6. Прощание
8 июня 2021 г., 11:57
Максим сидел на перилах небольшой лестницы, ведущей в дом, и глядел на утреннее небо деревни. Сейчас москвичи спали, а Кольцов тем временем вспоминал давно уже минувшие события тех лет… С возрастом это становилось всё труднее, да ещё и если взять те дни, которые он провел взаперти.
— Ты точно уверен, что стоит поехать туда? - в голове раздался голос уже давно утерянного лучшего друга. Смугленький такой, с маленькими хитренькими глазками, которые сейчас в воспоминаниях Макса смотрели с искренним волнением.
— Ну, я тебя не заставляю со мной ехать, если что…
— Ага, как же я тебя одного туда отпущу!
Тимур в его воспоминаниях рассмеялся, горько и хрипло… Максим тогда отказывался понимать, почему лучший друг так не хотел отпускать его в Топи. Тогда-то Кольцов все списал на то, что Тимка просто другой религии и сам не до конца понимал важность того, почему Максим так стремился в тот монастырь…
А сейчас… А сейчас многое уже изменилось и прошлого уже не вернуть. В данный момент Максим ругал себя и искренне считал виноватым в том, что не послушался Тимура тогда, а ведь он всегда был таким проницательным.
Тимур Батырханов смотрел на Максима Кольцова со стыдом и разочарованием. И Макс никак не мог отогнать от себя этот образ из своей головы.
— Там сектанты водятся, нет, Максим, я тебя никуда не отпускаю…
— Но пап…
— Я сказал — нет!
Папа тоже яростно противился этой идее. Маринка тоже сомнению подвергала мысли Макса о том, что ему туда нужно.
— Но голоса в моей голове… вдруг мне действительно удастся избавиться от них?
— Если это и есть твоя причина, то мне очень жаль тебя!
Никто в его семье не верил, что Макс постоянно слышал чьи-то голоса в собственной голове. Хотя отец однажды отвел его в церковь, на «обследование», но их туда даже не пустили — монашка та яростно кричала на Максима, мол, не пустит она демона в святое место! Ребенку тогда всего десять лет было, каково же ему было тогда, когда на него тыкали и говорили, что он — демон? Вот и отец постоянно прибегал к ремню, пытаясь выбить «оккультную» дурь. Единственным, кто его поддерживал несмотря ни на что, так это Маринка, постоянно от отца защищала, когда у него в очередной раз шарики за ролики выходили.
Но ведь и она была против той идеи, когда Макс нашел сайт чудотворного монастыря под архангельской новостью… Даже несмотря на то, что однажды ему уже в подобном отказали, юноша верил в лучшее, надеялся, что ему помогут хотя бы там.
И помогли ему. Но не чудо, и не помощь это вовсе была… Кто ж знал, что внутри Топи скрывали ещё больший ужас, чем они старались показывать остальному миру? Кто ж знал, что там, в деревеньке этой, обитали самые настоящие демоны, превратившие Максима Кольцова в того, кем он являлся сейчас?
Убили они его, а затем вновь воскресили, чтобы ставить опыты над ним и его способностям слышать чужие голоса… Белые стены, демоны, носящие облик докторов… Всё это никогда Максим не сможет забыть, как и то, как его однажды отправили в другой мир, чтобы изучить его силы перед самым настоящим Дьяволом.
Он пытался сбежать не один раз, но каждый раз его ловили и возвращали назад, чтобы заставлять испытывать ещё более мучительную боль, чем прежде. Максим пытался кричать, воззвать хоть к чьей-нибудь помощи, однако, и этой возможности его лишили. Превратили его в молчаливую тень самого себя, не способную даже двух слов связать. Тогда-то он и нашел способ связаться с другими, он встретил человека, к которому мог проникнуть в мозг. Жаль, конечно, что этот человек сам страдал от того, что ему в голову проникали, но Максим ничего с этим поделать не мог.
Сейчас Кольцов просто надеялся, что этот побег окажется окончательным и что его не вернут назад, в холодные и скрытые коридоры комбината, воспоминания о которых неприятно ему давили на мозг каждый раз, стоило Максу обратить внимание число 011 у себя на правом запястье…
Вернулся в сами Топи, встретился, наконец с бабой Нюрой, единственной женщиной в этой деревне, которая с самого начала была к нему добра. Она ему напоминала образ матери, которую Максим Кольцов уже не помнил сам, ведь он её давно потерял. Уже и не помнил, как именно мама ушла из его жизни, оставив его и Маринку на попечение того тирана, мнящего себя святым человеком.
