Дурман

      Кожа покрылась мурашками от прикосновений морозного воздуха, просочившегося сквозь тонкие стены. Пальцы на ногах невольно поджались, исчезая под тёплым покровом одеяла, которого в ночи им довелось лишиться в угоду согревания прочего тела. Дыхание несколько участилось, а веки затрепетали, понемногу выпуская омегу из объятий сна. Когда же пробуждённый дух окончательно возвратился в тело истребителя, тот, к большому удивлению, нашёл его вполне себе восстановившимся. Только лёгкая слабость, неуклюжие замедленные движения, тягучесть мыслей и подёрнутый дымкой взор служили напоминанием о сильнейшем в жизни омеги жара. Невероятно.       Неуверенно поднявшись с постели, Томиока медленно пересёк комнату и отодвинул сёдзи, ведущие на террасу. Поток холодного воздуха тут же хлынул в лицо ещё сонного истребителя, заставляя инстинктивно отпрянуть назад, съеживаясь. Снег. Весь внутренний двор, весь лес, виднеющийся за высоким забором — всё укрывала белая пелена. Небо затянули тяжёлые снежные тучи, бросающие грозную тень на предчувствующий нечто неладное мир. Плохо. При таком снегопаде солнце нескоро появится — значит поре демонов конец не придёт и с наступлением дня, велика вероятность возникновения новых жертв. Плохо.       Наскоро оценив своё состояние, Гию пришёл к выводу, что оно более-менее боеспособное: боли в низу живота утихли, задний проход более не страдал от чудовищного зуда и не сочился мерзкими выделениями — причин оставаться в тылу не было. Нужно выдвигаться. Облачившись в свежевыстиранные вещи, да хорошенько позавтракав, — аппетит разыгрался просто зверский, после столь энергозатратного события, как жар — Томиока поблагодарил радушных хозяев за еду и кров, пожелал беречь себя и двинулся в путь.       Дорога была непростой — глубокие сугробы, занёсшие лесные тропы, существенно затрудняли спуск с горы. Уже у подножья Гию встретил ворона уз, ночью отлучившийся для принятия сообщения с новым заданием. Координаты миссии, как оказалось, не претерпели существенных изменений — отряд Киното, посланный проверить подозрительную область вместо Хашира Воды, так и не вышел на связь, а его последнее местонахождение было отмечено вороном немного севернее. Скребущее, неприятное чувство тревоги начало зарождаться в груди омеги, призывая поспешить.       Путь до указанного места пролегал километрах в двадцати от Дома Глицинии. Казалось бы, не слишком большое расстояние, преодоление которого не заняло бы более часа, будь истребитель в лучшей форме. Но в текущем состоянии времени на это, очевидно, придётся потратить куда больше. Привычные резкость и точность движений так и не вернулись к истребителю, а неотпускающая слабость лишь добавляла неуклюжести и медлительности. Собраться с мыслями Томиоке тоже не удавалось: сознание то и дело затмевало взор образами недавней борьбы с жаром, подрагивающее временами тело ностальгировало по тем странным новым ощущениям. Нет, забыть всё это, как страшный сон, не получится, как бы Гию ни пытался. Стыд и чувство презрения к самому себе вновь взыграли в омеге от воспоминаний о немых мольбах всем Богам с одной единственной просьбой прекратить его страдания. Именно так воспринимал Томиока проявление своей омежьей сущность, как никогда яро вступившей в бой с его представлениями о приличиях. Сейчас осознание полной неприемлемости открытого вчера способа противостояния животным инстинктам повергли истребителя в такой шок, что ноги невольно начали заплетаться. Да что он вообще такое вытворял? Прикасался к себе в таких местах? Ещё и получая от того странное, совершенно извращённое удовольствие? Да он же нездоров! Нормальные люди никогда бы не сделали что-то столь отвратительное! Как он вообще к такому пришёл?       «Ренгоку» — моментально подсказал ответ взбудораженный разум… Раздражающе яркий образ альфы вновь заполонил пытающиеся собраться мысли. Ну конечно, кто же ещё мог послужить источником всех тягот омеги? Единственный человек, по абсолютно непонятным причинам увлёкшийся нелюдимой личностью Томиоки… Откровенная неприязнь начала зарождаться в сжавшейся душонке омеги, возлагая все беды на могучие плечи Хашира Пламени. Если задуматься, с первой встречи с Ренгоку мир Томиоки словно перевернулся, само мироощущение изменилось — он будто стал острее реагировать на всё вокруг: запахи, звуки, движения, словно все его чувства обострились, и этот обновлённый яркий мир ужасно не нравился Гию. Только сейчас к нему пришло осознание, что с тех пор он в принципе стал куда более нерасторопным, задумчивым. Будто таким образом организм пытался приспособиться к резко переменившемуся миру. Привычный же ритм жизни был безвозвратно утерян, оставляя в душе омеги какую-то тяготящую пустоту, из-за чего неприязнь к альфе лишь укреплялась в сознании Томиоки.       Тут, словно в защиту Пламенного Хашира, разум выудил из отчаянно придаваемых забвению воспоминаний те тягостные желания, пробудившиеся в омеге вчера ночью. То томное влечение, возобладавшее над растерянными мыслями Гию. Тогда, в той злосчастной бочке, страсть взяла над ним верх, заставляя самые постыдные и потаённые желания всплыть с глубин отчаянно сжимающегося сердца и явить омеге свою истинную суть. Как бы старательно Гию ни открещивался от них, это были его желания, его тяготы, и винить в них сослуживца было просто бессовестно. Какой стыд. Гию так не желал мириться со своими демонами, что даже решился обвинить в них другого. Позор. Ренгоку же нисколько не виноват в том, что всё естество Гию начинает сходить с ума при одном только вдохе его блаженного запаха. Срам. Всё потому, что Томиока просто не мог быть честен с собой, он просто не хотел признавать, что на самом деле ему очень… Раздумьям пришёл конец, как только обострённые обонятельные рецепторы уловили в морозном воздухе горький запах крови.       Гию остановился, мотнул головой, проясняя затуманенный взор, после чего обвёл трезвым взглядом выросший впереди сосновый лес. Порывы холодного ветра касались сосновых верхушек, заливающих мертвенную тишину зловещим скрипом. Томиока замер, прислушиваясь к своим охотничьим инстинктам – враг может быть рядом. Страшный ветреной гул зародился в самой тьме лесной чащи, будто пытаясь запугать нежеланного гостя, но разве под силу этому природному зверю испугать закалённого в боях солдата. Собрав все силы в стремительном потоке, ветер вырвался из глубин леса, ударяя в лицо охотника свежим запахом крови, устрашая, но Гию тут же сорвался с места, бросаясь в след за таяющей в воздухе нитью смрада. Теперь глубокий снег не казался помехой — когда дело касалось спасения людей, все трудности отходили на второй план. Была надежда: возможно, кого-то удастся спасти. Вот, впереди уже завиднелась сгорбленная фигура. Набегу Томиока решительно вынул звонко лязгнувшую катану. Демон.       Заслышав хруст снега, чудовище резко обернуло истекающую кровью морду к приближающемуся истребителю, но единственное, что оно успело сделать, так это издать раздражённое гортанное рычание, прежде чем твёрдая рука неотвратимо снесла голову с плеч. Мягко приземлившись, Гию стряхнул с клинка демоническую кровь под глухой стук опавшей позади головы, после чего наконец обернулся, осматривая обстановку. И сердце вдруг ёкнуло, чего с охотником не случалось довольно давно. Синева в расширенных глазах потемнела, наливаясь красными отсветами огромного пропитавшего снег пятна, на краю которого оказался истребитель. Обезглавленная туша демона опала возле туловища, облачённого в форменный гакуран юноши. Медленно Гию перевёл взгляд на его отброшенные поодаль ноги. Возле оторванных конечностей, облокотившись на сосну, лежало тело девушки с огромной сквозной дырой в области живота. Обернувшись, истребитель обнаружил изуродованные тела ещё двух мечников, выше по склону ещё, ещё и ещё. Семь, восемь, девять… Томиока вновь перевёл взгляд на место падения демона. Только продавленный некогда существовавшим телом снег да опавшая поверх охотничья форма послужили доказательством поверженного бойца. Десять… Гию зажмурил глаза и плотно сжал губы, борясь с разрывающей грудь болью. Все мертвы. Все члены отряда, посланного завершить его, Хашира Воды, миссию. Что же он натворил… Если бы он только смог побороть свою вчерашнюю хандру, если бы только поспешил, если бы только пришёл раньше — эти юные мечники не пали бы жертвами кровожадной твари! Если бы он только успел, того мечника не обратили бы в демона, и он бы не доедал останки падших товарищей! Зачем Гию пожалел себя вчера? Как посмел поддаться своим слабостям? Унесённые жизни этих бойцов — его вина. Дурно. Гию дурно настолько, что хочется кричать. Безусловно, всех не спасти, Томиоке не впервой видеть смерти бойцов, но осознание того, что именно этих ребят, этих юных мечников он мог спасти, пожирало душу. Он снова не справился. Вновь подвёл Ояката-саму, мастера Урокодаки-сана, всех. Как же он бесполезен. Совершенно, совершенно никчёмен…       «Кар!» — приводя хозяина в себя, разорвала гнетущую атмосферу старая птица, кружа над сосновыми макушками.       