Граф потерял Ангела

Все парни удивленно уставились на Антона. Стас присел на корточки, рядом с гитаристом и внимательно посмотрел на него. -Антон, я тебя очень прошу, скажи, что ты шутишь. Если это шутка, то это совсем не смешная. -Нет, Стас, я не шучу, а говорю абсолютно серьёзно, я ухожу из группы. Арсений сидел и единственный понимал, почему парень так сказал и почему собрался уходить. Солист понимал, что это всё из-за него, из-за того что он оттолкнул от себя Антона. -Тох, я очень прошу тебя, не нужно так всё делать сгоряча, нужно во всём разобраться и принять нормальное решение. Сейчас ты всё это говоришь, потому что ты, скорее всего, во всём не разобрался. Так нельзя. Как мы будем без тебя? -Парни, я всё уже решил. Я ухожу и это моё окончательное решение, оно мне далось очень тяжело, потому что вы мне стали как семья, я всеми вами очень дорожу, я вас очень сильно всех люблю и поймите просто, что я так больше не могу. «Это я виноват, это всё из-за меня, он уходит, что я наделал, черт возьми…» В голове Арсения сейчас проскакивали все их разговоры с Антоном, которые были после того самого концерта. Он вспоминал буквально каждое своё слово и то, что ему говорил гитарист. Солист только сейчас понял, что он навсегда потерял его. «Так не должно было случиться, во всём виноват только я… Ангел, как же я буду без тебя?» -Простите, парни, но я должен так сделать. Я не думаю, что вы поймёте меня и согласитесь с моим решением, но мне так будет легче. Я по всем по вам буду скучать и мне будет тяжело без вас. Без лишних слов Антон поднялся с дивана, взял свою сумку и быстро покинул гримерку. Внутри Арсения кипело желание подскочить, побежать за любимым гитаристом, остановить его, дать понять, как он ему нужен, сказать как его сильно любит и не дать ему уйти, но что-то его останавливало. Солиста будто приковала к месту и он не мог двинуть ни единой мышцей. Гитарист, с адской болью и давлением в горле выбежал из здания, и быстро поймал машину. Он назвал адрес гостиницы, водитель сразу же, почти, согласился, Антон сел на переднее сидение, в голове крутились лишь свои слова. «Я ухожу из группы. Я ухожу из группы. Я ухожу из группы…» Голова неистово гудела, хотелось заплакать, но парень держал всё в себе до приезда в гостиницу. Боль в сердце не давала спокойно дышать. Антон смотрел в окно, ему хотелось сейчас лишь рассказать солисту о своих чувствах, о своих настоящих чувствах к нему. Парень также понимал, что больше он, скорее всего, никогда не увидит своего Арсения и остаток жизни пройдёт без его присутствия в ней. «Мне будет не хватать тебя, Граф.» Вот, наконец, автомобиль остановился у входа в отель. Антон дал какую-то незначительную сумму человеку, который довез его и гитарист, почти ничего не соображая, покинул машину. Ноги понесли его к себе в номер. Парень захлопнул за собой дверь и, почти не думая, начал закидывать свои вещи в чемодан. Сердце очень сильно болело и сжималось от мысли, что ему придётся бросить свою родную группу, которая стала для него, как семья за все эти годы. Вот и слёзы сами полились из глаз молодого гитариста. Чемодан собран. Антон сидит на кровати понимает, что ему нужно сейчас очень быстро бежать в аэропорт, чтобы взять билет на ближайший рейс до Воронежа. Парню сейчас не хотелось сталкиваться с кем-то из группы, чтобы они не задерживали его разговорами и расспросами о том, почему он так поступил. Ему хотелось лишь быстрее добраться до аэропорта, чтобы ни с кем не видиться, иначе, будет еще тяжелее уходить. Заплаканные глаза гитариста упали на гитару которая лежала на кровати рядом с ним. «Я не могу оставить её себе я должен оставить её ему…» Руки Антона потянулись к музыкальному инструменту и он взял его, рассматривая и вспоминая все моменты что связаны именно с этой гитарой. Сразу же в голове всплыл образ Арсения, играющего на этой гитаре, ещё до её покупки. Такой светлый счастливый, он улыбается и держит в руках этот инструмент даже ещё не зная, что скоро он подарит её своему любимому гитаристу и она останется у него, как он думал, навсегда. Также, Шастун вспоминал первые отыгранные концерты с этой гитарой, как нравилось ему играть на ней