Он бы хотел вернуться домой, но именно к Маринке, не к отцу.
Максим вошел в дом, молча кивнув бабе Нюре, которая готовила обед, а затем аккуратно вошел в комнату к москвичам, которые до сих пор спали несмотря на то, что в деревне уже был давно светлый день.
Он обратил внимание на Катю, которая лежала в кровати, находясь в объятиях Эли. Пленница темного мира теперь выглядела намного лучше, согретая в объятиях своей подруги, однако она до сих пор была худа и бледна.
Эти девчонки напомнили Максиму об одном событии… В голове возник похожий образ, когда он точно так же лежал в объятиях Тимура, когда Максим впервые сбежал из темного мира, пытаясь найти Никиту.
Потому-то он и стремился вернуть эту девушку назад, в реальный мир, ведь когда-то давно и Никита Голубев, одноклассник Макса и Тимы, который поперся с ними за компанию и прихватил с собой девку из параллели, тоже пропал в темном измерении. Но когда Максим нашел его там, было уже поздно. Если бы в то время у Макса были бы такие же возможности, какие у него есть сейчас, что ему и позволило вытащить Катю, он бы, конечно же, спас и Никиту. И Тимура бы спас, и Аленку ту, конечно же, вытащил бы. И не застрял бы он тогда в этих стенах с демонами в белых халатах.
Очень мерзко осознавать на самом деле, что именно демоны в белых халатах ответственны за то, на что был способен Максим сейчас. На самом деле эти возможности ему помогали, однако, если говорить честно, они ему и не нужны были вовсе, он же как-то жил без них, прожил бы и дальше…
Максим подошел к Денису, который до сих пор дрых на кресле, плотно накрытый теплым пледом… Он до сих пор был влажный, разве что не от того, что в воде, а это были именно мелкие испарины на лице, вызванные слабым здоровьем Титова. Это Максима Кольцова не брала ни одна болезнь, а вот этот вот мужик умирал, его мозг медленно и больно съедала раковая опухоль, и это вообще чудо, что пораженный всё ещё дышал.
Наверное, Денис хотел жить. Он безумно стремился к жизни, хотя старался всем своим видом доказать, что наоборот, осточертело ему уже всё, что рак этот выбил из него все желание радоваться обычной жизни. Но это было не так — ведь Максим знал это, забравшись в его воспоминания. Он старался делать это аккуратно, чтобы не заставлять мужчину страдать, ведь способности Кольцова задевали опухоль.
Он видел там мать Дениса, единственную женщину в жизни Титова, которую тот искренне любил. Это она ему снилась сейчас, плакалась, звала домой. Снилась Денису и его жизнь в Москве, он тоже туда стремился вернуться, хотя скорее по причине того, что он просто-напросто привык к этому большому и суетливому городу. Его очень тяготило то, что он вынужден торчать в этой забытой Богом глуши.
Денис ему тоже кое-кого напомнил. Аленку Гагарину он ему и напомнил. Они же похожи, оказывается, правда, Денис своего состояния добился собственным трудом, в отличие от Алены, которая просто пожинала плоды труда её отца. Да и фамилии у них тоже забавно похожи — оба были однофамильцами двух советских космонавтов-первооткрывателей.
Да и другое у них было кое-что общее, если говорить о тяготе к мегаполисной жизни — Алена практически с первых секунд прибытия в Топи ныла о том, как хочет назад, чем на самом деле бесила всех остальных. Максим и с Никитой ругался очень часто на эту тему — ну нафига ты взял её с собой, она своим нытьем только мешает! Но Гагарину всё же приходилось терпеть, ведь это её отец оплатил билеты, да и сама Алена любила под кожу лезть, мол, если бы не мой папа, хер бы в эту глушь попали!
Но чем дольше Максим находился в компании Алены, тем больше о ней узнавал. На самом деле, за образом всех бесящей стервы, скрывалась одинокая недолюбленная девочка, которой просто нужно было нормальное внимание. Мать ту бросила, когда ей было меньше пяти, отец постоянно на работе пропадал, скидывая воспитание своей единственной дочери на постоянных любовниц, многие из которых на самом деле не очень были довольны таким «бонусом». Вот Алена и обозлилась на этот мир, постоянно огрызаясь на всех, строя из себя Королевишну. Благо хоть Никита с ней рядом был, а ведь он тоже далеко не самый приличный был — пропадал на сомнительных тусах, курил с раннего возраста, постоянно на учете состоял по дракам всяким. Но несмотря на это, Никита был реально хорошим парнем, который был готов стоять за своих до конца. И Алену он тоже защищал, полюбил её искренне, хоть со стороны это и выглядело, будто он бегал за ней как собачка… Максим и Тимур реально сначала смеялись над Никитой за спиной, обзывая каблуком, пока Кольцов однажды не понял, что тоже неровно дышал к Алене. Уж больно красива она была, он не мог не признать это.
