Сборник Драбблов

      В Большом зале Хогвартса царили шум и гвалт, как это всегда бывало, когда начинался обеденный перерыв. Юные волшебники и волшебницы отдыхали после занятий, беспечно болтали и поглощали приготовленную домовиками еду. Они с оживленным интересом обменивались последними сплетнями, свежими новостями, колкими шутками и шпаргалками. Повсюду витали смешинки, восторженные девичьи шушуканья, легкие перемигивания, возгласы споров и мечтательные вздохи первых симпатий.       Черные мантии, пестрые галстуки, острые умы – новый виток в мире магии, юные колдуны, решительно настроенные изменить мир.       В дверь крадучись и стараясь быть как можно незаметнее вошел смотритель замка. Он плавно двигался между столами и, выцепив наметанным взглядом нужные макушки, славировал к дальнему столу и, остановившись возле двоих юношей, склонил к ним голову так близко, чтобы только они и смогли расслышать его слова.       — Малфой, Поттер, — обратился он к ученикам, — вас вызывает директор.       Не оборачиваясь на голос, темная и светлая макушки дернулись, и мальчики, мигом оставив неоконченную трапезу, поспешно встали и, понурив головы, будто заранее подставляя их под сечь, проследовали за смотрителем.       — Ты, что ли, опять что-то натворил? — просипел белокурый мальчик и дернул за рукав своего спутника.       — Клянусь, я ни при чем! — округлил глаза тот и выдернул руку.       — Ты же знаешь, если будет как в прошлом году, отец меня просто убьет! — тихо прошипел блондин и поджал губы. — Ты слышишь меня, Гарри? — опять дернул он мальчика за рукав и грозно нахмурил белесые брови с таким характерным надменным изгибом.       — Да отвяжись ты! Говорю же, я был паинькой, — резко дернулся Гарри и пошел чуть быстрее за смотрителем, но плечи виновато опустил под взглядом буравивших его сзади гневных глаз.       Несколько лестниц, поворотов юноши шли как на казнь, медленно и вздыхая. Каждый думал о своем. Один, что если повторится прошлогодняя история, то он точно останется без полетов, а другой о том, что вечно во всех бедах винят его, хоть ты и будь тысячу раз ягненком и вообще даже ни разу в этом году ничего не поджег и не спалил — сплошная несправедливость!       — Директор ждет, — притворно елейно протянул смотритель и впустил учеников в лифт.       Тряхнув плечами, словно храбрясь напоследок, мальчики вошли внутрь в напряженном молчании.       — Если я останусь опять без метлы, ты покойник, Гарри, — уже возле директорского кабинета зло процедил блондин и смело толкнул дверь, так быстро, что Гарри ничего не успел ответить, хотя на языке крутился добрый десяток ругательств в адрес этого кретина. Наградил же Мерлин...       — А, ребята! Проходите, — громко приветствовал их директор и улыбнулся, от чего у обоих вошедших немного отлегло от сердца — может, еще и обойдется. — Малфой. Поттер. Как ваши успехи?       — Спасибо, сэр, все хорошо, — одновременно ответили оба юноши и переглянулись. Такое с ними было частенько, ловить мысли и слова друг друга — обычное дело для этих двоих.       — Вот и славно, — положил руки на стол директор и жестом пригласил располагаться.       — Вы, наверное, не догадываетесь, почему я позвал вас сегодня? — лукаво спросил он и достал из ящика конверт.       — Нет, сэр, — опять синхронно ответили оба и тревожно переглянулись. Казалось, что туча обошла стороной, в этот раз и их позвали не распекать за очередную шалость.       — Вчера я получил письмо от вашего отца, Эридан, — он посмотрел на белокурого юношу, сразу замечая, как в глазах того мелькнула детская опаска. — И от вашего, Гарри, — перекинул он взгляд на второго мальчика, который тоже так явно встревожился после его слов, — Так вот, ваши родители решили, что пришло время, что вы достаточно взрослые уже, чтобы сходить к карьеру. Оба мальчика вздрогнули и снова переглянулись.       — Зачем, директор Забини, зачем нам идти к карьеру? — робея спросил Гарри.       — Скажите, мистер Поттер, вам известно, в честь кого вам дали ваше имя? — строго спросил директор и чуть привстал с своего места.       — Да, сэр, меня назвали в честь моего прадеда, великого мага Гарри Джеймса Поттера, — ответил юноша гордо.       — Верно. А ваш брат Эридан? Ему известно чей он потомок? — посмотрел директор на второго юношу.       — Да, он... — кивнул Гарри, но Эридан перебил его, немного заносчиво вскинув подбородок.       — Я знаю, сэр, кто был моим прадедушкой, так же хорошо, как и Гарри. Оба наших прадеда были величайшими магами и лучшими профессорами нашей школы. Их портреты висят в галерее, сэр, это знают все.       — Очень хорошо, Эридан, очень хорошо. Ты прав, ваши прадедушки сэр Гарри Поттер и его супруг лорд Драко Малфой известнейшие волшебники в мире магии, и да, они преподавали в нашей школе много лет назад, кстати вместе и с моим дедом, — директор улыбнулся и развернул конверт.       — В письме ваших родителей просьба. Они хотят, чтобы я рассказал вам немного больше, чем написано в учебниках о ваших предках, и еще чтобы я отвел вас в особенное место и именно сегодня, — он тепло улыбнулся и подошел ближе к ребятам. — Расскажите, что вы знаете о своих прадедушках?       — Ну, я знаю, что Гарри Поттер победил темного лорда, победил в войне. Потом он учил других магов здесь, заключил брак с прадедушкой Драко, и они оба тут преподавали, а потом появились наши дедушки Джеймс и Скорпиус, а дальше... — он пожал плечами.       — А дальше они умерли, — спокойно подсказал Эридан. — А у деда Джеймса родилась Меган, а у деда Скорпа мой папа Арктур, а потом появились мы, — поддел он локтем Гарри.       — Ты абсолютно прав, Эридан, так все и было в общих чертах. За исключением одной детали, — он понизил голос до загадочного шепота. — Гарри Поттер и Драко Малфой не умерли! — тихо, но торжественно сказал он и улыбнулся, наслаждаясь произведенным эффектом.       — Эридан и Гарри удивленно переглянулись и взялись за руки. Несмотря на частые ссоры и совершенно разные нравы, мальчики были очень дружны и близки. Ровесники, они всю свою пока недолгую жизнь были рядом, вместе росли, учились, узнавали мир. Самое долгое их расставание было в прошлом году, когда Эридана отправили на месяц одного в летний лагерь полетов. Он был очень умел в этом деле и мнил себя уже чуть ли не первокласснейшим ловцом, что, конечно же, было не так, но он очень старался. Полеты были его жизнью. Полеты, музыка и Гарри... А Гарри… Гарри был просто Гарри, у него и так все получалось, даже стараться не приходилось, что страшно раздражало Эридана, раздражало и восхищало одновременно. Потому что там, где ему что-то давалось, достигалось через упорный труд и зубрежку, Гарри было просто дано — талант. И это не могло не очаровывать, особенно учитывая то, что сам юный Поттер совсем не был зазнайкой и выскочкой. Гарри и Эридан дружили крепко и мечтали никогда не расставаться.       — И как это так они не умерли? Больше ста лет прошло, — фыркнул Эридан и недоверчиво дернул уголком губ.       — Ведь это невозможно, сэр, — смягчая грубость брата, вежливо добавил Гарри.       — Все возможно, когда речь идет о настоящей любви и волшебстве, — ответил директор Забини и, подзывая мальчиков следовать за собой, вышел из кабинета.       Легкий апрельский ветерок встретил их на школьном плато, так уже одуряюще пахло весной, и даже мелкий дождик и сырость не портили ощущений, ярких, приятных чувств расцвета, скорого солнца, радости, каникул. Гарри и Эридан шли след в след за директором, им было весело и интересно, ничего не понятно, но совсем не страшно. Наоборот — маленькое приключение, тайна, загадка, семейная легенда, ну и, конечно, возможность увидеть карьер, что еще не удавалось ни одному пятнадцатилетнему ученику, да и вообще любому ученику. К карьеру ходить строго запрещалось, под угрозой отчисления, о нем ходили разговоры — шептались, что на дне этой, казалось, бездонной ямы живет чудовище, а иногда говорили, что, наоборот, на вершине скал бродит темный дух... кто его знает, что там было на самом деле? И вот, увидеть это место своими глазами, побывать там — это был подарок судьбы. Теперь им точно есть чем хвастаться! Перемигиваясь, оба юноши сгорали от нетерпения и предвкушения чего-то удивительного.       — Вы расскажете нам, почему мы идем к карьеру? — не выдержал Эридан, он всегда был очень нетерпелив и слишком эмоционален, а порой даже излишне дерзок в общении.       — Да, сэр, расскажите нам, пожалуйста, зачем мы туда идем и почему именно сегодня? — мягко добавил Гарри и сжал в руке холодные пальцы Эридана, как всегда чуть успокаивая его.       — Говорят, что именно в этот день ваш прадед Драко сделал предложение вашему прадеду Гарри, — ответил директор не оборачиваясь. — Осталось немного. Уже не далеко, — сказал он, быстрым шагом пересекая поле у озера и сворачивая к тропе, что вела к карьеру.       Дорожка была извилистой, и чем ближе они подходили к скалам, тем каменистее она становилась, всё меньше травы, всё больше валунов, и будто четче слышалось эхо шагов, все звуки стали более гулкими, а воздух разреженным.       — Странное место, — передернул плечами Эридан и вновь почувствовал легкое касание теплой руки Гарри, такой привычный жест между ними, ласковое одобрение, забота в неуловимом почти прикосновении. Эридан всегда знал, что бы ни случилось, Гарри рядом, он его крыло, и даже простое это касание вселяло в юношу покой и уверенность. «Ты рядом», — как азбукой Морзе шло через его пальцы. «Всегда», — получал он ответ.       Тем временем они вышли из густого пролеска и замерли у края отвесной скалы. От такого зрелища у обоих юношей сбилось дыхание. Огромные скалы, уходящие высоко в небо, так высоко, что вершин видно не было, они были укрыты облаками, и только зоркий глаз мог бы разглядеть контуры этих вековых пик, а перед взором простиралась необъятная пропасть — сам карьер. Он уходил глубоко вниз, насколько хватало глаз в зияющую темноту. Со стороны, откуда пришли ребята, был лес, а с других сторон вокруг стелились голые пустоши, и кое-где местами виднелись выжженные проплешины на земле. Все это выглядело пугающе, словно древнее колдовство, забытое место, таинственное, куда почти не ступала нога человека.       — Вот мы и пришли, — развернулся к мальчикам директор. — До заката еще есть время, присядем? Я расскажу вам что знаю.       Гарри и Эридан нехотя расцепили руки, ничуть не смущаясь этой своей привычки в моменты тревоги держаться друг за друга, и расселись на камнях, следуя примеру директора и кутаясь посильнее в вороты мантий.       Ветер гулял в этих местах почти шквальный, ледяной и протяжно завывал в многочисленных пещерах и гротах, что испещряли древние скалы сверху донизу. Этот непрекращающийся гул тоже немного пугал и навевал мысли об одиночестве и покинутости. Эридан сорвал возле себя маленький лютик, еще совсем ранний, но уже ярко-желтый и вселяющий надежду, кусочек солнышка на ладони. Он вложил цветок в руку Гарри и улыбнулся, без слов говоря брату: «Все будет хорошо».       — Когда -то давно ваши прадеды испытали много лишений, — негромко стал рассказывать директор. — Они прошли войну, оба сражались, оба многое потеряли... Все это вы, конечно, хорошо знаете и не только из учебников, но и из историй своих семей. Это не тайна, что Гарри и Драко сражались по разные стороны и долгие годы считались врагами. Как уж было на самом деле, теперь вряд ли кто знает, но всем известно, что после войны они почти сразу обручились и потом долгие годы жили вместе, любили друг друга, сообща преподавали в нашей школе, многое в ней изменив. Вы, наверное, слышали песни про легендарных воинов-возлюбленных, да и книг много о них написано, есть даже автобиография, созданная самим вашим прадедом Малфоем, из которой ясно, что жизнь их была наполнена друг другом, что оба они видели счастье только вместе и потому не расставаясь жили в стенах Хогвартса. Здесь выросли ваши дедушки — сыновья Гарри Поттера и Драко Малфоя, здесь они делали свои первые шаги и, конечно, тоже учились. Все то, что было потом, все события записаны уже вашим дедом Джеймсом, который был непосредственным участником и даже помощником. Он бережно сохранил рукопись, что составил в те дни. Рукопись старая, но она хранится по сей день в архиве школы...       — И что там было? О чем писал дедушка? — как всегда не вытерпел Эридан и лихорадочно подергал ногой, желая ускорить повествование. Ведь все, что говорил до этого директор, он и так прекрасно знал. И мама, и отец часто рассказывали историю их великих предков, об их избранности, об их любви и верности друг другу. Они ставили в пример Эридану ум и ловкость, красоту и страстность прадеда Драко, показывали ему с малых лет портреты и сочинения, его научные работы. И Эридан всегда гордился своими корнями, он понимал, что это честь —родиться в такой семье, честь и ответственность. Отец часто говорил, что именно в нем, в Эридане, как ни в ком другом, хорошо проступают черты лица, порода и стать лорда Малфоя. Что Эридан самый настоящий Малфой от макушки до кончиков аристократичных нервных пальцев. Он и сам видел это поразительное сходство с прадедом — взгляд, овал лица, тонкий рот, цвет волос, и лишь разбавленные матерью темной синевой глаза отличали его от полного, почти колдографического сходства с Драко Малфоем, чья голубая необузданная кровь бурлила в жилах юного Эридана, так же как в его брате кипела золотая кровь великого мага Гарри Поттера. Его брат Гарри тоже с гордостью носил громкое имя своего великого пращура, который, судя