или просто держать в руках, вспоминая те самые ощущения, чувства счастья и радости когда ему принёс её курьер, как он прочитал записку, приколотую к кейсу с гитарой. Антон откопал у себя небольшой блокнот выдрал оттуда листочек и положил его на прикроватную тумбочку, после начал на ней строчить. «Дорогой Граф, спасибо тебе за тёплые моменты, слова и воспоминания, я всегда буду помнить о тебе, ты стал большой частью моей жизни. Я хочу, чтобы эта гитара осталась у тебя. Ты дал мне в этой жизни больше, чем я мог бы и мечтать. Знай, что я люблю тебя. Твой Ангел.» Быстро написанная, от руки, записка, корявым и почти неразборчивым почерком, была посланием для солиста и Антону хотелось чтобы тот, прочитая её понимал, что Шаст не держит зла на Арсения и испытывает, до сих пор, к нему теплые чувства и что не злится на него. Тяжело вздохнув и собрав все силы в кулак, он схватил чемодан, во вторую руки гитару и направился к выходу из номера. Парень быстро подошёл к соседней двери и стоял возле неё несколько минут, пытаясь собраться с силами, чтобы зайти туда вновь, оставить там гитару и навсегда покинуть жизнь Арсения и своей группы в целом. Но, наконец, собравшись с мыслями, он прикасается к ручке двери, открывает её и заходит. Подходит к кровати Попова и кладет на неё инструмент. В эту же секунду гитарист вспоминает про футболку, которую подарил ему солист. «Её я тоже должен оставить, она будет напоминанием мне о нём Так не должно быть, я должен оставить всё здесь, чтобы не вспоминать.» Антон быстро раскрывает чемодан и начинает там копаться, пытаясь найти футболку, ту самую. Наконец, в куче вещей он видит черную тряпку со знакомым рисунком. Это оказывается футболка, он достаёт её и рассматривает, вспоминает Арсения в этой футболке, себя в ней, в последний раз он её прижимает к себе, ощущает запах не только свой, но и запах Арсения, ему кажется, что он обнимает именно своего солиста. Становится неимоверно тяжело на душе, но всё же Антон кладёт её рядом с гитарой и быстро покидает этот номер. Возле отеля было припарковано какое-то такси с водителем. Антон подошел к нему и спросил, сможет ли тот довести его до аэропорта. За определенную сумму они всё же договариваются. Парень садится в машину, оставляя чемодан в багажнике. Понимая, что он больше никогда не увидит свою родную группу, на сердце становится ещё более больно. Хочется выпустить всё, что есть внутри, наружу, но Антон держится и понимает, что сможет выплеснуть всё только тогда, когда будет дома и желательно будет один. На телефон, который гитарист держал в своей руке, поступил звонок парень перевернул устройство к себе экраном и увидел на нём: «Граф.» Антону позвонил Арсений, но парень решил, что трубку он брать не будет, потому что он окончательно всё решил, и если сейчас снимет трубку, возможно, он передумает и захочет остаться, лишь бы быть рядом со своим любимым солистом, поэтому Антон просто убрал телефон в карман и продолжил смотреть в окно, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он действительно расплачется. Вот наконец такси паркуется возле аэропорта Антон расплачивается с водителем и направляется в здание. На ходу он достает паспорт и подходит к стойке регистрации где сидит молодая девушка. Шаст обращается к ней за просьбой, с вопросом, когда ближайший прямой рейс до Воронежа или хотя-бы, где-нибудь, с пересадками. Благо оказались билеты на этот на прямой рейс до аэропорта «Чертовицкое», который находился в тринадцати километров от самого города. В то время, когда гитарист уже сидел в самолёте и летел домой группа наконец добралась до гостиницы. Все до сих пор были в полнейшем шоке, особенно Арсений. Он даже не стал ни с кем разговаривать, а просто убрался, моментально, к себе в номер. Закрыл за собой дверь и сразу же увидел то, что лежит на его кровати. Аккуратно сложенная футболка и гитара, на которой лежала записка и нашему солисту сразу стало всё понятно. «Антон… Ну зачем ты оставил её? Где ты сейчас и куда делся…?» В глубине души стало так больно и пусто. Солист опустился на кровать и взял записку, которая лежала на музыкальном инструменте. Глаза начали бегать по небольшому белому