Единственная подруга

      Ветви деревьев переплетались над нашими головами, создавая купол, закрывающий нас от бледных, еле освещаемых дорогу, лунных лучей. Мы шли тихо, не издавая звуков. Я невольно прислушивалась к каждому шороху, опасаясь встретить какого-нибудь лесного зверя. Или пугающих тварей, принявших облик животных, но имеющих разум человека. Я, конечно, относилась предвзято к слухам о том, что в нашем лесу обитают подобные существа, но когда ты идешь по узкой дорожке, а вокруг лишь голые деревья, снег и твоя хрупкая подруга, явно не способная защитить нас обеих, страх пересиливает рациональное мышление. Полина жалась к моему боку. Видимо, она тоже боялась. - Эй, Поль, - тихо сказала я, - ты что, боишься?       Я усмехнулась, пытаясь разбавить накаленную атмосферу. Подруга нахмурилась, явно недовольная тем, что я посмеиваюсь над ней. - Да, - прошептала она, будто бы боясь того, что если она повысит голос, нас обнаружат и тут же...       Она замолчала. Дальнейший путь мы продолжили молча, пока за нашими спинами не захрустел снег. Сначала я подумала, что мне кажется, но остановившись и прислушавшись, я убедилась в том, что это не моя слуховая галлюцинация. Сердце зашлось в быстром темпе. Кажется, что Полина тоже это услышала. Ее лицо выглядело настороженным и испуганным. - Полин... - не успела я и сказать половины предложения, как Полина схватила меня за руку и мы побежали от неведомого существа, идущего за нами следом.       Вдали уже виднелись дома. Над ними поднимался сизый дым затопленных печь. Мы все продолжали бежать. Мои ноги вязли в сугробах, а в ботинки сыпался холодный снег. Резкий собачий лай позади нас заставил меня остановиться. Я повернула голову, и увидела, что бежали мы от местной собаки - Жучки. Полина облегченно выдохнула, а ее напряженные черты лица расслабились.       С моих уст сорвался нервный смешок. В крови все ещё бушевал адреналин, и сердце бешено билось в груди. - Вот они, дикие лесные твари, - саркастично сказала я, подходя к собаке и гладя её по мохнатой голове. Она начала вилять хвостом и облизывать мои руки.       Я посмотрела во тьму леса. Мне показалось, будто бы за кронами деревьев мелькнул огненно-рыжий хвост лисицы, но исчез он из поля зрения так же быстро, как и появился. Я отвернулась к Полине. Она, насупившись, пыталась отогнать от себя собаку, которая ластилась к ней. Было забавно наблюдать за этой картиной, и если бы не дичайший холод, я бы любовалась этой сценой чуть дольше. - Пойдем дальше, - сказала я, обращаясь к Полине и прогоняя собаку, которая успела порядком ей надоесть.       Так мы и дошли до моего дома.       Зайдя внутрь, нос уловил знакомый запах. Я даже не знаю как его описать, но из всех кого я знала, так пахла только Полина. Теплом и уютом, её любимыми духами с ежевикой и иногда я чувствовала от неё запах одеколона Ромы. Тогда я старалась игнорировать его. Не то чтобы я ненавидела его, но он ломает самого дорогого мне человека. И было очень больно видеть, как свет в этих янтарных глазах медленно тух. Но когда Полина находилась рядом со мной, я видела, как она радуется и светится изнутри, словно в ее сердце поселилось маленькое солнышко. Мы вошли в кухню, и я подошла к холодильнику в поисках какой-нибудь сносной еды. - Ты кушать хочешь? - спросила я, оборачиваясь к Полине, стоящей у меня за спиной. - Немного, - в ее голосе слышались нотки какой-то печальной тоски. Это меня насторожило. - Это еще что за настрой? - я достала сковородку из холодильника и поставила ее на огонь. - Я просто... - она резко стихла, будто собиралась с мыслями и подбирала правильные слова для того, чтобы выразить свои чувства, - как там Рома?       Опять этот идиот. Как же он меня раздражает. Как он заслужил её? Чем? Он не был святым, даже мучеником не могу назвать. Просто жалкий мусор, который заинтересовал её. Но почему он, а не я? Я ведь лучше. Я умней, красивей, я лучше забочусь о Полине. Как бы заезжено это не звучало, но её глаза, её голос - это единственное, что даёт смысл моей дальнейшей жизни. А она любит меня. Любит меня так чисто, так искренне, но всего лишь как подругу. Я резко отдёрнулась от своих мыслей, когда увидела машущую руку подруги перед моим лицом. - Ой, извини, задумалась - грустно усмехнулась я. - Еда готова.       