Династия Веном

      — И пе’гедайте ему, что я жду извинений!       Лукас быстрыми широкими шагами преодолевал темный коридор. Непонятно откуда, здесь был холодный сквозняк, от которого его расстегнутая рубаха развевалась под лопатками, а тяжелые мокрые волосы источали лед. Сцена, которую он случайно застал, никак ни подобала этому месту. А, может, наоборот.       — Здесь! Здесь свободно! — из дверного проема размахивала чья-то рука и кричал вполне опознаваемый голос Йохана.       — Приду’гок! — прошипела за спиной Нэл. — Кто теперь захочет лицезреть твое ’гыло целый час!       — Ну кто-то ведь смотрит целый час на тебя!       Лукас оказался между двух огней: беспощадно сарказмирующих и ядовитых. Перед ним открывалось лишь два пути: последняя дверь в коридоре, из которой вылез сам черт: иначе грим Йохана с первого взгляда охарактеризовать не удавалось, и приоткрытое окно. Неожиданно что-то обвило его правую руку. Он повернулся с ошарашенным лицом: девушка обвила его локоть руками и прижала к мягкой груди.       «Ты хоть руки помыла после того, что делала?»       С другой стороны в рукав вцепился Йохан. Его пальцы оставили на ткани белые отпечатки, словно от мела.       — Лукас, пойдемте со мной! — пронзительно верещала девушка.       — Ты что, охренела? — почти так же высоко заорал Йохан. Когда Лукас, совершенно потеряв контроль над собственным возмущением, легко оттолкнул обоих в стороны, девушка, похоже, подумала, что ему больно, и как ошпаренная отскочила от беспалой руки. Йохан выжидающе смотрел на Лукаса.       — Кто из вас будет меньше разговаривать? — гаркнул мужчина.       — ВОТ ВИДИШЬ!       Лукас не понял, как оказался внутри крошечной комнаты беспомощно наблюдающим, как дьяволенок закрывает дверь перед носом что-то выкрикивающей Нэл.       — Жесть! Вот что ей теперь надо от меня? Чего она прицепилась? — рухнув в кресло и драматично жестикулируя, обиженным тоном проговорил Йохан. Затем, ойкнув, вскочил с него и бросился в весьма бесцеремонной манере снимать с Лукаса рубашку.       «Кажется, я совершил ошибку».       Помещение было небольшой импровизированной гримерной: сначала Лукасу показалось, что здесь слишком темно, но потом он понял, что правильно подвешенные лампы делали то, что нужно. Он сел. Перед креслом находилось небольшое трюмо, на поверхности которого были разложены какие-то приспособления: кисти разных размеров, расчески, палитры, грязные тряпки и неопознанные инструменты. Спинка кресла неприятно холодила спину, а вот руки устроились на подлокотниках почти идеально. Лукас выдохнул и расслабился, наслаждаясь окончанием этой изматывающей арии.       — Нервничаешь? — спросил голос чуть выше. Лукас взглянул на Йохана. Он тоже снял верх. При более внимательном рассмотрении его грим показался совсем другим. Почти все лицо, шея и декольте были покрыты черным: белыми были только области вокруг глаз, уходящие широкими полосами к вискам, несколько тонких полосочек на губах и кое-какие тонкие узоры на шее. Скулы, переносица и волосы были словно в серой пудре. Лукас призадумался над замыслом этого лица.       — Нет. Я же буду просто стоять.       — Ну ты их видел? Чучела какие-то! Мне кажется, даже настоящие мертвецы выглядят лучше!       Йохан приблизился к сидящему. Все его движения были немного резкими, что слегка раздражало Лукаса. Вернее сказать, его раздражало то, что он не мог предугадать их.       «Три… Два… Один…»       Чужие пальцы коснулись кожи на его шее. Оторвав затылок от спинки кресла, Лукас помог Йохану вытащить и откинуть волосы назад. Немного подстроив подголовник, Йохан аккуратно водрузил на него голову подопытного. Лукас прикрыл глаза от яркого света, приземлившегося на его лице, рисуя себя в воображении пациентом у стоматолога.       — Почему всех волнуют только сиськи, а не скил?       — Ты уже ответил на свой вопрос. Почти как в настоящем театре.       — Ты шаришь?       — Что?       — Ну, про театр.       — Нет, просто родственники работали с труппой. Когда-то.       — Круто!       Йохан зачесывал волосы со лба назад расческой с мелкими зубьями.       — У тебя очень сухая кожа. Краска вообще все выпьет и начнет шелушиться, поэтому я нанесу крем сначала…       — Просто делай то, что требуется. Кое-что я могу и сам.       — Расслабься. У меня куча времени. Всего одного нарисовал за сегодня, — с горечью произнес Йохан. — Себя!       «А, понял. Это отраженные цвета обычного грима мертвеца. С зашитым ртом?»       Лукас приоткрыл щелку одного глаза, чтобы убедиться в верности своей догадки.       — Получилось интересно. А со мной что будешь делать?       — Ну-у-у, это я уже давно придумал, поэтому и хотел заполучить тебя.       Лукас подождал ответа, чтобы посмотреть вблизи, как двигается узор на его губах во время речи. Это зрелище вызывало мурашки.       — Не хотел, чтоб из тебя сделали какого-нибудь Дракулу, это так безвкусно!       — Что ты делаешь? — дернулся Лукас, почувствовал касание ниже ключиц.       — У тебя ведь такой костюм! Тут тоже будет грим… Я только не помню, до каких пор вырез на той рубашке… — затараторил парень.       — Тогда принеси его сюда, я сам, — строго ответил длинноволосый.       Йохан немного нахмурился в ответ. Потом он отпрянул и отвернулся, поставив что-то на трюмо:       — Хорошо.       Лукас тоже встал с кресла. Перед ним предстало отражение комнаты в зеркале со светящейся рамкой. Где-то глубоко в его недрах опустил голову Йохан, вцепившись черными пальцами в столешницу. И впился черными глазами в его грудь сам Лукас. Тонкие светлые волоски пробивались под черным воротом краски.       — Накинь что-нибудь. В коридоре сквозняк.