Но Максим, в отличие от Никиты, видел Алену настоящую, видел ту насквозь, он полюбил именно ту добрую и честную девчулю, которая пыталась яростно скрыть «стерва».
Алена Гагарина была намного добрее и светлее, чем казалась…
Как и Денис Титов, что в настоящем времени тихо сопел на кресле. Колкий, грубый снаружи, живущий только одной работой, внутри он куда мягче. Топи и его раскрыли, вывалив наружу того смелого пацана, который в детстве стремился сделать мир лучше, искренне любил мать, которая в одиночку его воспитала, старалась для него во всем, а он просто хотел её отблагодарить. Он хоть и старался показать, что ему плевать на все, ведь ему осталось совсем чуть-чуть, однако, Денис стремился защитить своих девчонок, сделав хотя бы что-то хорошее, прежде чем его часы пробьют в последний раз.
Максим обратил внимание и на крепко спящую Соню на матраце… Она тоже ему напоминала, но не абы кого, а самого себя раньше… Он и в её воспоминания проник, стараясь найти ещё больше сходства с ним. У Сони, как и у Максима есть любящая старшая сестра, правда, та погибла, и Софья очень сильно переживала эту утрату. У неё отец тоже мнил себя святым человеком, но хотя бы в отличие от максового отца, не был тираном.
Кольцов медленно опустился на корточки, прикасаясь подушками пальцев к виску Громковской… Он действительно хотел ей помочь пережить утрату Лизы, чтобы наконец-то отпустила её и продолжила жизнь без мыслей об утраченном, о недосказанном.
***
— Похожи же, скажи ведь, — с волнением в голосе прошептала баба Нюра, наливая Максиму чай с травами, который был разбавлен свежим молоком. На столе лежал небольшой блокнот с простым карандашом — единственный способ ответить женщине, которая была Максиму как мать. Они настолько похожи на Тиму, Никиту и Алену, что аж страшно. Накалякал крайне неаккуратным почерком Максим в ответ, после чего Анна Петровна быстро взяла блокнот и принялась читать. — Домой им надо, слышишь меня? — прошептала ещё тише старушка. — Не приведи Господь, с ними ещё что-то дурное случится, чувствуя я… Понимаешь меня? Максим медленно кивнул, поджав губы. — И тебе бежать тоже надо, — цокнула баба Нюра. — Если ты говоришь правду про то, что с тобой случилось… И тебе не стоит тут оставаться, придут за тобой! Он хотел было уже возразить, взял уже блокнот, как вдруг из комнаты москвичей послышался шум, и из комнаты вышла Соня. Она необычайно радостная была, улыбалась, а на глазах слезы были… — Доброе утро, аннпетровн, — улыбнулась та. — Добрый день уже, Сонечка! — весело хихикнула старушка. — Ох, извините… — Да ничего, присаживайся, обед уже готов! Соня села за стол, бросив смущенный взгляд на Максима, что сидел напротив неё. Девушка сначала нахмурилась, глядя на лысана, однако, это быстро улетучилось, когда Анна Петровна положила перед ней тарелку с супом и придвинула блюдце с хлебом. — Мне сон сегодня приснился… — почти улыбаясь, протянула Соня. — Да, и какой же? — вскинула брови баба Нюра. — Лиза, сестра моя, мне приснилась, — Громковская опустила глаза, глядя на тарелку. — Мы стояли у вокзала, погода свежая была, летняя… Она мне сказала, что всё закончилось. Что ей уже пора. Что она прощает меня за все. Анна Петровна незаметно улыбнулась. — Она села в этот поезд и уехала, — кивнула Соня. — А поезд исчез, когда тронулся… Я проснулась, а на душе так легко стало! — Попрощалась она с тобой, девочка, — баба Нюра ласково положила руку Соне на плечо. — Теперь она в лучшем мире, будет приглядывать за тобой… — Хочется верить в это, да, — девушка отвернулась к окну, подняв взгляд в небо. — Она мне на самом деле сказала во сне, что не оставляет меня. Хоть и не сможет быть рядом… ну… в физическом плане. — Так оно и бывает, милая, теперь она здесь, — Анна Петровна аккуратно ткнула Соне в грудь. — Пока ты помнишь о ней, она будет жить в твоей памяти. — Спасибо, аннпетровн… И даже в монастырь идти не пришлось… Максим незаметно чиркнул строчку в блокнот и передал его бабе Нюре. Та прочла это и кивнула ему. Поняла она всё.***
