Июность

Знаешь, меня зацепила такая вещь: Ты говорила однажды, что времени года В мире, в котором живёшь, не четыре, а шесть. Как-то сложилось, что каждое - женского рода Год начинается с Лёгкой. Тогда лепестки Крутит несдержанный ветер тепла, и нежно Солнце касается кожи. Его легки Блики на листьях, ещё молодых и свежих. Ты говорила, что Лёгкая - дней черед Смеха и радости. Кажется, всё возможно! Словно ты знала, что скоро произойдет Встреча меня и тебя под весенний дождик. Дальше приходит Томная. Там жара, Время блаженной лени, песка и пляжей, В медленном темпе: есть, плавать и загорать. Как ветеран-гедонист со столетним стажем! Томная - лучшее время неспешных ласк Где-то под шумом теплого летнего моря. Томная - время, тогда проводившее нас В ласковом зное к началу любовных историй. После - Надёжная. В ней есть свой чёткий план В календаре на опавших осенних листьях, Радость от точного знания, где и когда Время работать, играть, отдыхать и трудиться "Время движения, время идти, менять" - Ты говорила, крутясь на проектах странных. Но Время всегда было найдено на меня В самом насыщенном, в самом забитом плане Дальше шла Грустная эра. Минор. Борьба Снега с дождём, тьмы со светом, здоровья с болезнью. Ты тосковала, терялась, корила себя, Каждый твой вздох тяжелел, становился болезным. В бегстве от мрака мы ночью включали свет, Прятались в модной одежде и книжных развалах. Ты со слезами тогда ожидала рассвет, С нежностью мокрый рукав мой потом целовала. Слезы стихали. Застойная будет потом: Мир укрывается белым, безликим, чистым Холодом режет лёгкие, кажется, что Можно в сосульку в открытом окне превратиться. Мы укрывали друг друга. Горел огонь. Ждали весны (новой Лёгкой), глушили какао, Ты ни у дел становилась и нервной, и злой И иногда ни за что на меня огрызалась. Только страшнее Критической времени нет, Той, что собой заменяет эпоху Застойной. То ли в ней радуга, то ли в ней дождь, то ли снег. Дикая смесь всех времён и разгул межсезонья! Так же и ты: поцелуи, а в голосе сталь. Как ты цеплялась за власть и меня (что осталось)! Ты говорила, что жаль. Что безумно жаль. Что ты теперь говоришь, если мир ограничен кристаллом!? Молний разряд на скалах давно утих И в тишине, по-весеннему чистой и звонкой, Плакала рыжая девочка. Новый стих Звездами падал на темное небо Лёгкой.