Взыскание, мисс Грейнджер!

      Темная камера была тускло освещена лишь лучом лунного света, пробивавшимся сквозь маленькое зарешеченное окно под самым потолком. На холодном полу лежала ничком тонкая угловатая девичья фигурка. Грязная, разодранная одежда была явно велика своей обладательнице.       Гермиона вздрогнула и попыталась приподняться на трясущихся руках но ничего не вышло, и она вновь плюхнулась щекой на отвратительно воняющие шершавые камни пола. Каждая клеточка организма горела от недавних истязаний Круциатусом, казалось, будто все ее внутренности объяты пламенем. Тело сотряс сухой рвотный позыв, сегодня Беллатриса Лестрейндж поработала на славу. Грейнджер толком не знала, сколько уже прошло дней или месяцев, ей казалось, будто она находится в персональном филиале ада, где время — весьма относительная категория. В попытках сообразить, какой же сейчас день, Гермиона вернулась мыслями к тому моменту, с которого все их предприятие пошло книзлу под хвост, и по ее впалым щекам заструились горячие слезы.       — «Мы ведь знали, что так может все кончиться.», — с горечью подумала она и зажмурила горящие от соленой влаги глаза.       Егеря нашли их с Гарри и Роном в том злосчастном лесу сразу после того, как кто-то из них по неосторожности ляпнул имя Темного Лорда. Уизли не успел предупредить друзей о заклятии надзора, наложенном на это слово. И надо же было такому случиться, что Беллатриса, узнав, кто перед ней, в запале совсем слетит с катушек и, нарушив приказ своего повелителя, запустит в Гарри смертоносным зеленым лучом. Поттер упал как подкошенный, но, вопреки всеобщим ожиданиям, пошатываясь, поднялся. Лицо Беллы в тот момент было неописуемо. Женщина вздрогнула, трясущейся рукой направила палочку Гарри в грудь и отступила на пару шагов, бормоча: «Ты не можешь! Ты не можешь быть бессмертным!».       По всей видимости, успех настолько ударил Гарри в голову, что он уверовал в собственное абсолютное всемогущество, а потому, не раздумывая, кинулся на Лестрейндж очертя голову, вопя что-то про месть, Сириуса и мерзких волдемортовых прихвостней. Вот только Избранный не учел, что Белла все же успела вызвать Темного Лорда. И в момент, когда Гарри стремительно стал приближаться к ней с кристально ясным намерением задушить, Реддл черным вихрем влетел в гостиную Малфой-мэнора и отшвырнул парня от самой верной своей последовательницы.       Тело Гермионы вновь сотрясла судорога. Вспоминать то, что сделал с Гарри и Роном Волдеморт было сродни мазохизму. Окажись у девушки палочка, очистка памяти стала бы ее первым делом. В уши раскаленными спицами раз за разом ввинчивался истерический хохот Тёмного Лорда, который продолжал истязать уже бездыханные тела.       В тот раз они с Драко оказались фантастически схожи во взглядах на поступки величайшего темного волшебника последнего столетия. Малфоя вывернуло наизнанку прямо на собственные начищенные до зеркального блеска туфли. Реддлу это совершенно не понравилось. Зеленый луч мгновенно расчертил воздух, вот только замертво упал не Драко, а его мать, кинувшаяся закрыть своего единственного ребенка. Темный Лорд расхохотался вновь, он убивал не из пистолета, числом патронов ограничен не был и не поскупился на новую Аваду. Во второй раз заклинание достигло цели.       Все, что было после того злосчастного дня, слилось для Гермионы в сплошную мешанину пыток, боли и фанатичного блеска в глазах пронзительно хохочущий Беллатрисы. Все, что было до, казалось чем-то нереальным. Будто фильм о счастливой жизни, записанный на пленку и просмотренный давным-давно.       