Династия Веном

      «Ублюдки, блядь».       Люк спешно готовил оружие и опору. Проклиная Лукаса за беспомощность, он, наконец, установил треногу и настроил прицел. Холодный ветер бил по щекам и рукам.       «Ты не сможешь ее убить».       — Я не понимаю… этого.       «В чем проблема? Вот снимаю предохранитель, навожу прицел… Стоп».       Люк оторвался от оптики и проверил, заряжена ли винтовка.       «Хоть тут подсобил, урод».       Раздался грохот. Люк сразу приготовился стрелять. Он хорошо знал планировку здания и понял, куда направлялся Мике. Нервы были на пределе, поэтому сосредоточиться никак не получалось. Обрубки выше коленей больно упирались в твердый бетон.       Вот в кольце прицела появилась спина, и, не ожидая ни секунды, Люк выстрелил.       «Черт».       «Вы не уйдете. Ты не уйдешь».       Цель скрылась под коротким козырьком крыши. Люк отнесся к этому спокойно. Через оптическое устройство он принялся изучать дорогу, по которой должны будут двигаться эти двое.       «Рой! Это ты?» — донесся до него крик тремя этажами ниже.       Он вернулся на исходную точку и увидел лицо Мике.       «Дважды черт!»       Время шло. Когда он услышал стрекот вдалеке, ему пришлось немного повернуться, чтобы взглянуть на его источник.       «Какого…? Это что…?»       Приложившись к прицелу, он убедился: с западной стороны по небу летел вертолет.       «Черт, еле успел!»       Люк спрятался за дверью. Он втиснулся в угол крошечной комнаты с лестницей, ведущей на крышу, и, держа ручку синей двери, прикрывался ею, как щитом. Даже в сложенном состоянии кресло было слишком громоздким, поэтому его пришлось сбросить вниз. Сейчас Люк изо всех сил старался оправдать для себя это решение. И с каждой секундой все сомнения и сожаления рассеивались, уступая место панике. Судя по шуму снаружи, вертолет приземлился совсем рядом. Люк уставился в узкую щель между дверью и стеной. Зацепился взглядом за дрожащие пальцы, сжимающие круглую ручку двери. Вцепился посильнее в попытках унять дрожь. Стало жарко. Капли пота стекали по вискам вниз, занимая пряди серых волос и щекоча шею.       Он стиснул приклад винтовки бедрами, чтобы освободить руку. Просунул ее к поясу и затем осторожно вытащил оттуда гранату. Не отрывая взгляда от уголка лестницы, он поднял ее к губам и обхватил зубами чеку.       Клер, я иду.       Лукас обвил руками женскую спину под серым кардиганом крупной вязки. Посмотрел вниз на слегка подрагивавшую макушку. Ванесса тихо всхлипнула на его плече, прежде чем отстраниться, вытирая слезы.       — П-прости, что… — утомленная долгим плачем, женщина слегка заикалась, — что… заставила тебя сюда ехать…       — Не говори так… Ты все правильно сделала…       — Я по-подумала, что, может, он тебе что-то скажет… — веки ее узких глаз сильно распухли от слез, и ей приходилось буквально запрокидывать голову, чтобы посмотреть в лицо мужчине. — Что ты мог бы поддержать его… теперь…       — Тс-с-с… — Лукас снова обнял ее, тихо шепча что-то успокоительное.       Он давно понял, что Ванесса задумала продвинуть его до отца. Помимо мер чисто стратегического значения, вроде приобретения молодой пары, готовой завести ребенка, с некоторых пор глава семейства начала вести с ним плотную воспитательную работу. В основном, теперь она требовала от Лукаса максимальной вовлеченности во внутренние дела каждого члена семьи.       «Короче говоря, мне опять нужно «поговорить», — подытожил про себя Лукас. Ему было тяжело и неуютно вылезать из своего панциря и выжимать из себя этот интерес к жизням других обитателей его дома, но постепенно он стал замечать, что чувствует себя при этом намного лучше. Идея стать нормальной виловской семьей уже не казалась ему такой безумной. Впрочем, только до того момента, когда дело касалось Йохана. Лукас невольно вспомнил, как с неделю назад тот заявился к нему в комнату посреди ночи, вусмерть пьяный и в слезах, бормоча какие-то извинения. Воспользовавшись отсутствием Ванессы, которая точно настояла бы на разговоре по душам и участливых жестах, он просто выставил нарушителя спокойствия за дверь. Сейчас он подумал, что даже рад тому инциденту, потому что на этот раз ему легче заставить себя войти в палату ребенка, который уже никогда не сможет бегать.       Из размышлений его вывел звук приближающихся шагов. Оба обернулись в сторону идущего к ним человека. Это был врач азиатской наружности с узким лицом и широким ртом. Его выражение говорило о безупречной сдержанности: не было понятно, мрачен он или безучастен.       — Это доктор Каната, — вытирая нос платком, представила подошедшего Ванесса.       — Лукас Велар, — коротко представился Лукас, протягивая левую руку. Врач не нашел неудобным ответить на его приветствие левой рукой, потому что в правой держал медицинскую карту, но взглядом он сразу проследил отсутствие правой кисти. Лукас почувствовал, как дрогнули мышцы на его скулах. Затем доктор молча повернулся и жестом указал идти за ним.       На вид это была обычная больница: коридор, палаты, койки.       — Я думал, на острове больше нет технологий для ампутации, — произнес он, когда они отошли от Ванессы достаточно далеко, но в ответ на несдержанный взгляд собеседника тут же поспешил оправдаться. — Ну что Вы, месье, я рад, что вы…       — Ванесса сказала, что Вы — лучший специалист на острове. К тому же, она не знала, что придется…       Гримаса доктора, наконец, переменилась. Словно разбитая глиняная маска, осколок за осколком рассыпающееся спокойствие сменило что-то едва уловимое. Зрачки глянцем скользнули вниз, лоб нахмурился складками, а уголки губ дрогнули.       «Вина», — диагностировал про себя Лукас.       — Не хотите ли выпить, месье?       — Тебе что-нибудь нужно?       Лукас начал говорить уже пару минут назад, но так и не нашел в себе решительности занять какое-то определенное место. Он выбирал между тем, чтобы остаться здесь, в метре лежащего и в полуметре от двери, или приблизиться к койке, пытаясь сбежать от пустой трети кровати, так и притягивающей к себе взгляд. Во рту все еще чувствовался виски, а в голове, как назло, — нет.       — Она попросила тебя приехать, да? — юноша полулежал на светло-голубой простыни под тонким одеялом в тон, которое теребил пальцами у края. Красивая чистая кожа, особенно светлая в районе шеи. Крепкое тело с хорошей осанкой и тонкой талией. Оно все еще было наполнено жизненной энергией и какой-то таинственной силой. Оно, как будто, еще не знало.       — Да. Подумала, что тебе будет легче.       — А тебе?       — Что?       — Ну, вся эта игра в дочки-матери.       — Я здесь не за этим.       — А за чем?       — Для тебя. Кому-то же ты захочешь рассказать…       –…       — Я могу привезти сюда кого угодно. Хотя…       — Где мы?       — Мы далеко от дома. Наши новенькие воспользовались связями, чтобы достать вертолет. Ты жив только благодаря им. И доктору, которого раздобыла мать, — Лукас воодушевился тем, что Люк задал ему вопрос. По словам Ванессы, ее он прогонял с самого порога. Сам он ставил перед собой задачу выудить из ученика нужную информацию. И эта установка отлично маскировала сейчас его собственные чувства.       «Ты должен раскрыться. Ты еще ни с кем об этом не говорил».       — Может, с ней ты захочешь поговорить… — Лукас медленно запустил руку во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда небольшой листок. Затем приблизился к койке и положил его на прикроватную тумбу. Это была старая потертая фотография. Лазурное небо, заросли золотистой пшеницы и двое людей: девушка брюнетка и светловолосый мальчик жизнерадостно улыбаются на камеру. Люк некоторое время с интересом смотрел на нее, а потом, озаренный, отвел глаза. Лукас присел на его койку полубоком. Он видел, как Люк, обращенный лицом к окну, закрыл глаза ладонью.       — Господи…       — Люк… Ты видел ее?       — Д-да… Она меня тоже видела.       — Она заставила тебя сделать это?       — Ч-черт… — по голосу было понятно, что Люк расплакался.       — Она заставила тебя подорваться на собственной бомбе, Люк?       — Н-нет.       — Тогда зачем ты пошел туда? — прошипел Лукас. — Она как-то повлияла на тебя? Как Клер?       — Не… Она ничего не делала…       — Ты сам захотел этого?       — О чем ты…?       Лукас почувствовал взгляд. Он неспеша встал с постели и посмотрел на юношу.       — Только не говори, что не думал об этом. Даже я пытался… когда отобрали руку. Она умерла, Люк. И ты захотел…       — НЕТ. Она просто сказала что-то… вроде про маму…       Лукас едва коснулся кончиками пальцев руки Люка. Затем медленно провел по хлопку одеяла вниз, по животу.       — Почувствовал себя ненужным или… устал от этой погони, — шепотом продолжал мужчина. Пальцы скользнули вниз по левой ноге. Остановились на самом конце обрубленного бедра, когда Лукас поднял глаза.       — Я не такой никчемный, как ты, — злобно огрызнулся юноша.       — Именно. Я рад, что ты это понимаешь, Люк.       — Она узнает. Она видела меня, значит… она найдет… Мы… Я не смогу больше оставаться…       Люк вытер слезы тыльной стороной руки. Когда он открыл глаза снова, лицо учителя уже нависало над ним. Прядь длинных черных волос упала на колени.       — Нет. Ты вернешься домой. Мы дождемся эту суку. Мы будем готовы. И мы покончим с этим, слышишь?       Две фигуры в темных одеждах прошмыгнули на лестницу мимо Люка. Ни одна из них не обернулась. Подождав еще с минуту, парень успокоился и выбрался из укрытия. Паника слегка отступила, и Люк, собравшись с мыслями, решительно выглянул из-за угла. На крыше было пусто. Вертолет так и стоял открытым, готовый к вылету в любую минуту. Еще одна попытка: на этот раз через прицел винтовки. В кабине никого не было.       «Ты не уйдешь…»       Пока Люк полз через крышу, раздирая до крови ладони, перед его глазами стояла одна картина.       Он словно видел это место раньше.       «Может, во сне?»       Аккуратно откинув сиденье, забирается внутрь. Закрывает глаза. В них черноволосая девушка с высоким хвостом. Загорелое лицо со смеющимися глазами и широкая улыбка с ямочками на щеках.       Люк понял, что в вертолет что-то погрузили, но на сиденье так никто и не сел. Спустя несколько минут после начала работы двигателей, он осмелился приоткрыть крышку: перед ним лежал большой сверток каких-то тряпок. Связанное тело слегка брыкалось, словно в потугах выползти из кокона. На голове — холщовый мешок. Белесая прядь вырвалась на свободу.       Одним импульсом от откинул плечом крышку и вырвал чеку.       Кто-то из пилотов мигом обернулся:       — СТОЙ…!