листочку на котором корявым почерком было написано послание от его гитариста. -знай, что я люблю тебя… Черт! Проговорил мужчина вслух последние слова записки и крепко сжал её в пальцах, не позволяя себе скомкать послание и выбросить. Внутри все сжалось. -Я тоже люблю тебя… Шёпотом, еле слышно, сказал Попов, поджав губы и почувствовал на них солёный привкус. Впервые, за долгое время, солист позволил себе заплакать. Он тяжело выдохнул и после, громко, всхлипывающе вдохнул, раскрывая глаза, хватаясь за голову и сжимая тёмные волосы пальцами. Гитара и футболка, лежащие рядом, теперь навсегда остались воспоминанием об этом, для Арсения, вечно юном гитаристе Антоне, которого он до глубины души любил, любит и будет любить. Арс никогда не позволит себе избавиться от этих вещей. Они слишком стали дороги его сердцу. -Блять… Он ушёл, сука! Ушёл от меня навсегда… Попов опустил локти на колени, на которые капали слезы, а плечи солиста подрагивали от беззвучных слез. Глаза давит, ком в горле не даёт нормально дышать, сердце сильно колотится, руки трясутся. Арсений не знает, куда себя деть. Сейчас лишь хотелось сесть в машину и поехать туда, куда ушёл Антон. Хотелось найти его, прижать к себе, высказать все, и никогда больше не отпускать. В дверь номера солиста послышалось три тихих стука. «Арс, ты как?» Голос Димы едва привёл в чувство Попова, но он даже головы не поднял, лишь тихо ответил, так, чтобы барабанщик его услышал. -Поз, уйди, пожалуйста. «Понял.» Послышались шаги, отдаляющиеся от номера. Судорожно трясущимися руками, Арсений достал из штанов телефон и набрал номер Антона. Гудки. Лишь долгие гудки и никакого ответа. -Черт…! Телефон был швырнут на кровать. Делать было нечего. Это значило одно — Антон не хочет его ни видеть, ни слышать. Возможно, спустя десятки, сотни попыток дозвониться, парень все-таки возьмёт трубку. Но что Арс ему скажет? Что любит его? Он однажды уже так сказал. И вот, во что это вылезло.

***

Антон стоит на пороге своей квартиры, он даже не помнит, как добрался до туда. Он не знал, дома ли его родители. Но все же делает три неуверенных стука в дверь. Слышаться шаги. Звук открывающегося замка. На пороге показывается мама. Она удивленно смотрит на сына, не понимая, что он делает дома, если у них сейчас, скоро, начнётся крупный тур по России. -Антон? Ты чего тут, сынок? На лице мамы выражалась радость и некое счастье, она не видела сына несколько месяцев. -Здравствуй, мам, да кое что произошло, я тебе чуть позже все расскажу. Я очень рад тебя видеть. -Ну не стой на пороге, Тош, проходи. Мама отошла и пропустила сына в квартиру, закрыла дверь. Тот, тут же, мягко и крепко обнимает родительницу, чувствуя её тёплые руки на своей пояснице. -Я соскучился, мам, очень. Рад, что я снова дома. Папа здесь? Мать отпрянула от сына и посмотрела на него снизу вверх. -Нет, в ночную уехал сегодня. Давай раздевайся, проходи. Кушать будешь? Пока Антон скидывал с себя кроссовки, мимолетно ответил. -Нет, мам, спасибо, не лезет. Я пойду пока, вещи разберу. Надеюсь, вы с папой не успели занять мою комнату? Гитарист натянуто улыбнулся, ожидая ответа. -Нет, что ты. Там все, как и было в день твоего уезда. Я заходила туда, только полы помыть, да пыль протереть. Кстати, Антош, я что-то гитары твоей с тобой не вижу, ты же её из рук почти не выпускал, всегда что-то там настраивал. Тебе же её, вроде как, ваш солист подарил? Арсений, да? Внутри стало ещё тяжелее. Мама напомнила парню о нем. Арсений. Это имя теперь будет всегда больным эхом отдаваться в сердце Шастуна. Антон не подал виду, что слова матери как-то плохо подействовали на него. -Да мам, Арс подарил — Арсу она и вернулась. Давай, иди на кухню. Поставь, пожалуйста, чайник. Я сейчас приду и все тебе подробно расскажу. -Хорошо, Антон. Мама удалилась на кухню, а Шаст пошёл к себе в комнату. Стоило открыть дверь, так сразу же нахлынули воспоминания. В этой комнате много что произошло. Первый поцелуй нашего мальчика, первый секс, даже первая, крупная ссора с родителями была именно здесь. Эта комната была неким убежищем от всего мира для Антона. Он любил запираться в ней, поиграть на гитаре, иногда пел. Голос, кстати, у нашего