Мы вместе сели за стол и начали есть. И слово за словом у нас завязался диалог. Полина рассказывала какие-то истории, но слушала я их в пол-уха. Моя голова была забита различными мыслями, и было сложно сосредоточиться на речи подруги.       Наконец, доев, я отправилась на второй этаж дома, чтобы там подготовить комнату, в которой мы должны будем спать. Полина осталась внизу. И во время моего отсутствия, она включила музыку, которую я могла слышать даже находясь на этаж выше. Я спустилась вниз и моим глазам предстала прекрасная картина того, как моя подруга придумывая различные движения, двигалась в такт музыки и, казалось, немного подпевала. Увидев меня в дверном приёме, она громко рассмеялась, но не растерявшись, бросилась ко мне и потянула в центр нашего импровизированного танцпола. Вначале было немного стыдливо, но вспомнив, что тут только Полина, музыка поглотила меня, заполняя все мои тревожные мысли, отодвигая их на второй план. Сознание расслаблялось, и я позволяла подруге вести меня в танце. Но тело рано или поздно устаёт, и я свалилась на диван, оставшись без сил. - Ты что, так быстро выдохлась? - насмешливо сказала Полина, садясь рядом со мной, - ну ты и старуха, - дразнила она меня, заставляя встать. И я встала. Конечно, с моей стороны очень странно и несвойственно вестись на подобные провокации, но зато весело. Я поднялась, а она в свою очередь тут же начала убегать. Полина быстро поднялась по лестнице и забежала в мою комнату. Я вошла следом за ней и повалив ее на кровать, начала щекотать. Она истерически смеялась и билась, пытаясь высвободиться из плена моих рук. Устав, я прекратила ее мучать и повалилась на место, подле нее. Полина, привстав на локтях, смотрела мне в лицо. Я немного смутилась. - Я тебя так люблю, - она завалилась на меня с объятиями и хоть я не была готова, но тут же обвила руки возле её шеи и почувствовала желанное тепло ее хрупкого тела. Она так сильно вжималась в меня, будто чего-то боялась. Будто искала защиту во мне. Я чувствовала биение её сердца и дыхание на моей шее. По спине пробежали мурашки. Она смотрела мне в глаза, вглядывавшись в них с таким интересом, будто бы хотела найти в них ответы на все свои вопросы, что волновали ее разум. Она, наклонившись, поцеловала меня в щёку, а затем встала. Я приложила руку к тому месту, все еще ощущая касание ее трепетных губ, и не веря во все происходящее. Нет, она и раньше меня целовала, но просто этот поцелуй отличался от других своим опьянительным влиянием на мое сердце, которое тут же зашлось в быстром темпе.       Подруга спустилась на первый этаж и музыка вновь наполнила дом. Я направилась на кухню поставить чайник. Пока я набирала воду краем глаза я успела заметить в окне темное пятно, которое тут же скрылось. Показалось. Наверное. Вообще в нашем посёлке стоило держать ухо в остро, и если видишь что-то странное, лучше сразу доставать икону. Хотя вряд ли она спасёт. Я жила в центре посёлка, так что улица была освещена лучше других. И тут возле окна вновь прошмыгнула тень. Значит не показалось. Кто-то ходит подле дома. Я подбежала к двери, но ничего слышно не было. Музыка всё перебивала. Логично было бы попросить выключить, но тогда этот кто-то точно поймёт что мы знаем о нём. Но что-то подсказывало о том, что этим человеком мог оказаться Рома с его шайкой. В дверь раздался стук. Открывать не хотелось. Стук раздался ещё сильнее. - Катя, пожалуйста, не ради меня. Открой! - даже услышав обеспокоенный голос Ромы, мне не очень то и хотелось открывать, но руки моей подруги уже сделали все за меня.       