Точно. Гию отмер. Снова он мешкает. Потом опять будет сожалеть, что не успел вовремя? Мысленно истребитель отвесил себе отрезвляющую пощёчину, и тогда ноги рванулись с места, катана скользнула в ножны, а взгляд растворил все сожаления в недрах холодной синевы. Демон ещё жив, ведь того мечника кто-то должен был обратить. Да и плоть убитых осталась не тронута — только демоны Дюжины могли позволить себе столь расточительное отношение к пище. Судя по кровавым мазкам на снегу, демон двигался в северном направлении. Гию не даст ему уйти.       Затвердевшую снежную корку разбивали быстро семенящие шаги. Взгляд серьёзен, устремлён вперёд. Где-то впереди, насколько осведомлён Томиока, вскоре должен раскинуться город, осталось преодолеть гору. Он был уже близок к вершине, когда вдруг вновь уловил запах крови в разряженном горном воздухе. Но откуда? До города ещё далеко, откуда же здесь взяться людям? Не важно. Резко сменив маршрут, истребитель ринулся на запах, крепче сжимая рукоять пока убранного в ножны клинка. Ветер усилился, раздувая свежий опавший снег, создавая тем самым ещё лёгкий снежный буран. Вдруг с одним из порывов холодный воздух донёс до слуха омеги чей-то голос. Успеет! Этого человека Гию непременно спасёт. Ещё несколько мучительно долгих мгновений боролся истребитель с суровой стихией, но наконец вырвавшись из снежной завесы, завидел мальчишку, поваленного на снег девочкой-демоном. Этого мальчика. Гию обязан спасти хотя бы его. Спасти хоть кого-то из тех, кто был доверен ему. Хоть кого-то из тех, кого он должен был защитить прошлой ночью. Хотя бы сейчас он не позволит этому мальчишке умереть. Рука уже непоколебимо занесла катану вверх, готовясь отсечь демону голову, но паренёк вдруг схватил девочку за шею и повалил на землю, закрывая собой от смертельной атаки. Глаза истребителя расширились в недоумении, а спешащая опустить праведный клинок рука в последний миг успела изменить угол падения меча. Отсечённая копна тёмных огненно-красных волос рассыпалась по белому снегу, а отброшенные ударной волной дети откатились от истребителя шагов на десять, врезаясь в жёсткий сосновый ствол. Гию невольно замер в попытке осмыслить произошедшее. Что это ещё такое было? Мальчишка что, прикрыл собой демона, который мгновение назад пытался его сожрать? От страха из ума выжил, что ли? Стряхивая с лица выражение замешательства, Томиока выпрямился и обернулся к детям, встречаясь с полными испуга и непонимания алыми глазами мальчишки. — Зачем прикрываешь? — холодно поинтересовался Гию, слегка приподнимая тонкие брови. — С-сестра… Это моя младшая сестра! — запинаясь, начал оправдываться паренёк.       Его покрасневшие от холода руки дрожали, но лишь крепче прижимали к телу начавшую активно вырываться девочку. Она по-звериному рычала, царапаясь и клацая острыми зубами, так и норовя откусить мальчишке пару пальцев. Несколько мгновений Гию оценивал состояние демона холодным взглядом: юката в крови, но руки и губы чисты — девочка ещё не вкушала человеческой плоти, запах слабый — должно быть, тоже недавно обращённая. Снова. Снова Гию не успел во время. Теперь придётся её убить. Срываясь с места, истребитель в момент оказался подле детей и, заломив демону руки за спину, оттащил его подальше от мальчишки. Тот, спохватившись, начал взывать к девочке, впиваясь в Гию полным мольбы взглядом. Похоже, он действительно не понимал, что больше это не его сестра, а безжалостный людоед, представляющий для него смертельную опасность. Чтобы всё же не стать жестоким убийцей сестры в глазах мальчишки, Томиока решил обмолвиться парой слов о своей