гитариста был не хуже, чем у Арсения, но он больше любил играть, нежели петь. Парень прошёл в свою комнату и устало кинул чемодан, куда-то в сторону. Опустился на кровать. На стене висели распечатанные, совместные фотографии с группой, футбольный шарф, подаренный Димой, старая гитара, обычная струнная, стояла в углу. Антон опустил локти на колени и упёрся лицом в ладони. Тяжело выдохнул и потёр глаза. «Я неправильно поступил. Нужно позвонить Стасу и все объяснить. У нас же… Блять, да какой у нас? Уже у них. У них тур на носу, а я слился, причём так резко и без объяснений. Завтра же, нет, даже сегодня позвоню ему. Мама ждёт.» С этими мыслями парень поднялся с кровати и вышел в коридор, проходя на небольшую кухню. -Садись, Антош. Мама сидела за столом, где стояли две кружки: мамина и Антона, также, на которой, была распечатана совместная фотография со всей группой. «Нет, вот её я никогда не выкину.» Парень сел за стол и охватил кружку окольцованными пальцами, кольца на которых звякнули о бортики. -Ты мне хотел что-то сказать? Гитарист выдохнул и посмотрел на маму. -Да, мам. В общем, я ушёл из группы. Глаза родительницы округлились. Что что, а этого она никак не ожидала услышать. Сын ушёл из группы. Он выступал с ними больше пяти лет, они стали семьёй друг для друга. А теперь все? -Как это, Тош…? Ты чего? -Мам, так было нужно. -А какая причина всего этого, какая? Ты же так сильно хотел быть частью группы, Антон? Это же твоя мечта с детства. Вы столько вместе проделали. Я не понимаю, почему? -Мам, не наседай. Пожалуйста. Я расскажу все. Только обещай, что не будешь сильно злиться. -Обещаю. Мама даже отодвинула кружку в сторону и принялась слушать сына. -Я влюбился. -Влюбился? И кто эта счастливица, из-за которой ты решил так кардинально все изменить? -Мам… Антон замолчал, подбирая слова в голове. -Это не она. -Не она…? -Нет. В общем. Это Арс… Мама не то, чтобы была в шоке, она была лишь немного удивлена. -Арсений? Ваш солист? -Да, мам. Это он. Ты наверняка видела тот концерт, на котором мы, ну… Поцеловались. -Видела конечно, прямой эфир же был. Отец не видел, на ночной смене был. -Да, вот, именно после этого концерта Арс признался мне в чувствах, я не принял их, подумал, что это наваждение. А потом он ещё несколько раз говорил мне, что я нравлюсь ему, даже сказал, что любит. Я все отвергал его, пока сам не понял, что влюбился. Он стал отдаляться от меня. Мы поцеловались всего два раза, но мне этого хватило. Мне очень тяжело находиться рядом с ним, когда понимаешь, что он тоже любит, но вы не можете быть вместе. Это разрушит карьеру обоим. Я по настоящему полюбил его. Поэтому, не смог остаться в группе. Мам, я пойму, если ты осудишь меня, выгонишь, не станешь разговаривать со мной, я с этим уже ничего поделать не смогу. Я и правда люблю его. -Тош, ну что ты такое говоришь? Как я могу осуждать тебя за то, что ты любишь? Какая разница кого? Ты мой сын, единственный и самый лучший, я буду любить тебя всегда таким, какой ты есть у меня. Но, у меня есть одно условие. Парень удивился такому ответу, понимая, как он сильно любит свою мать, на его глаза навернулись слезы, одна выкатилась и оставила влажную дорожку на щеке. -Мама… Спасибо… -Антон, только не реви, не могу на это смотреть. Сама расплачусь потом. Мама положила свою руку на кисть сына и сказала. -Ты позвонишь Арсению и обо всем ему расскажешь. Ещё ты позвонишь продюсеру и объяснишь ему, почему так все вышло. Они не должны думать, почему ты так резко собрался и ушёл. Ты меня понял? «Эх, мам, придётся звонить…» -Хорошо, мам, я понял тебя. -Молодец, сын. Давай, тебе надо отдохнуть. Иди, сейчас же всем звони и ляг поспи. -Ладно. Антон крепко обнял родительницу и ушёл к себе в комнату. Сев на кровать, он нащупал в кармане джинс свой телефон. Долго, очень долго думая, он все-таки смирился и начал искать в контактах номер телефона Арсения. Ещё немного подумал, тяжело выдохнул и все-таки, хоть и очень дрожащими пальцами нажал на кнопку вызова. Долгие гудки. Никакой реакции. Гитарист уже хотел сбросить, но на другом конце все-таки появилась реакция. До чёртиков взволнованный голос солиста послышался в трубке. «Антон?»