Что было до...

В Стэнфорде Сэм каждый день напоминает себе, как сильно хотел пойти в колледж учиться. Как в редких перерывах между охотой, в бесконечных разъездах, примостившись на заднем сиденье машины, зубрил, решал задачки, разбирался в хитросплетеньях законов. Все это — под монотонный рокот мотора или неспешную беседу брата с отцом. Те обсуждали новое гнездо вампиров где-то в Атланте, говорили про необходимость пополнить припасы, в который раз вспоминали про домик на границе с Канадой, в котором не были пару лет, и куда наверняка еще прошлой весной после спячки, если не раньше, забрались медведи и к чертовой матери там все разнесли... Дин, косясь незаметно на Сэма через зеркало заднего вида, делал радио немного потише, притворившись, что звонит кому-то по важному делу. Отец поддавал газу и фыркал, но ни разу не возразил. Должно быть, не считал нарушением субординации или несоблюдением дисциплины. В Стэнфорде, на самом деле, довольно прикольно. Это целый город. Нет, даже мир — со своими правилами и законами. Здесь огромные прохладные залы, куча важных и таких редких книг. Библиотеки — как какой-то немыслимый остров сокровищ. Вернее, архипелаг. А еще здесь — нормальные люди, которые хотят учить и учиться, хотят просто жить. Сэм, копируя из особенно редкой, раритетной книги очередную легенду, которая, он уверен, однажды спасет неугомонному Дину Винчестеру жизнь, все время чувствует себя не очень нормальным. Он не вписывается. Несмотря на новых друзей. Того же соседа по комнате Брэди. Или милую Джесс, с которой тот познакомил Сэма в прошлый четверг. Кажется, сегодня в кампусе вечеринка, где оба хотят его видеть. Вот только Сэм, наверное, все же урод. Сэм не радуется, не предвкушает, не спешит веселиться. Сэм крутит в пальцах стакан с коньяком, который на самом деле совсем не выносит, и думает, что там прямо сейчас делает Дин? Отрывает голову очередному вервольфу? Поджигает вендиго? Трахает официантку где-нибудь за дешевым баром в Неваде? У Сэма через неделю зачет, а он не может вспомнить ни строчки, хотя все билеты по умолчанию должен знать назубок. Не зря Дин так долго исподтишка освобождал его от охоты и любыми способами убеждал отца в необходимости снимать отдельную комнату при заселении в очередной мотель на их бесконечной дороге. "Пап, ты измотан, и твоя рана, тебе нужен отдых. А мы с Сэмми собирались бейсбол посмотреть. Да и шума от нас порядочно. Несколько лишних баксов ведь не проблема..." Хотел не просто иметь возможность остаться с Сэмом вдвоем. Хотел дать возможность ему заниматься. Дать братишке билет в лучшую жизнь. Разумеется, в подобных мотивах Дин Винчестер не признался бы и под дулом заряженного револьвера. На краю жизни и смерти продолжал бы острить и дразнить Сэма ботаником, фантазером и впечатлительной, нежной принцессой. Сэм точно знает, что каждый зачет, каждый экзамен, каждую контрольную и любую проверку сдаст просто блестяще. Станет лучшим студентом. Юристом, за которого после выпуска все крупнейшие фирмы будут драться на полном серьезе. Он все это может. "Ты такой умный, Сэм. Не представляешь, как мы с папой гордимся", — бывало, говорил ему Дин, когда они были младше лет на десять-двенадцать, и старший еще не волновался, что Сэмми быстро смекнет, что к чему, и начнет важничать и задаваться... — Мне тебя не хватает, — грустно шепчет Сэм вместо брата нетронутому стакану. В этом же баре есть телефон-автомат, и номер Дина он помнит лучше, чем свою группу крови. Вот только зачем он будет звонить? После безобразного скандала, что они на прощание устроили с Джоном. После того, как Дин хватал за запястья отца, пытаясь помешать ударить младшего сына, как все же в итоге схлопотал затрещину вместо него. Синяк, наверное, проходил не меньше недели. После неловкого прощания на автобусной остановке, скупых братских объятий и смазанного целомудренного поцелуя в краешек губ. После отчаянной мысли: "Как раньше больше не будет. Что, если не будет уже совсем ничего?" Проглотил: "Уедем вместе, пожалуйста, Дин. Останься только со мной". Сел в автобус. Сэм морщится и залпом пьет горький коньяк. — Браво, красавчик. Я уж было решила, ты до второго пришествия на него пялиться будешь. Или, может быть, ты собирался его очаровать? — девчонка, кажется, это Лола с курса постарше, спрыгнув с высокого стула у стойки, умудряется сохранить равновесие на тоненьких шпильках. Качнув бедрами в коротких джинсовых шортах, устремляется прямо к нему. Кажется, с одной единственной целью. — Я... извини... мне пора... П-позвонить... — лопочет Сэм, озираясь в поисках путей отступления. Ломится перепуганным дураком к автомату, прекрасно слыша в голове заливистый смех, переходящий в икоту: "Ну, Сэмми, ну Казанова. Храбрец. Мой смелый мальчик". Но Сэму... Сэму просто все это не нужно. Пальцы соскальзывают с вытертых кнопок, мимо семерки и тройки он промахивается пару раз. В итоге дышит загнанно в трубку, слушая длинные гудки. Секунду, две, три четыре... восемь... двенадцать... — Кому там не спится? — наконец-то выдает недовольно заспанный Дин. Наверняка сейчас злой, небритый и хмурый, готовый разнести половину чьего-нибудь бара или хотя бы треснувший казенный ночник. Сэм молчит, потому что — ну а что он ему скажет. Только прикрывает трубку рукой, чтобы брат как-нибудь не услышал его сорванное дыхание и заполошный стук сердца. Он просто постоит так пару минут, храня иллюзию единения с братом, слушая, как тот дышит на кровати в каком-то дешевом мотеле, или прикорнув на заднем сиденье "Импалы" там, где его застала дорога. Слушая, как брат пытается тщетно дозваться. А потом, вероятно, виртуозно пошлет, бросит трубку и будет спать дальше. Только Дин поступает по-своему опять. Дин молчит пару секунд, а потом встревоженно шепчет: — Сэмми? Сэм, это ты? Не молчи. Скажи, что ничего не случилось? Не случилось? > Ничего. Только я без тебя не живу. Только я без тебя — это даже не я, а какая-то копия, бледная тень, слабый оттиск настоящего Сэма. Я просто без тебя не хочу. > Не умею, Дин. Загибаюсь. — Сэм, что случилось? > Клянусь, ничего. Только не получается вспомнить, как и когда мне пришла такая идея. Что я смогу нормально жить вдали от тебя. Если даже ненормально и то не умею. — Сэмми, ты звонишь помолчать? Хорошо. Я все равно тебе рад. Так соскучился, мелкий. В его голосе даже не дрожь. Именно так перехватывает дыхание, когда внутри болит и ломит от чувств. Сэм зажимает рукой гримасой кривящийся рот. Всего за секунду его прорывает.