работе и необходимости убить девочку. Конечно, паренька это не слишком убедило. Он вдруг начал уверять истребителя в невинности своей сестры, что та никого не убивала, а у них дома пахло другим демоном, который и виноват в смерти их семьи. Если это так, тот же демон виноват в смерти отряда Киното, и именно он обратит того мечника и эту девочку в монстров. Но настырный мальчишка не сдавался — всё твердил, что его сестра никогда не станет есть людей, уже позабыв, поди, что эта тварь только что пыталась его сожрать. Переходя на крик, он, похоже, совсем выжил из ума, раз начал бросаться громкими заявлениями о том, что вновь обратить сестру в человека и отомстит убийце за свою семью. Но сердце Гию непоколебимо, рука непреклонно потянулась к ножнам под отчаянный взгляд мальчишки, которому только и оставалось, что пасть на колени, уткнувшись лбом в холодный снег, да умолять незнакомца сжалиться над единственной выжившей родной душой.       Похоже, тихие всхлипы и молящий шёпот всё же сумели заставить промёрзлое сердце истребителя ёкнуть, тревожа то чувство полнейшего отчаяния, кое некогда ему самому довелось испытать. Конечно, Томиока понимал ту нестерпимую боль, что рвала грудь мальчишки в тот момент. Он непременно и сам поступил бы так в тот день. Только вот в случае Гию давить на жалось бездушным демонам было просто бессмысленно. Гию злился. Кровь закипала в венах от борющихся внутри чувств. Демона надлежало обезглавить — есть долг. Но этот мальчишка продолжал бормотать дрожащим голосом эти свои мольбы, испуская при этом такой горький запах отчаяния, что у Гию невольно начали дрожать руки. Что же это с ним? Нельзя поддаваться эмоциям. Мало ли, что мальчишка останется один в этом мире, будто мало в стране сирот. Да и разве сможет такой слабак сдержать голодного демона? Смех да и только! А горький запах углей всё глубже проникал в ноздри омеги, всё тяжелее давил на его решимость. От досады Томиока стиснул зубы, но это не помогло сдержать душевный крик, что ледяным потоком обрушился на мальчишку. Гию кричал, ругал паренька за слабость, непонятно, чью: его или же свою. В сердцах, он вынул катану и всадил лезвие в плечо рвущейся на свободу девочке-демону. Гневное «прекрати» вырвалось тогда из мальчишки, непроизвольно выпустившего волну ярчайших феромонов. Томиока невольно замер на секунду, поддавшись приказу, очевидно, юного альфы, но этого оказалось достаточно, чтобы парнишка вскочил со снега и бросился нападать на истребителя. Конечно, это оказалась наивная атака в порыве эмоций, поэтому Гию не составило труда вырубить мальчика аккуратным тычком рукояти по спине. Однако… Должно быть, это неожиданный всплеск мальчишеских феромонов сбил Томиоку с толку, раз он не заметил, как тот ухитрился метнуть в него топор, прежде чем инициировать атаку. А ведь было действительно близко. Возможно, в мальчике есть некий потенциал истребителя. Тем временем же девочка-демон, завидев опавшего на землю брата, сумела отправить растерявшегося омегу в сторону мощным толчком ноги, в то время как сама же ринулась к брату. Душа Гию уж было застыла от мысли, что его несобранность будет стоить мальчишке жизни, но демон вдруг выпрямилась, закрывая собой беззащитного брата, в то время как голодные глаза впились в Томиоку с лютой ненавистью. Подобно пареньку, девочке удалось удивить Гию — даже изнывая от ужасного голода, ей хватило выдержки, и самообладания, чтобы защитить брата вместо того, чтобы сейчас же разорвать. Могло ли быть такое, что эти дети действительно были особенными, Гию не знал, но всё же, поддавшись своим слабостям, не решился убить демона, а лишь заставил потерять сознание лёгким ударом по сонной артерии. Девочка рухнула на снег подле брата, а Томиока опустился на колени полный противоречивых чувст и сомнений.       