Иной Финал

      Плач младенца сливается с женским возгласом в одну напряженную мелодию. — Продолжайте. — монотонно повторяет дроид. — Вы прекрасно справляетесь, разрывов тканей нет. — готовит подложку для малышки и стерильную салфетку. — Да неуж-жели... ах! — кое-как добавляет молодая женщина, начиная задыхаться от натуга. Откидывается назад от бессилия и закрывает глаза. — Голова круж... — недоговаривает, плохо реагируя на болевой спазм. — Родная... — Энакин подбегает с сыном на руках и взывает к супруге. — Я здесь, с тобой. — говорит уверенно и ждет ответа. Люк начинает пронзительно кричать. Так, что это требование отражается в Силе и его чувствуют джедаи. Сердце Падме отзывается на детский плач ускоренным биением и внезапным пробуждением. Молодая женщина открывает глаза и видит перед собой встревоженное лицо мужа. Скручивающая боль уходит в самый низ, вызывая тяжесть. — Сейчас... — бормочет Любовь Леонидовна и делает глубокий вдох. Начинает тужиться и рычать. Дроид использует акушерские щипцы, чтобы достать младенца и устроить его на подложке. — Остается послед. — начинает быстро удалять остатки слизи. Несколько секунд осматривает второго ребенка. — Девочка не кричит. — пробует постучать кончиком металлического пальца по чуть окровавленной щечке. — Что случилось? — Энакин передает еще кричащего сына Оби-Вану и возвращается к дроиду. Растерянно смотрит на свою дочь, которая не подает признаков жизни. — Дайте мне ее! Быстрей! — приказывает Амидала, игнорируя усталость. Она хватко берет младенца голыми руками. Чуть опускает головкой вниз и пару раз шлепает по ягодицам. На второй шлепок, девочка хрипло возмущается, избавив свое горло от крохотного сгустка слизи. — О, Сила! — выдыхает от облегчения Скайуокер и возвращается к супруге. Как только Люк слышит громкий плач сестры, то тут же успокаивается и начинает мирно кряхтеть в ожидании материнского тепла. — Это последний раз, когда я присутствую на родах. — тихо говорит Кеноби, посмотрев на младенца в своих руках. — Даже не рассчитывай. — тут же отзывается Любовь Леонидовна. — Тебе их еще крестить и вторую компанию... годика через два, — она тихо смеется и обнимает дочь, которая и не думает успокаиваться. — Ты смотри, какая шумная. — через зевок, говорит молодая мать и развязывает пояс сорочки у груди. — Ее первую надо покормить. — Падме раскрывает полы тонкой ткани, своими вялыми пальцами. — Будет Лея или Лейка — тридцать грамм налей-ка. — последнюю фразу произносит шепотом, а потом поднимает голову. — И чего вы вылупились? — спрашивает, заметив пристальные взгляды джедая и своего супруга. — Оби-Ван! — кричит Энакин, очнувшись от лицезрения налитой женской груди. — Отвернись! — Да что сразу я?! — дергает плечами мужчина, прижимая к себе Люка. — Сам-то зачем таращишься? — отворачивается и выдыхает с раздражением. — А мне можно. — отзывается Вейдер, осторожно погладив лобик затихшей дочери. — Я смотрю, тебе многое можно. И даже без разрешения... — Вы уйметесь?! — встревает Амидала, нахмурившись. — Орете, как коты облезлые, вот серьезно! — осматривает вначале мужа, а потом переходит на Кеноби. — Оба патлатые, в помятом дранье, хрен каких времен. Будто на месяц в запой ушли. Позорище! — Родная пожалуйста. — обращается к ней Энакин. — Я обещаю, что буду более внимателен к своему внешнему виду и позабочусь о вас. — смотрит с таким обожанием в глазах, что Любовь Леонидовна соглашается взять перерыв, но последнее слово оставляет за собой. — Все вы такие. Вначале обещаете, голову кружите, а потом трезвеете. — Но это правда. — Скайуокер склоняется над молодой женщиной, чтобы поцеловать в губы. — Я действительно сделаю все, чтобы... Оба резко замолкают, даже перестают дышать. Подозрительная тишина мгновенно предупреждает молодых родителей. Глаза Падме широко раскрываются. Она поворачивает голову и смотрит в сторону выхода, где в открытом проходе замирает Кеноби с Люком на руках. Похоже, что его раскрыли. — Ку-у-да? — спрашивает сенатор, растянув слово требовательным голосом. Оби-Ван, уже трижды успевший выругаться про себя, с неохотой разворачивается. На ум не приходит ничего, кроме попытки изобразить ванильного дебила с невозмутимой, максимально естественной улыбкой. — Э-э... — джедай пытается подключить все свое актерское мастерство. — Так я... ребеночка показать. — намекает на сенатора Органа и гран-мастера Йоду. — Положи моего сына в люльку. — не своим голосом, требует Вейдер, ухватившись за рукоять светового меча. Его глаза моментально меняют цвет и накаляют воздух в каюте. Несколько встроенных в стену светильников гаснут, а потом и вовсе лопаются под давлением Темной стороны. — Зайчик, да тебя уже малышом не назовешь. — пылко отзывается Любовь Леонидовна, осмотрев молодого супруга. — Мальца кормить надо. — обращается к Кеноби, который никак не может избавиться от комка в горле, лицезрея внушительное перевоплощение своего ученика. Энакин забирает у Падме притихшую Лею, при этом, не сводит пожелтевших глаз с Оби-Вана. — Прошу прощения. — мужчина осторожно передает первенца матери и разводит руками в примирительном жесте. Что сказать. Он собирался «под шумок» забрать Люка, дабы выполнить волю гран-мастера, но не получилось. Да и Вейдер уж слишком страшным показался. — А теперь о делах... — громко сообщает Амидала, зевнув в конце. — Возвращаемся домой на Корусант. Свяжись со своим... как его? — спрашивает у Энакина. — Пал... Попал... — прищуривается, вспоминая знакомую фамилию.