В дом, как я и подозревала, вошла вся шайка Пятифана. Главарь компании тащил на руках Антона. Тот был весь мокрый от крови и снега. Он пронёс в гостиную его тело и положил на диван. Алая жидкость тут же впиталась в мебель. Родители точно убьют, когда увидят. - Сделай что-нибудь, пожалуйста, - в его глазах заблестели слезы. Боже, он что, плачет? Ладно, сейчас не до этого. Я метнулась на кухню и схватила аптечку. Нужно промыть раны. чувствуя, что кроме меня некому давать указания, я включила режим лидера. - Полина, сходи за тазиком в баню, - и она тут же выбежала из дома, благо зная куда идти. - Бяша, Рома, раздевайте его, - я рылась в аптечке в поисках обеззараживающих средств. Банка йода, зелёнка, спирт. Хватаю все три склянки и подхожу к однокласснику, который лежит чуть ли не при смерти. Его тело было всё в царапинах, рванных ранах и синяках. Полина наконец зашла обратно в дом, держа в руках железный таз. Говорю налить горячую воду из чайника и разбавить ее холодной, чтобы температура жидкости была подходящей. Как же я была рада, что за весь этот временной отрывок чайник успел закипеть. Взяв тряпку, я начала промывать кровавые пятна на теле Антона. Выглядел он хило, весь бледный. Очки разбиты, на одной из ног длинная царапина. - Антон, - я позвала его, в надежде услышать хоть какие-то признаки жизни. Слабое мычание давало понять, что всё не так ужасно, и он хотя-бы все еще находится в сознании. - Сейчас я буду обрабатывать раны и это будет больно. Так что чтобы тебя отвлечь, ответь мне на вопрос. Какой твой любимый цвет? - Я тут же приложила залитую спиртом тряпку к ноге. Не знаю насколько помог эффект неожиданности, но крики Антона были громкие. Если это можно назвать криками. Громкое мычание и грозное шипение. Он дёргался, от чего тряпка периодически соскальзывала. Я придерживала её, смотря на Рому с Бяшей. Глаза их были полны боли, страха и чувства вины. Я хотела спросить, что же произошло с Антоном, но решила, что сейчас не самое время для расспросов. Заметив напряжение Пятифана, Полина тут же обняла его. Он наклонил голову и положил ее ей на плечо. Выглядело прямо как в фильме, который мы давным-давно смотрели с Полиной. Но на той сцене было видно, что это лишь актёры, что эта любовь наигранна. Сейчас же в комнате ощущалась концентрация их любови. Да, она была редко заметна, но именно в такие моменты ты видишь и чувствуешь химию, происходящую между ними. Я вновь переложила тряпку на руку и начала мазать ногу зелёнкой и перебинтовывать. От напряжения на моем лбу выступила испарина. И наконец, я закончила. - Антон, - я окликнула парня и увидела, как его глаза через силу открываются, - ты чувствуешь себя лучше? - он слабо покачал головой. Это почти можно было считать за утвердительный ответ. Я взяла аптечку и отправилась на кухню. Там закипал чайник. Видимо Полина решила всё таки позаботиться о нашем перекусе и поставила чай.       Отключив газ, я достала из шкафа четыре кружки и поставила их на стол. Положила аптечку на место и разлила всем чай. Ребята пришли на кухню и усевшись на места, как-то отрешенно вглядывались в пустоту. Стула было всего три, так что я, оперившись о холодильник, стала рассматривать неожиданных гостей. Только сейчас я заметила, что они тоже не важно выглядят. Парни молча переглянулись, явно понимая, что сейчас их ожидает допрос. Во взгляде читалось: "Не говори им". - Что произошло? - спросила я, смотря то на Рому , то на Бяшу. Вновь молча переглянулись. Они даже рот не собирались открыть. - Долго будем молчать? - с нажимом сказала я. - Ну, если вкратце, мы не знаем, - после непродолжительного молчания, неуверенно прошептал Рома. - Что у вас, черт тебя дери, произошло? - Царапины и ссадины не похожи на те, которые они получали, когда дрались с кем-то, так что мне не терпелось узнать всю ситуацию. - После школы мы пошли ко мне, - начал Пятифан, - Ну там на нас навалила волна ностальгии, и нам вспомнилось, как мы всяких духов вызывали. Ну и сейчас захотелось. Но Пиковой дамы мы уже не боялись, а духа Пушкина и подавно. Тут Бяша вспомнил, что один старых хрыч давно ещё рассказывал, что мы можем призвать настоящего духа, нарушив строжайший запрет предков. Всего-то надо пойти за гаражи и постучать в самый-самый чёрный гараж. Мол явится эта чёрная параша и всех детей будет забирать в лучший из миров. Вот мы по приколу и сделали, - это было похоже на чушь, но по голосу... по голосу он сам не верил в то что говорил. Да и я бы себе, на его месте, не поверила бы. - Стучать отправили как раз таки Тоху, - продолжал он, - А этот же любопытный, мать его за ногу. Ну он и заглянул туда. У него от страха из глаз слёзы брызнули, я отродясь такого не видел. Потом, когда мы его успокоили и начали возвращаться, началась твориться какая-то хуйня. Мы на секунду отвернулись, а Тохи уже не было. Зато был чёрный след, по которому мы рванули. Нашли его уже таким...