромой, с такой травмой кулаками не махают. Выманил обманом? Для афериста слишком тупая и подозрительная рожа. Ему даже слепой не доверится. Итак, не умен, не здоров, не подходит для тонкой работы. Зачем здесь это чудо? Думается мне, что старого бандита приодели из жалости и дали непыльную должность, чтобы с голоду не помер. Как трогательно. — У меня дело к Гилану. — прямо заявила я. Уверена, что этот черт уже в курсе, что я ошиваюсь где-то поблизости. Разыгрывать из себя шпиона не имеет смысла. Эффекта неожиданности все равно не случится. — Да хоть к кому! Проституток не пускаю! Как Мария рухнула от вас тут не протолкнуться! Работай на улице, если так нужны бабки. В голову сторожа с претензиями забралась какая-то нездоровая мысль. Почему нездоровая? Сала в его взгляде достаточно, чтобы в несколько слоев обмазать среднестатистического взрослого человека. А на мне, между прочим, достаточно одежды, чтобы со спины сойти за мужчину. Или прямоходящую капусту, с какого ракурса посмотреть. — Но, если сделаешь мне приятно, проведу тебя с черного входа. Тяжело вздыхаю и приспускаю пальто. Совсем не за тем, о чем можно подумать. Берусь за манжет свитера и тяну рукав вверх до самого локтя. Нет у меня ни времени, ни желания с ним церемониться. На сгибе моей левой руки темным пятном выделяется клеймо, почти как на скотине, только информативнее. Отвратительная штука. Создает кучу проблем в обычной жизни, но иногда и от неё бывает прок. — Чтоб тебя! — все веселье, вместе с краской, разом сошли с лица вышибалы вместе с краской. — Заходи. И это… Зла на меня не держи… Пожалуйста. Плавно огибаю побледневшего охранника и направляюсь в зал. Я говорила, что на входе воняет табаком? Беру свои слова обратно. Внутри дым плотный, как туман и вонючий, как стая горящих собак. И ни одного окна, даже самого малюсенького в этом заведении не предусмотрено. Пара глубоких вдохов накуривает организм на месяц вперед. Хотя местным, судя по количеству занятых столиков, нравится. Протискиваюсь мимо выпивающих посетителей и забираюсь на стул возле барной стойки. Эти места обычно свободны, независимо от заполненности. Никому не хочется поворачивать к залу спиной и ловить затылком бутылки. — Эй, бармен! Ко мне не торопливо подходит грузный мужчина лет сорока в светлой рубашке и засаленном переднике. Усталости в его взгляде достаточно, чтобы свалить роту солдат. Эх, дядя, как же я тебя понимаю. — Где гнездится Серый Филин? — спрашиваю я в ответ на вопросительный взгляд. — Кто спрашивает? — Ворона. — Все вороны под землей. Не морочь мне голову! — раздраженно бросает бармен и собирается уходить. До чего несговорчивые мужики пошли, а. Не люблю таких. Снова закатываю рукав свитера. Мужик хватает меня за руку и наклоняется ближе к локтю. Неприлично долго разглядывает. Вот я сейчас что-нибудь скажу, он на меня обидится, а я потом объясняйся за спровоцированную драку. Но он отпустил руку раньше, чем я успела выразить недовольство. — Четвертая дверь справа по коридору. — сказал бармен, указывая на занавеску за своей спиной.