— Тьфу, пусть Пал Палычем будет. Так вот... — Вы имеете ввиду императора Палпатина? — переспрашивает Кеноби, не справившись с первоначальным шоком. «У этой женщины точно крыша поехала, после родов. Правильно я сделал, что по молодости не вляпался в подобное!» — А ты кого-то другого знаешь с таким дурацким именем? — шутливо интересуется Любовь Леонидовна. — Как кличка для побитой псины. — прикладывает Люка к груди. — Да вы... — Отвернись! — встревает ревнивый Вейдер, как только жена частично оголяет свои прелести. Оби-Ван хлопает себя ладонью по лбу и отворачивается, не веря в еще больший абсурд. — Вы хоть понимаете, кем является этот человек?! — пытается достучаться до сенатора с Набу. — Он Владыка Ситх, уничтоживший Орден и Республику! Если он узнает, что вы живы и родили чувствительных к Силе детей... — Разумеется узнает! — перебивает джедая Амидала. — Мой муж на него работает! И ему положена премия с оплаченным отпуском. — смотрит на Скайуокера с дочкой. — Как-никак, я тут генофонд новой Империи поднимаю, так что хрен горбатый меня благодарить должен! — Это вы Сидиуса хреном... — Кеноби приходится прервать свой вопрос, чтобы прокашляться от никак не проходимого шока. — Мне плевать, кто этот дед. Сидиус, черт или хрен горбатый. — уверенно излагает молодая мать. — Надо будет, я лично с детьми к нему приду и телевизионщиков притащу с собой. Пусть только попробует материнский капитал отжать, еще и квартиру с машиной выбью для молодой семьи. — Вы себя слышите?! — не унимается Кеноби. Он разворачивается и вытирает слезы с глаз, боясь представить, что эта женщина может учудить по прибытии на Корусант. — Да, как только вы вздумаете вернуться, вас убьют! Неужели не боитесь... — Слушай. — Падме делает глубокий вдох и продолжает. — Три месяца назад, я лично отжала деньги у завотделением за переработки в прошлом году. Я ничего не боюсь, — говорит она с колоссальной уверенностью. — Но... — Оби-Ван, это решение моей супруги и я его полностью поддерживаю. — заявляет Энакин, положив уснувшую дочь в подготовленную люльку. — Если Сидиус вздумает причинить вред моей семье, то его даже молнии Силы не спасут. — сжимает руки в кулаки и от этого жеста, в воздухе трещит что-то невидимое. — Удавлю, как насекомое. — Ну так патлатый тебе поможет. — заявляет довольная Любовь Леонидовна. — Только прежде, наведаетесь в бар и рождение двойни обмоете. — Джедаи не пьют. — менторским тоном, сообщает Кеноби, решив оградиться от разговора про старого ситха. Достаточно с него безумия. — Кому ты врешь? — спрашивает Амидала, передав уснувшего Люка Энакину. — Да по глазам видно, что за шиворот регулярно накидываешь. Скайуокер раскрывает губы от удивления и смотрит на учителя. Лицо мужчины моментально заливается таким ярким румянцем, что даже борода не спасает. Бедный Кеноби не может ничего сказать в ответ, растеряв и даже позабыв извечные клятвы Кодексу. Посттравматический синдром все-таки дает о себе знать. — Ничего. — подбадривает Падме. — Поживешь у нас какое-то время, пока я с горбатым договорюсь, а там и зайчик подсобит. Устроишься на работу и все наладится. — опять зевает и откидывается назад, укрывшись покрывалом, которое ей успел передать дроид. Оби-Ван продолжает молчать, потому что начинает понимать, что это все, на что он сейчас способен. — Предупреждаю, набухаетесь до соплей — не пущу за порог. Ясно?— уточняет уставшая молодая женщина, позволив супругу себя поцеловать. — И никаких стриптизерш! Если что, оплачивает патлатый. А теперь, дайте мне отдохнуть и сами проспитесь. — Я скоро вернусь. — говорит Энакин, ощущая небывалый покой в душе и неимоверную уверенность в собственных силах. Он еще раз целует любимую и уходит вслед за учителем. Его жена и дети дают такой сильный внутренний удар, прямо в сердце, мотивируя скорее решить все проблемы. Страха больше нет, есть восторг и желание шутливо надрать Оби-Вану зад. Что он обязательно сделает в баре. Металлическая рука падает на плечо джедая и чуть дергает в приятельском жесте. — Ну, рассказывай, когда ты успел стать экспертом в выпивке? — наигранно серьезным тоном, интересуется избранный.