Девушка шевельнулась и вновь постаралась приподняться. На этот раз ей удалось сесть. Обхватив себя за тонкие плечи, она огляделась. Это была не та камера, в которой ее держали обычно. В груди у Гермионы все болезненно сжалось, ледяной ужас пронизал все существо, лишая возможности нормально дышать и пошевелить хоть одним пальцем.       — «Неужели Беллатриса выполнила свою угрозу и отдала меня Сивому?!» — билось в голове у волшебницы. Лестрейндж через раз обещала отдать свою игрушку оборотню, если та ей надоест, и одна лишь мысль об этом заставляла Гермиону дрожать всем телом.       — Кто здесь? — послышался из угла камеры хриплый, едва слышный голос. Грейнджер встрепенулась и, поджав под себя ноги, постаралась сделаться как можно незаметнее и слиться со склизкой стеной. В темноте зашуршали, и в неверном лунном свете мелькнуло что-то светлое. — Кто здесь? — чуть громче повторил незнакомец.       — Ге… Кхем… Гермиона, — сбившись на кашель, ответила девушка. В груди забилась безумная надежда на то, что прихвостни Волдеморта ошиблись, что ее бросили к кому-то из плененных орденцев, и, если даже ей не удастся сбежать, то хоть существование станет чуть меньше напоминать бурлящий котел на балу у чертей.       — Ах, мисс Грейнджер, — протянул с отвратительно знакомой интонацией хриплый голос.       Порыв надежды рухнул вниз так же стремительно, как взлетел. Из темноты навстречу лунному свету подалась фигура Люциуса Малфоя. Пожирателя было не узнать, вместо дорогой мантии на исхудавших плечах болтались черные изодранные тряпки, некогда великолепные платиновые волосы превратились в клубок грязной свалявшейся пакли, на глазах лежала черная повязка. Гермиона судорожно сглотнула. Сколь бы жестокими не были пытки Беллатрисы, сейчас девушка была готова поверить, что ее участь была не такой уж и кошмарной.       — Не такое будущее пророчили главной гриффиндорской всезнайке, лучшей ведьме своего поколения, не так ли, мисс Грейнджер? — прохрипел Малфой, и губы его скривились в подобии ухмылки.       Гермиону передернуло. Проклюнувшееся было сочувствие умерло в зачатке. Как она могла хоть на мгновение подумать, что этот человек, даже пав так низко, проявит к ней хоть каплю человечности?!       — Вы тоже не так планировали кончить свои дни, правда, мистер Малфой? — ядовито процедила Гермиона. Она чудовищно устала, голос предательски дрожал, но гриффиндорская гордость не позволяла спустить пожирателю наглость.       — Слышу, в вас ещё жив дух львиного факультета, это несколько ободряет, — усмехнулся Люциус. Гермиона осеклась и с подозрением глянула на мужчину, на ее памяти, ни один слизеринец ещё не радовался проявлениям гриффиндорских качеств. — Есть предположение, почему вас сегодня привели именно сюда?       — Одно хуже другого, — буркнула Гермиона.       — Надо же, кажется меня посетила неслыханная удача, — криво усмехнулся Люциус. — Мисс Грейнджер, сделайте одолжение, подойдите.       — «Он издевается?!», — пронеслось в голове у Гермионы, она искренне считала, что удивляться в ее текущем состоянии невозможно, но ошиблась.       — Не дури девочка, я хочу, чтобы ты выбралась отсюда и все исправила.       Грейнджер показалось, что она отчетливо слышит звонкий стук собственной челюсти, катящейся по каменному полу темницы.       — «Он это серьезно?! Нет, не может быть! Он ведь обязательно постарается что-нибудь мне сделать! Может статься, он окажется ещё хуже чем Сивый, не просто же так меня сюда привели!».       Мысли беспокойными тараканами разбегались в голове девушки, а отвратительные последствия пыток лишь усугубляли смешанность сознания. Где-то в глубине коридоров послышался металлический лязг, а следом за ним несколько низких мужских голосов. Гермиона содрогнулась всем телом, манеру разговора Фенрира Сивого она безошибочно определила бы из тысячи. Его лающий смех и зловонное дыхание в день смерти Гарри навсегда отпечатались в памяти.       — Ты думаешь, они пришли поинтересоваться, не болит ли у тебя голова?! Живо сюда, если хочешь все исправить! Я не могу подойти к тебе сам! — на грани слышимости зашипел Люциус, и слепо завертел головой. — Ну же! Я ведь не вижу, где ты, я все равно не смогу ничего тебе сделать!       — Если вы знаете, как выбраться отсюда, то почему не сделаете этого сами?! — с подозрением спросила Грейнджер, однако поднялась на ноги и сделала пару неровных шагов по направлению к сокамернику.       — Неужели Белла и тебе глаза выцарапала?! — раздраженно фыркнул Малфой. — Ты думаешь, что от меня в текущем состоянии есть хоть какой-то прок?! Шевелись, они скоро будут здесь! — последнюю фразу Люциус едва не прорычал, он подался вперед и, оперевшись одной рукой о каменный пол, вновь повел головой из стороны в сторону, будто силясь унюхать Гермиону.       — Здесь нет, Фенрир! Наверное ее засунули в самую дальнюю камеру, — раздался из коридора неприятный скрежещущий голос.       — Никак, решили подсунуть девку этому куску драконьего дерьма, Малфою, чтобы не скучно было последние деньки доживать. Порадовать старика, так сказать! — визгливо хохотнул другой голос. Его обладатель, судя по всему, был моложе приятеля.       — А ну закрыли рты! — рявкнул Сивый. — Подружка знаменитого мальчика-который-сдох принадлежит мне и точка! Пусть этот ощипанный павлин только прикоснется к ней! Руки с ногами местами поменяю и морским узлом завяжу! Это и вас касается.       — Ладно, не кипятись. Если уж Лестрейндж пообещала тебе девку, так и быть, хоть я и не отказался бы от зрелища. Задница там, конечно, тощая совсем, но уж больно мордашка симпатичная, — издав скверный смешок, сказал обладатель первого голоса.       Девушка замерла каменным изваянием, вслушиваясь в разговор и звук поочередно открывающихся решеток. А затем, будто ужаленная кинулась к Малфою, который, застыв, тоже силился уловить, что происходило в коридоре. Едва Гермиона приблизилась, Люциус цепко ухватил ее за запястье и дернул вниз. Девушка рухнула как подкошенная, вскрикнула, больно ударившись коленями о каменный пол, и тут же зажала себе рот. В коридоре воцарилась гробовая тишина.       — Дура, — зло процедил Малфой. — Держи, — он наугад провел ладонью по ее лицу, нашарив запястье, грубо оторвал ее руку ото рта и вложил в нее что-то холодное. — Запомни: тебе нужен Снейп. Только он.       — Профессор Снейп?! Он же слуга Волдеморта! — возмущенно зашептала Гермиона.       — Да, слуга, и для Темного Лорда было бы просто замечательно, служи твой профессор только одному хозяину. К Дамблдору не ходи.       — Но почему?!       — Потому что Снейп все еще жив, а сумасшедший старик кормит червей, глупая ты девчонка! — прорычал Малфой, крепко сжимая кулак поверх ее ледяных пальцев. — Я уже его завел. Тебе осталось только запустить.       — Что…?       — Так-так-так! Сивый, гляди-ка! Арнольд был прав, старина Люциус, даже будучи слепым и при одной ноге, умудряется быть популярным у девушек, — раздался скрежещущий голос.       Гермиона вскинула голову. За толстыми чугунными прутьями камеры стоял невысокий кряжистый мужчина неприятной наружности. Его гнусная ухмылка обнажала желтые кривые зубы, волосы на лысеющей голове тронула седина. Рядом с ним из темноты как по заказу нарисовалась массивная фигура Сивого. При виде Люциуса, схватившего девушку за запястье, оборотень заскрежетал зубами от ярости.       — Хватит мести языком, Дрейк. Где ключ от этой вонючей дыры?! — рявкнул он. Лысеющий мужчина завозился, шаря по карманам потертого жилета из коричневой кожи.       — Живо разматывай цепочку и надевай на шею! — шикнул Малфой, низко склонившись над девушкой так, что Гермиона ощутила резкий запах давно немытого тела и горячее дыхание на собственной шее. — Что, Сивый, твои приятели настолько бездарны, что не смогли освоить простейшее отпирающее заклятие и вынуждены использовать маггловские приблуды? — уже громче сказал мужчина, поворачивая лицо в сторону решетки. Оборотень низко зарычал и со всей немалой силы саданул лапищей по железным прутьям так, что те с грохотом содрогнулись. Грейнджер замерла, стеклянными от накатившей паники глазами глядя в лицо оборотня.       — Давай, он уже заведен! Надевай! — зашипел Малфой, вновь дергая девушку за руку.       Гермиона, словно проснувшись, отпрянула от Люциуса и наконец глянула на собственную руку, сжимавшую в кулаке что-то блестящее. Секунду она неверяще вглядывалась в отливающий холодным блеском маховик времени. Глаза ее в удивлении расширились, девушка вскинула взгляд на Малфоя.       — Это же… — выдохнула она.       — Быстро! — рявкнул Люциус.       Разжав ладонь, Грейнджер трясущимися от спешки и страха пальцами начала распутывать длинную, тонкую как серебристая нить цепочку с небольшой круглой подвеской на конце.… Бух! … Под дых прилетел тяжелый удар увесистого сапога, и девушка отлетела к противоположной стене, сильно приложившись о камни головой. Ребра мгновенно отдались резкой болью. Гермиона с распахнутыми в ужасе глазами попыталась втянуть носом воздух, но легкие отказывались слушаться. Кашляя и задыхаясь, девушка попыталась было приподняться на локтях, но не тут-то было. Все ресурсы истощенного тела, казалось, уходили лишь на то, чтобы сделать наконец хоть один вздох.       — Не вставай! Накидывай ее на шею, сейчас… — крикнул было Люциус, но голос его оборвался с новым глухим ударом. Послышался неприятный хруст. Девушка замерла, не смея оглянуться. Звук был ей слишком хорошо знаком, ровно с тем же треском Белла не раз ломала ей кости, чтобы затем срастить и сломать вновь.       — Тааак, что тут у нас, — из оцепенения ее вывел низкий, хриплый голос.       Гермиона, лежа щекой на каменном полу, увидела, что напротив нее остановились тяжелые сапоги. Кинув быстрый взгляд на зажатую в кулаке цепочку, девушка дернулась, превозмогая боль во всем теле, перекатилась на другой бок ближе к стене и нацепила таки серебристую нить на шею. Она ухватилась было двумя руками за подвеску, намереваясь запустить миниатюрные песочные часы, как вдруг широкая мужская ладонь сгребла ее за горло, и гриффиндорка отчаянно затрепыхалась в воздухе, прижатая к стене, не доставая ногами до земли.       — Я смотрю, маленькая поттерская шлюшка оказалась сорокой, любящей побрякушки, — обнажив оскал, прохрипел Сивый. — Ну надо же, кожа все еще нежная, как в нашу первую встречу. Лесстрейндж не соврала, товарный вид она тебе не попортила, — добавил он, пристально рассматривая Гермиону. Девушка, задыхаясь, одной рукой цеплялась в огромную ладонь, сдавливавшую ее горло, а другой вертела подвеску, силясь придать ей нужное положение.       — Что у тебя там? — спросил Фенрир, с подозрением косясь на ее тщетные попытки дрожащими пальцами завести маховик времени. — А ну отдай! Откуда это у тебя?!       — Нет! — попыталась было крикнуть Грейнджер и сильнее стиснула кулак.       Оборотень зарычал и яростно вцепился в ее сжатую руку, царапая тонкую кожу и вынуждая разжать пальцы.       — Нет! — вновь отчаянно просипела Гермиона и крепче сжала пальцы.       Раздался сухой тихий хруст, подвеска в руке дрогнула, и девушка в ужасе распахнула слезящиеся от недостатка воздуха глаза. Все вокруг загудело, очертания предметов смазались, будто в темную камеру вдруг ворвался торнадо. Последним, что Гермиона увидела, была ядовито-зеленая вспышка, сорвавшаяся в сторону неподвижно лежащего на полу тела Люциуса Малфоя.       