- он отпил чаю. Глаза опустели, став будто две стекляшки. - Чушь какая-то, - сказала я, не веря его словам. - Можешь не верить, не заставляю, но эта хрень чуть не съела моего друга, - он был серьёзным. Он точно не врал. Но и верилось в это с трудом. - Ладно, я выдвину диван и принесу вам матрасы, а вы поспите с ним внизу, - тут же сказала я. - Спасибо, Кать. За нами должок, - я редко слышала от него слава благодарности, и было радостно, что они были обращены ко мне. Я нашла матрасы и спустила их на первый этаж. Кажется, что пугающая атмосфера спала. Полина уже обрабатывала раны парням, смеясь от их шуток. Антон до сих пор дремал беспокойным сном, ворочаясь на диване. Я сходила за одеялами и пледами для них. Пройдя мимо свой комнаты, мой взор пал на лес. Не верится, что теперь по лесу ходит что-то неизвестное, желающее убить детей. Но смутное чувство от этого не пропадало. - А у вас откуда царапины? - спросила я у Ромы и Бяши, вернувшись на кухню. Вопрос был вполне логичный, ведь схватили то Антона. - Ветки по лицу, - объяснил Рома, жестикулируя. - Пошлите в гостиную, музыку хоть послушаем, - предложила я, и все меня охотно поддержали.       В зале по прежнему лежал Антон. Вроде ему стало лучше, и кожа даже стала менее бледной. Скоро уже проснётся. По радио играло что-то спокойное. И Рома, шутливо наклонившись, пригласил Полину на танец. Она, улыбнувшись и тихо хихикнув, взяла его руку и они медленно начали кружиться. Внутри что-то до боли сжалось. Его губы соприкоснулись с губами Полины.       Она любила его, а не меня. Он трогал её, зная, что она принадлежит ему, что она его. А не моя. Она улыбалась сквозь эти поцелуи, довольная нежностью с его стороны. Но она также улыбалась и со мной. Можно ли это назвать любовью? Да, дружеской. Мы переглянулись с Бяшей. Он тоже смотрел на них. Увидев мой взгляд, он высунул язык и начал имитировать их движения при поцелуях. Я засмеялась, хоть и боль внутри до сих пор не отпускала моё сердце. А наоборот, сжимала его в стальные тиски. На звук моего смеха обернулся Ромка. - Бяша, ну ты и идиот, - сказал Пятифан, отчего Полина тоже засмеялась. Звук её смеха был будто бы усладой для ушей и оставался в сознании. Такой звонкий и забавный. Такой громкий, родной и любимый. Казалось, что она сама звучала как скрипка, на которой играла. Парочка продолжила кружиться. А я всё также думала, почему она не моя. Наверное из-за того, что такая любовь ошибка и не должна существовать? Мальчик должен быть с девочкой, и никак иначе. Значит ли это, что я тоже ошибка? Сбой в программе? Поэтому то Полина меня не любит. Потому что я ошибка. И ничего более. А Рома не сбой, он хуже меня, но зато он такой, каким должен быть по природе. Он должен любить только девочек, он любит только их. Тогда почему мне не нравятся мальчики? Ведь они должны мне нравится... - Антон проснулся! - вскрикнула Полина и ринулась к парню. Тот медленно открыл глаза и пытался сосредоточиться над тем что происходит. - Ну ты и дурак, Тоха, - беззлобно сказал Рома, обнимая своего друга. - Ты как? Что-нибудь болит? - Да, всё тело. Я даже сесть вряд ли смогу, - сказал он смотря на меня. - Ну, если захочешь - сядешь. Хочешь пить? - знаю, что хочет, но пусть ответит. - Да, очень, - я пошла на кухню и налила полный стакан воды. Когда я вернулась, я увидела, как Полина обеспокоенно делилась своими чувствами по этому поводу с Антоном. - Мы так перепугались, когда Рома завалился к нам с тобой на руках, - говорила она. Момент был и вправду пугающим. - Держи, - он взял стакан дрожащей рукой, стараясь не пролить воду на себя. - Ты это, Тоха, больше так не делай, на, - прокомментировал Бяша - а-то мы с Ромкой знатно обосрались, на. - Говори за себя, - грозно протараторил Рома, но было слышно, как он смущается. - Нашёлся герой, - сказал Бяша и они вместе рассмеялись.       Сейчас создалась тёплая атмосфера дружбы и тепла, и я давно не ощущала такого. Впервые мы не только с Полиной, но и со всей компанией наших друзей, если я могу их так назвать, собрались вместе, ни разу за вечер не ссорясь между собой. И мне нравилось ощущать этот уют...