Марианна — фон эпохи

…на что им карты, на что все те труды, которые они в сей игре употребляют; можно в эту игру и без карт играть… А. П. Сумароков

             — Алва, я хочу отыграться, — заявил Килеан.       Алва хмыкнул:       — Ну что же, пожалуйста, если вы не устали — мы играем уже часа три, — то я не против. Только игру выберу я сам.       — Конечно-конечно, — быстро согласился Килеан: он был готов на что угодно, лишь бы вернуть хотя бы половину проигранного.       — Очко, — предложил Алва.       Публика загудела; те, кто потрезвее, принялись пожимать плечами: что интересного в такой банальной игре, в которую играют в притонах самого низкого сорта? Те, кто уже успел набраться до определенной кондиции, одобрительно помычали и даже немного похлопали. Те, кто неплохо знали Алву, затаили дыхание в предвкушении.       — Очко? — удивился Килеан. — Как это? Я что-то слышал, но раньше не играл… Кажется, надо набрать двадцать одно?       — Сейчас я объясню правила, — пообещал Алва. — Но сперва…       Он поискал глазами своего оруженосца: девочка забилась в самый дальний угол и сидела там, бросая по сторонам испуганные, настороженные взгляды.       — Но сперва, — повторил Алва, — детям пора спать. Мэллит, отправляйтесь домой. Господа, я предлагаю отпустить оруженосцев. Генерал, как вы на это смотрите?       — Положительно, — заплетающимся языком пробормотал Рокслей, который обычно ходил в салон баронессы не столько играть в карты, сколько дегустировать редкие вина.       — Отлично, — сказал Алва. — Валентин, можно вас попросить проводить моего оруженосца — сержанта Агарис? Вы ведь представляете, где расположен мой особняк?       — Да, — ответил Валентин с нескрываемым облегчением: читать при мерцающем свете и в таком гаме было решительно невозможно, поэтому последние несколько часов он невероятно скучал. Он поднялся, засунул книгу за пазуху, подошел к креслу Мэллит, учтиво предложил ей руку, и они удалились. Публика помоложе проводила их взглядами, в которых мешались зависть и растерянность: посетители салона еще не успели как следует осознать смысл очередной выходки Первого маршала.       — Кстати, — встрепенулась Марианна, — оруженосцы! Ричард, будьте добры, принесите еще свечей и можете быть свободны. Ступайте в свою комнату, нечего вам тут пока обретаться, вам еще рано.       Ричард насупился, но сходил за свечами и внес в комнату несколько канделябров. Перед Алвой он шваркнул подсвечник на стол с таким видом, как будто с удовольствием метнул бы его тому в голову. К сожалению, накануне, зная, кто планирует появиться на ее приеме, Марианна строго запретила своему оруженосцу затевать ссоры и прямо приказала забыть о кровной мести до конца срока обучения. «Если бы я получила личное дворянство, — сказала тогда эрэа, — точнее, я имею в виду, если бы женщинам можно было иметь собственный герб, знаете, какую фразу я бы сделала своим девизом? Есть такая надорская, кажется, пословица: make love, not war. Считайте это своим кредо на ближайшие три года».       Убедившись, что ничья невинность теперь не пострадает, Алва объяснил наконец правила:       — Итак, очко. Играют два человека. Колода тасуется и раздается поровну. Игроки выкладывают на стол по одной карте и оценивают их достоинство: тот, чья карта младше, проигрывает раунд и должен засунуть обе карты себе в…       — Куда? — побледнев, сдавленным голосом спросил Килеан.       — Ну вы же слышали, как называется игра, — невозмутимо ответил Алва. — Себе в одно место. В задний проход, если угодно.       Марианна прижала обе руки ко рту и издала непонятный звук: человек несведущий мог бы предположить, что она потрясена — но давние ее приятели понимали, что правила игры не были для нее загадкой — возможно, она сама их разработала на пару с Алвой, — и поэтому она пытается сдержать смех.       — Я не согласен! — крикнул Килеан. — Это… это… что это за позорище? Что вы себе позволяете?!       — Напомню, что это вы, а не я, собирались отыграться. Вы были согласны на мои условия. Могу я продолжать? Так вот, затем игроки снова выкладывают по одной карте, и все повторяется до тех пор, пока колода не закончится. После этого считают, сколько карт собрал каждый, и тот, у кого их больше, считается проигравшим и теряет все деньги. Как видите, сжульничать здесь невозможно, особенно если колоду тасует незаинтересованное лицо. Все отдается на волю случая.       — Хорошо, — сдался Килеан. — Подайте новую колоду. Марианна, отвернитесь, пожалуйста.              Когда игра кончилась, выяснилось, что Алва снова подтвердил свою славу удачливого игрока, которому помогает сам Леворукий. Ему досталось всего четыре карты: тройка, семерка и два Сердца. Все остальные оказались у Килеана — незадачливый граф снова проиграл. К счастью, Алва не стал настаивать на строгом соблюдении правил и требовать, чтобы карты сворачивали трубочкой. Весь красный, Килеан вытащил сплюснутую колоду, швырнул ее на пол, натянул штаны и, не прощаясь, скрылся за дверью. Деньги остались лежать на столе.       — Отличная игра, — подвел итог вечеру Валме. — Надо будет повторить как-нибудь в тесной компании. И совместить с игрой на раздевание.