Единственная подруга

      Я зашла в класс с гордо поднятой головой, перед этим смахнув все напряжение и злость с лица. Последнее, что мне хотелось, чтобы меня увидели в слезах. Я уселась за парту и посмотрела на Катю в поисках помощи. Та медленно подняла на меня взгляд своих пристальных голубых глаз. Она недолго вглядывалась мне в лицо, осматривая каждый сантиметр кожи, и будто бы пробираясь внутрь, в само сознание. Она понимающе кивнула, когда моя губа невольно задрожала от внезапно нахлынувших эмоций. - Это из-за него? - зашептала Катя, наклоняясь ко мне. Её глаза вмиг потемнели от гнева, становясь такими же темными, как волны в море перед началом шторма. Или такими же темными, как скользящие тени, прячущиеся в лесных сумраках. - Да, - сказала я на грани слышимости, потому что знала, что она так же быстро вспыхнет, как спичка. Да вот только отличие в том, что потухала она не через двадцать секунд после зажжения. Катя сжала кулаки, но ничего не сказала, хотя все слова были написаны на ее лице. Она готова была рвать и метать. - Он... - она догадывалась что произошло, но ей нужно было подтверждение собственных мыслей. - Избил Артёма, - слова я протянула с деланным спокойствием, при этом в глубине своей души чувствуя накатывающую волну вины. Но вину за что? За то, что хочу свободы? Нормальных отношений? Я захотела плакать от бессилия. В моих глазах заискрились кристаллики слёз. И Катя схватилась за это, она бросала утопающему в море горя верёвку с берега спокойствия, пытаясь помочь, но знала, что он не взойдёт на сушу. - Так забей на него, - аристократично-бледная ладонь легла поверх моего колена, поглаживая его пальцами, пытаясь успокоить. - Мы ничем не сможем помочь. Но у меня есть отличная идея, - она с секунду помолчала, интригуя меня все больше, а потом продолжила, - давай устроим ночёвку, чтобы ты отогнала от себя всю тревожность мыслей? - Но ведь, - я подняла палец, захотев сказать одну из святых заповедей Ромы, которые он придумал для меня, но тут же быстро захлопнула рот, понимая, что это звучит настолько нелепо, насколько возможно. - Нет, мы устроим и точка. Тем более сегодня пятница, - Смирнова заговорщицки улыбнулась. - Договорились, - согласилась я, не в силах отказать подруге. Да и не то чтобы я сильно противилась этому предложению, ведь я правда хотела отпустить все волнения и просто расслабиться. Хотя бы на одну ночь.       Мы просидели пару минут в слушанье нудного лепета учителя, а после трели звонка вышли из кабинета. Я натянула шапку, и мы с Катей пошли до моего дома. Мы обсуждали всё, что только можно. С ней можно было открыть душу нараспашку, не боясь показаться слишком откровенной. И все было бы прекрасно, если бы не Пятифан, ожидающий меня возле забора моего дома. Что ему надо? Рассказать его очередную лекцию о том, что я-только-его-и-ничья-больше? Да к чёрту. Моя походка стала жёстче, шаги уверенней, а спина прямой, как иголка. Я была готова к любому исходу событий. Он может накричать, но ведь я тоже. Верно? Я заметила как Катя тоже напряглась, но это был лишь наш бой. И только мы могли в нём участвовать. - Ты что, обиделась? - спросил он, когда расстояние между нами сократилось в разы. Но я не собираюсь говорить с ним, пускай катится отсюда. Я прошла мимо него, упрямо уставившись на дверь своего дома. Я бы хотела прибавить шагу, но это будет слишком трусливо. - Ты глухая? - Рома нагло схватил мое плечо и развернул меня к себе лицом. Я потупила взгляд, будто провинившийся перед хозяином пёс, но потом всё же гордо подняла голову и остервенело скривила губы. - Убери от меня руки, - в этих словах было слишком много боли и надежды. Надежды на то что он послушает, отпустит. Не станет держать на своём поводке, даст уйти. - А что это вдруг? - горькая усмешка, больше походящая на ядовитый плевок. - некогда тебе нравились мои прикосновения.       Катя скривилась, но встревать в ссору не стала, на что я была очень благодарна. - Убери руку, - с расстановкой отчеканила я. - Ладно, - неожиданно для меня и Кати он отступает, - сама прибежишь.        Пятифан развернулся и двинулся обратно по тропинке в лес. Я всё ещё стояла на том же месте и глядела в спину уходящему Роме. Запах сигарет и дешёвого одеколона, исходящего от парня, до сих пор остался в лёгких, даже не смотря на то, что я вдыхала морозную свежесть зимы. Катя обеспокоенно поглядывала на меня, но ничего не говорила, давая мне совладать с эмоциями и прийти в себя. - Кретин, - выругалась я, нарушая молчание. - Согласна, - кивнула Смирнова. Она положила мне на щеку свою холодную ладонь, намереваясь меня успокоить. Я не отстранилась, но её касание показалось мне странным. - И приятным, - добавило моё сознание, и я неохотно согласилась.       