Денис очнулся самым последним… Ну, почти. Катя всё ещё дрыхла в кровати, укутавшись в одеяло. За пределами раздались веселые голоса Эли и Сони, которые о чем-то болтали, сидя на диване в гостиной. Тем временем из спальни Анны Петровны тоже доносились голоса — муж её, Вениамин, что-то говорил Максиму, пока сама хозяйка дома носилась с курами во дворе. Тело неприятно ломило, однако, в душе ощущалась необыкновенная легкость. Титов еле улыбнулся, замечая, как Катя пошевелилась, пробуждаясь ото сна. Для него любой признак дееспособности девушки уже был сигналом для радости. — Ммм? — Катя открыла глаза, уставившись на Дениса. — Ты как? — нахмурился тот. — Я… — Лебядкина огляделась по сторонам. — Это правда? Я здесь? — Да, ты здесь. Живая и здоровая… Ну, или живая хотя бы. — Я ж… — девушка тяжело вздохнула, а затем тихо всхлипнула, смахивая слезы с щек. — Господи… — Мы скоро домой, — кивнул Денис, аккуратно схватив ладонь девушки в свою. — Скоро все закончится, осталось совсем немного. — Да… да… да… — нервно пробормотала та, искренне улыбаясь. — Домой. Плечи Кати дернулись, и Денис рывком пересел на кровать, тут же приобняв ту за плечи, прижав к себе. — Ёб, ты такой горячий! Ну-ка! — тут же отстранилась Катя, прикладывая тыльную сторону ладони на лоб Дениса. — Пиздец… Живо в кровать! — Кать, ты чё? — удивленно прыснул Титов. — Давай-давай! Лебядкина соскочила с постели, силой запихивая и мужчину туда, накрывая до шеи одеялом. Денис гортанно расхохотался, удивляясь тому, как Катя мгновенно в «мамку» превратилась, а ведь казалось бы… — Сейчас, — девушка тут же подбежала к своему чемодану, лежавшему в углу, начав там рыскать и искать что-то. Затем в её ладони сверкнула маленькая сине-голубая коробочка. Когда Катя подошла поближе, то Денис понял, что это был парацетамол. — Так, ща воды принесу… — Мам, ну не надо! — шутливо простонал Денис. Но Екатерина была дико настроена, она выбежала в гостиную, ища что-то питьевое. В комнату уже вернулась не одна она, а с ней ещё и Соня, которая в руке держала стакан с водой. — Вы че, серьезно что ли? — пробубнил Денис, спрятавший пол лица под одеялом. — Давай пей! — Соня всучила тому таблетку и стакан с водой. — Нечего тут заражать всех… — Че у вас тут за шум? — не поняла вошедшая в комнату Анна Петровна. — Денис простыл, — ответила Эля, которая тоже вошла в комнату. Тем временем Титов заглотал таблетку и запил её водой, а потом высунул язык и показал девушкам, беззлобно протянув басистым голосом. — Ну да, ну да, поплавал бы ещё ночью в прудах всяких, — проворчала пенсионерка, тоже еле заметно улыбнувшись. — Ну вас всех, короче, — вновь пробубнил Денис, показательно отвернувшись к стене и поплотнее укутавшись в одеяло. — Везунчик ты! — громко ответила баба Нюра. — У тебя, вон, три девахи целых, готовые заботиться о тебе, а ты не ценишь… Максим тем временем тихо проследил за тем, что происходило в комнате у москвичей. Кольцов тоже незаметно улыбнулся тому, насколько все было хорошо у ребят… Ну, относительно хорошо — в любом случае, простывать не круто, ох уж этот Денис. А тем временем мужчина подумал о том, что действительно — им пора домой. И Максиму бы стоило тоже уйти… Но сейчас, в данный момент, он не был здесь нужен. Ребята эти не малолетки какие-нибудь, справятся сами, а вот Максим… Он медленно обошел калитку, покидая дом, который ему стал даже родным в какой-то степени. Понимал ведь, что если он здесь останется, что заставит страдать всех, кто в нем находится. Лучший вариант — оставить их всех и начать свою собственную жизнь, вдали ото всего. Как минимум, у него были незаконченные дела.