***

Стою в затемненном обшарпанном коридоре, перед видавшей виды дверью с позеленевшей латунной ручкой. Такая могла бы преграждать путь в кабинет какогонибудь чиновника самой незначительной руки. Разглядываю деревянное полотно уже минут пять. Не хочу туда заходить. Вся эта подчеркнутая незатейливость вызывает у меня приступ нервного зуда. Такое ощущение еще возникает, когда настойчиво обещают показать всякие интересности вечером в темном закоулке. По дороге сюда, я морально подготовилась увидеть, что-то… Что-то бессмысленное и беспощадное, врать не буду. Вроде позолоченной топлес статуи короля в полный рост со всеми анатомическими подробностями. А тут все так нормально и обыденно, что мне как-то не по себе. Не к добру это все. Бр-р. Глядя на то, как я мнусь у порога, можно подумать, что меня пугает Гилан. Нет. Но его хаотичная эксцентричность и способность переворачивать даже самую, на первый взгляд, невыгодную ситуацию в свою пользу, определенно делает мне нервы. Не преувеличу, если скажу, что этот человек один из последних, кого бы я хотела видеть в списке своих врагов. Он где-то по середине между командующим Шадисом и Колоссальным титаном. Ладно, если продолжу с собой договариваться, я здесь до завтрашнего утра простою. Хватаюсь за ручку и толкаю дверь. Еще одно темное помещение. Темнее чем коридор. Пожалуй, даже темнее чем подворотня, где располагается этот кабак. Единственный источник чего-то похожего на свет — лампа, свисающая с потолка. Ее достаточно, чтобы разглядеть сидящего на кожаном диване человека, но недостаточно, чтобы разогнать скопившиеся в углах тени. Впрочем, учитывая вкусы хозяина этого кабинета, я не уверена, что хочу знать, что там может скрываться. Гилан сидит, склонившись над журнальным столиком. Белесые волосы собраны в неаккуратный короткий хвост на затылке, цветастая мятая рубашка выпушена и расстегнута до середины груди, на костлявых плечах, как на вешалке болтается дорогой черный пиджак. Настолько дорогой, что картинку с его изображением можно печатать в словаре, напротив слова расточительство. Прибедняться не буду, если я залечу до смерти одну половину Троста и раздену до трусов другую, то вполне смогу позволить себе пару таких же пуговиц. Чувствую какое-то непонятное жжение в груди, оно медленно перетекает в руки и… Похоже так рождается классовая ненависть. Но сейчас не об этом. — Думал, ты так и будешь под дверью стоять, Тэсс. — сказал Гилан не отрываясь от… … Раскладывания стеклянных кубиков по журнальному столу? Наверно, чертовски увлекательное занятие, если забыть, что ему третий десяток в дверь сучит. — Уже доложили. — хмыкаю и усаживаюсь в соседнее кресло не дожидаясь приглашения. — Сказали, что меня ищет кто-то из банды, — Гилан поднял голубой кубик на уровень глаз и посмотрел через него на меня. — Не сказали кто именно. Но когда я услышал про шрам и лицо серийного убийцы, сразу подумал, что это ты. Моему лицу и повеселее характеристики давали. Подкол не засчитан. Я вот, например, когда мне про хорьков рассказывают сразу тебя вспоминаю, как самого яркого представителя. — Кто в округе занимается похищениями? Детей в том числе. — Сразу к делу? А как же поболтать по душам со старым другом? Рассказать как жилось, поделиться сплетнями… Эх, как была грубой и бессердечной, так и осталась… — Гилан на секунду оторвался от игрушек и тут же переключился на деловой тон. — Говорю сразу, деньги меня не интересуют. Хотя… — он окинул меня с ног до головы ленивым взглядом. -…похоже, как раз их ты предложить и не можешь. Мои зубы непроизвольно скрипнули. Знаешь, что? Может мой кабинет находится в трущобах и из имущества там только стол, стул и несколько скальпелей, но я все еще врач. Гордый и нищий. Как и полагается всем хорошим врачам. За призвание денег не берут. И это никак не связано с тем, что у моих пациентов их обычно не бывает… Хотя кого я обманываю? — Обмен информацией? — предлагаю я. Гилан рвано выдохнул, его лицо перекосило, кровь прилила к бледному лицу, брови взлетели куда-то к линии роста волос, щеки надулись, глаза