Мир перед глазами заволокло зеленым. Девушка ошалело моргала, силясь вновь обрести зрение, однако дымка все никак не хотела рассеиваться.       — Грейнджер! — яростно прорычал из тумана до боли знакомый голос.       Гермиона вздрогнула и разжала мертво сомкнутые пальцы. Из руки у нее что-то выпало и с металлическим звоном ударилось об пол. Скосив глаза, она увидела на каменных плитах у своих ног серебряный черпак, перемазанный чем-то густым и склизким, отвратительного болотного цвета.       — Неужели, стоило мне уйти преподавать другой предмет, как даже такая невыносимая всезнайка как вы разом растеряла все свои умения и не может приготовить даже простейшей настойки помутнения рассудка?! — прорычал голос. Гермиона, все еще оторопело моргая, силилась разглядеть хоть что-то в зеленом мареве.       Раздался свист, будто кто-то взмахнул в воздухе хлыстом, и туман, повинуясь мановению волшебной палочки, живо улетучился в вентиляционный ход на потолке. Девушке показалось, будто тяжёлый сапог Фенрира ударил ее в живот снова. Задохнувшись, она неверяще озиралась по сторонам. Ее все еще окружали стены подземелья, вот только находилось оно не в Малфой-мэноре. Эта комната была ей до боли знакома, класс зельеварения гриффиндорка узнала с первого взгляда.       — Мисс Грейнджер! Я с вами разговариваю, может удостоите уже меня своим драгоценным вниманием? — обманчиво ласково повторил голос. Гермиона повернула голову, и сердце в груди сорвалось в бешеный галоп. — За разгром в классе и игнорирование преподавателя я лишаю гриффиндор пятидесяти очков, — не повышая тона, с убийственным спокойствием прошипел Снейп, склоняясь над партой Гермионы.       — Вы же… Вас не должно здесь быть… Вы предатель, вы убили его, — заплетающимся языком едва слышно пролопотала Гермиона, беспомощно вглядываясь в черные омуты глаз преподавателя.       — Пары помутняющей разум настойки — не повод хамить мне, мисс Грейнджер, — сузив глаза, проговорил профессор.       — Но вы же… вы пожира…       — Взыскание, мисс Грейнджер! — повысил голос Снейп, перебив сдавленное бормотание. На лице зельевара не дрогнул ни один мускул, он оттолкнулся от парты, за которой стояла девушка и, развернувшись, прошел в центр класса. — Сегодня в восемь. И не вздумайте опаздывать!       Гермиона стояла перед своим котлом, из которого продолжала виться струйка зелёного дурно пахнущего дыма, и беззвучно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Оглядевшись, она наткнулась на осуждающие взгляды гриффиндорцев и злорадствующие — слизеринцев. А потом она увидела их. Любимых лоботрясов, которых столько раз ей приходилось вытаскивать из переделок. По щекам заструились непрошенные слезы, и девушке было абсолютно наплевать, что о ней подумают окружающие. После «свиданий» с Лесстрейндж Гермионе так часто снились лица Гарри и Рона, а сейчас она, по всей видимости, все же умерла и они снова вместе. Поддавшись порыву, девушка подскочила к Гарри и, изо всех сил стиснув того в объятиях, громко разрыдалась. Класс притих.       — Поттер, отведите мисс Грейнджер в больничное крыло. От вашего котла все равно валит сизый пар вместо голубого, ничего приличного вы сегодня уже не сварите, — поморщившись, сказал Снейп и продолжил бродить меж парт, комментируя работы учеников.       Гарри скрипнул зубами, неприязненно взглянув на профессора, и под всеобщими любопытными взглядами вывел подругу из класса.       — Уизли, не забудьте прихватить вещи, когда будете уходить, — сказал профессор, едва дверь кабинета закрылась за студентами.       Рон, проворчав под нос что-то в духе: «И сам знаю», уныло взглянул на свое ярко-оранжевое варево. Без Гермионы нечего было и думать о том, чтобы сносно доварить это противное зелье.