Зачем я взяла эту чёртову монету?!

***

       Я устало повернулась на звук. Голова начала гудеть, судя по всему действие адреналина заканчивается, голоса уходят, но вместо них приходят барабаны и разрывная боль. Стук, стук. Бдыщ. — Что такие вялые, а? — это вернулась та девушка. Неужели они и парень теперь будут к нам заходить часто? Господи… — Кстати, меня зовут… хмхм. Для тебя, — она повернулась к Эпплджек, — Я Ротатор. Да, да, это кличка. Знаешь почему меня так зовут? Я люблю вращать уже безнадежных. Вращать на центрифуге, иногда ещё по-другому… ну я тебе не скажу, должна же быть какая-то тайна, да? А вот для тебя, — я оторвала глаза, безуспешно пытающиеся остановить прыгающий взгляд на одном колечке моего пола, и кое-как навела на её подозрительно довольное лицо… — Ты можешь звать… — очень хищное, острое, довольное и мерзкое из-за какой-то абсолютно безумной красоты. А ведь она даже вроде не пытается её приукрасить. Просто лицо дьявола. — Для тебя я… — Она что, смущается блять?! Какая мерзость. — Госпожа.        Ты серьёзно что ли? — Может… — как же тяжело говорить, мысли идут по кругу, слова каменные, пихаются и толкаются на языке, — Ты пойдёшь!..        И меня вырвало. Прямо на ублюдские прыгающие колечки, на ноги, на руки. Жидкость противно закапала вниз. А куда? Я попыталась сосредоточить зрение на нижней части ящика, избегая кусочков блевоты и кожи, повисшие на решётке.        Что же там? Жидкость стекает куда-то… — Не твоё дело, куда твоя блевота убежала. На меня смотри, когда я говорю!        Я все ещё пялилась в пол, медленно переваривая слова. — Понятно. Упрямая значит. За все надо платить, знаешь ли.        Ротатор (ну нахуй, госпожей я её не назову) подошла в угол комнаты, где как оказалось стоял комп и какие-то странные приборы. А от них шли провода… блять, что-то мне не очень хочется угадывать. — 50 тебе наверное достаточно будет.        Единственное, что я успела, это оторвать руки от решётки и попыталась быстро подняться. У меня это не вышло, но я хотя бы больше не держусь за решётку, значит не замыкаю…        Удар тока был быстрый, относительно болезненный. Могло быть и хуже. Если бы я была здоровой, мне может было бы даже все равно. Но я была уставшая, разбитая и сидела в остатках блевоты. Была бы обычная пятница, если бы не ток. — Птичка, птичка, попляши, // Птичка, птичка научи, // Как мне выжить в этом мире, // Если нет с собой секиры? — Психопатка. — Это сказала Эпплджек. Без злобы, сухо, презрительно. — Ещё какая. С тобой пока все, Циклоп, а вот твоя подружка нам сейчас понадобится, эх. Будет слегка больно.        И она включила ток настолько, чтобы меня вырубило.

***

       Я привязана к кровати. Сухой факт? Да. Сухая ли я? Абсолютно нет. Слышу пение из душа, это та девушка. Как бы, как бы её назвать-то. Чтобы имя вызывало то, что вызывает она сама? Ай блять, что думать. Назову просто Хуйня без палки. Хбп вышла из душа. Красивая. Очень даже. Этот чёрный халат с огненно-рыжей саламандрой. Если бы не была такой сукой, я бы может даже влюбилась. — Это не похоже, что я нужна вам. Выглядит так, что я нужна ТЕБЕ. — Да, ты права. Пока что твоё, — она неопределённо махнула рукой, — положение, наверное так можно назвать, обсуждается. Они думают, на каком проекте ты будешь важнее. А знаешь, что думаю я?        Девушка лихо запрыгнула на кровать и уселась ногами рядом с мои лицом. — Что пока я могу взять бесхозную псину в СВОЙ проект. — И какие у тебя могут быть проекты? — Какие? — хбп наклонилась к моему уху, проводя пальцами по позвонкам шеи, — А сама догадаться не хочешь? — Играть в твои игрища желания нет. — Ты совсем не понимаешь своего положения сейчас? Ты собака. Моя собака. Знаю, Серри сказал, что ты товар. Но он не прав. Товар не может быть настолько, — все еще хуйня приблизилась к моей шее, почему-то говоря в неё, а не в ухо (говорила же, хуйня), — вкусным.        И она лизнула меня в шею. Которая между прочим все ещё в крови. — По-хорошему тебя бы вымыть конечно, — задумчиво сказала хбп, — пойду принесу полотенце.        Господи, похоже я когда-нибудь все-таки в тебя поверю. Эта девушка вернулась с мокрым полотенцем и тазиком и начала мыть мои ноги. Потом она снова как будто что-то вспомнила и сказала: — А ты случайно пить не хочешь?        Пить хотелось. Очень сильно. — Нет. — Да ну тебя. Я же вижу, хочешь. Я не такой ужасный человек, чтобы не давать своим фавориткам еды и воды. Которую они заслужили. — Ладно, давай. — я не могла терпеть больше эту жажду. Как же там Эпплджек еще держится, кошмар. — Вот, пей, — она поднесла обычную минералку к моему рту, а я сразу и присосалась как какой-нибудь теленок. — Полегче, полегче, подруга, нельзя так много пить. — где-то на половине сказала Ротатор и еле вырвала бутылку изо рта. — А остальное, — хитро подмигнув, сказала она, — я отдам твоей подружке.        Вот же блин, надо было меньше пить. — Не расстраивайся, дорогуша, я пошутила. Сейчас её должны покормить и дать воды. Мы же не хотим, чтобы единственный залог твоей доброй воли умер, да? Вряд ли ты так будешь заботиться о себе, если её не будет в живых.        Она провоцирует тебя. Смотрит реакцию, молчи, Рейнбоу, не смей ничего отвечать, это явная манипуляция. — А я была права, ты неглупая девочка, — сказала хбп, когда я так ей и не ответила. — Я люблю умных.        Слишком щекотно смывает мой позор с шеи. Переходит на лицо, но не моет. Кидает полотенце в сторону, льёт воды из бутылки на руку и просто обмывает мою мордаху двумя движениями. — Вот теперь симпатяжка. — стряхивает в сторону всю гадость на руках, видит, что недостаточно чисто и небрежно вытирает ладони о простыню.        А ведь у меня связаны руки и ноги только между собой. Ну и к какой-то штуке кровати. Сидим мы на полу. Я ведь привязана у самого краю. Не попытаться ли мне… придушить её? — Даже не пытайся, — девушка села рядом, обхватив руками мою талию. — Я не так проста, как кажусь, и хоть ты мне нравишься, нет, потому что ты мне нравишься, спуску тебе не дам. Я начеку. Всегда.        С этими словами она сладко вздохнула и осталась лежать на мне, мирно сопя.