На этой войне Гию уже не раз приходилось становиться свидетелем рушащихся судеб многих. Всех не спасти, безусловно. Но хотя бы этих детей, хотя бы им Гию почему-то захотелось попытаться помочь. И всё же, сомнения терзали омегу. Стоило ли ему проявлять милосердие к этим детям? Конечно, если представить себя на месте этого паренька, если допустить, что Цутако не умерла, а обратилась в демона, как эта девочка, разве же Гию смог бы исполнить долг истребителя и убить её? Конечно, нет. Он бы взывал к человечности сестры, прятал бы её от корпуса истребителей. Нет, Гию бы ни за что не решился. Как и этот мальчишка, он бы боролся за жизнь сестры всеми силами. Однако хватит ли их? Томиока не сможет гарантировать безопасность этого паренька, да и других людей, если сохранит жизнь его сестре. Пусть мальчишка и альфа, его нынешнего физического развития определённо не хватит, чтобы остановить сестру, если та обезумит от голода. Ему надо стать сильнее, чтобы бороться за жизнь сестры и жизни тех, кому она может навредить. Возможно, стоило бы направить этого мальчишку на обучение к Урокодаки-сану — он точно сможет позаботиться об этих несчастных детях.       Вернувшись к реальности из затянувших размышлений, Гию отметил, что на девочке только лёгкая домашняя юката. Пусть она и демон, ещё не до конца обратившаяся, стоило поискать что-то потеплее. Временно завернув её в собственное хаори, Томиока отправился на поиски упомянутого парнишкой дома. Это не заняло много времени — ещё за долго до появления одинокой минки в поле зрения, омегу пробрала дрожь от исходящего из неё смрада. Настоящий запах смерти источало некогда людское жилище, и виной тому был визит того самого демона, убийство которого Гию таки не смог осуществить. Запах его присутствия не могли выветрить даже холодные ветра, легко залетавшие в дом сквозь выбитые сёдзи. Что же за чудовище побывало в этом доме прошлой ночью… Для Гию, какого-никакого омеги, призванному создавать жизнь, этот запах казался подобен желчному яду, что с каждым вдохом всё больше и больше отравлял его существо. Уж ни король ли демонов самолично порешил эту несчастную семью? Гию должен был вмешаться. Должен был остановить эту тварь. Но он этого не сделал. А окровавленные тела детей лишь добавляли веса к и без того тяжёлому камню, что уже давно тянул Гию ко дну в моря отчаяния. Эти дети, эта хрупкая омега-мать стали жертвами его, Томиоки, бездействия, его слабости. Если бы он только пришёл раньше, если бы только он не пал жертвой жара вчера. Это его вина. Если бы только было возможно как-то её искупить… Гию замер. Верно. Он должен позаботиться хотя бы о тех двух детях, которым посчастливилось выжить. Он даст им возможность дожить эту жизнь вместе. Не дыша, истребитель медленно вошёл в дом и начал обшаривать окровавленную мебель на предмет тёплой одежды. Однако даже с задержанным дыханием вытерпеть этот чудовищный запах омеге оказалось не под силу, он словно проникал под кожу, разъедая нутро. Вытянув чистое покрывало из шкафа, Гию сейчас же покинул погромленный дом и поспешил вернуться к оставленным детям. Руки его дрожали, ноги подкашивались, пожалуй, страшнее запаха Томиока ещё не вдыхал.       По возвращению, истребитель обнаружил детей всё так же спящих на холодном снегу. На сомкнутых глазах обоих скопилась влага. Девочка-демон, поджав побелевшие ноги к груди, крепко сжимала в когтистых руках скомканный край хаори и глубоко вдыхала его морозный запах, что очень не понравилось Гию. Он поспешил отнять у девочки столь важную своей израненной душе вещь, взамен укутав демона в принесённое покрывало. Какое-то совершенно незнакомое тёплое чувство разлилось внутри от уверенности, что дети не замёрзнут в этот непогожий день. Снежные облака всё ещё стояли плотной стеной на пути солнечных лучей, так что девочке-демону ничего не угрожало. Но и другим демоном тоже. Гию должен спешить. Быть может, ему ещё удастся нагнать этого убийцу. Но прежде следовало дождаться пробуждения детей.       Спустя некоторое время мальчишка пришёл в себя, тут же вцепляясь в рукав сестры, как бы проверяя её присутствие рядом. Тогда Томиока наказал ему направляться к горе Сагири и искать мастера Урокодаки, предупредил о страхе демонов перед светом дня и наконец метнулся в погоню за демоном, жаждая придать его мстительному клинку. Гию не был уверен в правильности своего решения. Он не мог знать наверняка, справится ли мальчишка с такой ношей, как обращённой в демона сестрой, но всё же крошечная искра надежды теплилась в нём. Возможно, более их пути не пересекутся, но Томиока сможет жить с мыслью, что этот выбор был сделан без сожалений.