Катины пальцы, будто успокоительное - забирали все волнующие моменты, заглушая ноющую боль внутри меня. И хоть её пальцы и были холодными, словно лёд, они создавали впечатление тепла и уюта.       Я взглянула на руки Кати. Они покраснели и опухли от морозного ветра. Я только сейчас увидела, что на ней не было рукавиц или перчаток. - Кать, - позвала я её, на что та подняла на меня серьезный задумчивый взгляд голубых глаз. - почему у тебя перчаток нет?       Катя изогнула бровь в немом вопросе, сначала не поняв, что я имею ввиду. Но потом, когда пелена задумчивости соскользнула с её глаз, и она сосредоточилась на мне и моем вопросе, до неё дошло то, что я ей сказала. - Дома оставила, - коротко пояснила она, а затем убрала свою руку, пряча её в карман пальто. - Тогда зайдёшь ко мне домой, отогреешься? - Хорошо, - после недолгих раздумий соглашается Катя.       Я веду её к покосившемуся от времени забору, на котором почти не осталось синей краски. Дом у меня был небольшой, ведь жила я только с дедушкой. Но это не являлось единственной причиной, ведь мы были небогаты, выживали только на пенсию дедушки, поэтому не могли себе позволить роскошный дом, а только обветшалый домик.       Я открываю деревянную дверь, та скрипит и нехотя, но всё же поддается, впуская нас внутрь и обволакивая теплом затопленной печки. В доме пахнет уютом, костром и хлебом. Я вижу, как Катя втягивает в себя этот аромат, явно наслаждаясь им. Прежде чем закрыть дверь, я стряхиваю с ботинок налипший снег. Смирнова повторяет это действие. Я прохожу на кухню, наполняю чайник водой и ставлю его на печку. Катя прикладывает обледеневшие руки к печи. Я же следую в комнату к дедушке, чтобы спросить его разрешения отправиться мне на ночь к подруге. Он, к моему счастью, даёт разрешение, но говорит, чтобы я вела себя хорошо. Я усмехаюсь на его слова. Я уже не ребенок, и дедушка это понимает, но продолжает говорить подобные вещи, остерегая меня от опасностей. Это даже мило.       Когда я вошла обратно в кухню, то застала Катю за разглядыванием моих детских фотографий, стоящих в рамке на холодильнике. - А ты была милой, - усмехается она, поворачиваясь ко мне лицом. - Спасибо, наверное, - я неуверенно принимаю комплимент, на что Катя как-то странно улыбается. Я не успеваю разобрать всех эмоций, как она тут же отворачивается от меня, подходя к окну и разглядывая зимние узоры, нарисованные на нём. - Дедушка согласился на то, чтобы я пошла к тебе, - говорю я, забирая с печки вскипятившейся чайник. Его ручка неприятно обжигает кожу, на что я тихо ойкаю, и чуть ли не роняю чайник на стол. Катя подлетает ко мне сзади, и осматривает ладонь, где появился красный след после горячего предмета. - Аккуратнее, - хмурясь, говорит она. - Я сейчас налью тебе чай, а сама пойду собирать вещи, хорошо? - игнорируя ее серьезный тон, спрашиваю я. - Ладно, - разочарованно вздыхает Катя, - я думала, что ты мне составишь компанию. - Нет, не в этот раз. Скоро стемнеет, так что пей быстрее, - предупреждаю я, после того как налила чай, а затем иду в свою комнату.       Я решила, что кроме пижамы мне ничего не понадобится, так что я взяла только её. Она была простенькая: белая футболка да черные шорты. Последний раз я оглядела комнату на наличие вещей, которые смогут понадобится на ночёвке, но так ничего и не нашла, поэтому я вышла только с наполовину пустым рюкзаком за спиной.       Катя к тому времени уже допила чай и стояла одетая около двери, невидящим взглядом сверля противоположную от себя стену. - Кать, - тихо позвала её я, еле ощутимо касаясь ее предплечья, - я всё.       Она встрепенулась, переводя взгляд на меня. Её губ коснулась лёгкая улыбка. Я быстро накинула на себя пальто, надела шапку и сапоги. Я едва сморщилась, когда осознала, что забыла поставить их сушиться на печку. После того, как ноги побывали в тепле и сухости, они окунулись в холодную влагу, из-за чего мои белые носки явно намокли. Игнорируя этот факт, я открыла дверь, выпуская сначала Катю, а потом и себя. - Это будет лучшая ночёвка, - весело повышает голос Катя, отчего я невольно вздрагиваю, ведь такие повадки совершенно несвойственны ей. Но я ничего ей не говорю, а лишь бесшумно смеюсь, прикрыв губы ладонью.       Думаю, что Катя права. Это будет лучшая ночёвка за последние несколько месяцев.