едва не вылетели из орбит… Ушлепок разразился омерзительно задорным смехом. Сделав несколько глубоких вдохов, едва не доводя себя до икоты Гилан смог взять себя в руки и продолжить говорить. — Курочка моя, без обид… — все еще мерзко подхихикивая он бросил на меня снисходительный взгляд. — …но из игры ты давно вылетела… Так обычно смотрят на несмышлёных детей, которые взболтнули какую-нибудь забавную глупость, но в силу своего возраста не понимают, чем так развеселили взрослых. — Хотя… Есть один вопрос, на который ты можешь ответить… Какие у тебя терки с разведчиками? Одна из моих бровей дернулась и застыла в судороге. Не хочу признавать, но сукин сын застал меня врасплох. Я была готова к тому, что в попытках вытянуть нужную информацию, он бывает внезапен, как пурга в середине июля. Но с какой стати ему интересоваться легионом? Не припоминаю, чтобы вылазки за стены и титаны входили в список его интересов. — Сейчас никаких. — отвечаю я, внимательно приглядываясь к мимике и жестамоппонента, в тщетных попытка разобраться в его мотивах. — Почему ты решил спросить именно об этом? Хочешь вести дела с разведкорпусом? Мышцы лица расслаблены, уголки губ опущены, зрачки в норме, руки лежат на столе, пальцы перебирают маленькие кубики. Ни грамма заинтересованности. Прочитать Гилана можно только в том случае, если он сам изъявит такое желание. Одна из причин, почему я так не люблю этого мудака, кстати. Что ты затеял? Вычеркивай мое имя из своих грандиозных планов, без тебя проблем хватает. — У наших доблестных самоубийц не хватит денег, чтобы нанять меня, даже если они всем отрядом пойдут на панель… — Гилан сгреб стекляшки в кучу и начал строить из них цветную пирамиду. -…Но на кого попроще у нового командующего деньги есть. Последние полгода он не скупится, разыскивая некую госпожу Арджент. Признавайся, вы любовники? Хотя с твоей то покоцанной рожей... Ничего не подумай, я бы на тебя не полез, даже будь ты... — Во-первых, у меня полно однофамильцев. — перебиваю я. — Во-вторых, я давно в отставке и со Смитом, к твоему озабоченному сведенью, я на службе не пересекалась. Не хватало, чтобы обо мне еще и такие слухи поползли. Иногда, конечно, забавно услышать о себе какую-нибудь новую сплетню, но чувствую, от клейма штабной профурсетки, я буду отмываться слишком долго. — Во-первых, я прекрасно знаю кто, кого и когда ищет. И ищет Смит конкретно тебя, а не какую-то другую абстрактную Арджент, — передразнивая мою интонацию ответил Гилан. — Во-вторых… Чего он от тебя тогда хочет, если вы не пересекались? Того же, что и от всех дееспособных людей призывного возраста. Вступления в разведотряд и геройской смерти во имя человечества. Хм, интересно, Эрвин Смит всех лично уговаривает или только мне так повезло? — Без понятия. Может статистику по увольнениям собирает. Я ответила на твой вопрос? Теперь ответь на мой. Кто похищает людей на окраине Троста? Гилан отвлекся от своих кубиков, по птичьи склонил голову набок и прищурился так, будто точно уверен, что я ему соврала, но доказать ничего не может. Меня всегда напрягала эта его манера по щелчку менять настроение. Какую-то жалкую минуту назад он перекладывал свои игрушки и с задором задавал мне каверзные вопросы, а сейчас смотрит, как коршун перед броском. Жуткий тип. Но в моем случае незаменимый, к сожалению. — Какие-то залетные ребята. Скорее всего из столицы. — без интереса бросил Гилан, состроив кислую мину. — Где их найти? — Не скажу, — протянул он, мгновенно возвращая своему лицу обычное плутовское выражение. — Я уже ответил на один вопрос. Чем будешь платить за второй? Мои зубы снова скрипнули. У меня нет времени искать другого информатора. И он это понимает. Мудила. — Черт с тобой, — говорю я, уставившись в глаза Гилану. — Буду тебе должна. — Я потребую с тебя любую услугу, в любой день, в любое время… — Гилан протягивает мне открытую ладонь. — Договорились? Договорились. Сжимаю его костлявую руку в качестве подтверждения. Почему у меня такое ощущение, что я заключила сделку с дьяволом? Наверно, потому что так и есть.