по всему, снова выжил. Гарри тоже был невероятно схож с ТЕМ Гарри Поттером и имел из-за этого немало проблем в школе, так как портрет сильнейшего из волшебников украшал стену главного зала и был предметом частых подколок в сторону ничем пока не отличившегося Гарри Поттера второго. Его так и дразнили — Гарри Поттер второй, подтрунивали, что в его-то возрасте, к пятнадцати годам, его прадед был уже настоящим воином, искуснейшим колдуном... а он?! А он просто Гарри. Не одну и не две драки затевал из-за этих насмешек над братом Эридан, он вообще был горяч и скор на расправу с обидчиками и по этому поводу часто гостил на директорском ковре, но не так часто, конечно, как сам Гарри, имевший удручающие родителей и преподавателей склонности к взрывчатым веществам, заклятьям огня и вообще любил все поджигать, испепелять, разносить в клочья, порой даже не специально, и лишь холодная рука Эридана могла утихомирить этот пожар в крови Гарри, его аккуратные руки, длинные пальцы без всякого волшебства тушили этот костер, охлаждали пыл, гасили пламя, ласкою усмиряя дикий нрав. Иногда достаточно было одного ледяного взгляда, и ярость или задор Гарри развеивались прахом, он мягко улыбался, разводил руками и прятал подальше свои опасные склонности и умения. Обитатели Хогвартса даже и не знали, как обязаны они Эридану Малфою, и сколько предотвращено было воспламенений, драк и взрывов одним его легчайшим подманжетным касанием.       — В той рукописи описан ритуал, который ваши прадеды провели, не без помощи своего на тот момент уже очень взрослого сына Джеймса. Тогда, на склоне лет, уже совсем в глубокой своей достойной старости, прожив невероятную, яркую жизнь и предчувствуя дуновение смерти... — директор вздрогнул и посмотрел ввысь, в закатное алое небо, — они не хотели расставаться. Не гибель, не смерть страшила ваших предков, а разлука друг с другом. Есть такой обряд, — чуть громче и немного торжественно заговорил директор. — Когда двое любят истинной любовью, когда не мыслят разлуки и готовы на все ради того, чтобы остаться вместе навсегда... Этот обряд очень сложен и не под силу обычному магу, даже очень умелому и сильному. Навряд ли найдется более пары удачных его завершений. Но ваши прадедушки были чрезвычайно сильны, а главное, они любили, по-настоящему любили друг друга многие годы, всю свою жизнь.       Гарри и Эридан тревожно переглянулись. Оба они, конечно, ничего не знали о подобной магии, им казалось, что там, за чертой, все и кончалось, что обратно пути нет, а все иное лишь вымысел, сказки, легенда... И вот легенда воплотилась?       — Вашим прадедам удалось провести этот ритуал, они шагнули за черту рука об руку, шагнули с этого карьера во тьму... — директор замолчал и посмотрел на горизонт. Солнце скрылось уже наполовину, и красная его полоса четко отделяла линию скал от неба. У Эридана и Гарри побежали по телу мурашки, ветер усилился и хлестал их по лицам, путал волосы и края мантий.       — Они шагнули в бездну и возродились, — выдохнул благоговейно директор и посмотрел на своих учеников. — В рукописи Джеймса подробно описан и сам обряд, и место, и время, все заклинания и артефакты. Он описал все очень детально, а также свои чувства и ощущения в тот день, свой страх и ужас первых минут, когда он был уверен, что стал свидетелем гибели своих родителей, их падения и неминуемой смерти, но... Впрочем, дальше вы увидите сами, — улыбнулся он. — Я вас оставлю. Ничего не бойтесь и знайте, что если верить легенде, вы увидите чудо. Именно сегодня, раз в год, не чаще, это возможно только в этот день. И говорят, что тот, кто увидит это чудо, сможет обрести истинную любовь, любовь, подобную той, что сотворила это волшебство, — сказав это, директор Забини встал и покинул каменистый склон, скрывшись в пролеске, откуда они и пришли.       Гарри и Эридан тут же взялись за руки, сплелись пальцами и не сговариваясь подошли к краю пропасти.       Эридан чувствовал, как на кончиках пальцев Гарри скапливается огненное тепло, и сжал руку брата крепче: «Вдвоем не страшно. Я здесь», и легкое пожатие в ответ: «Я рад».       Ветер все сильнее и сильнее гудел в карьере, клонил деревья к земле, разносил бесконечное эхо от серых стен скал. Солнце почти село, и в тот момент, когда последним его лучом мазнуло по земле, оставляя только тонкую красную нить вдоль горизонта, раздался громкий рык и тут же нечеловеческий вопль. Рык слился с этим оглушительным граем, и, обернувшись на звук, дрожа, юноши увидели в небе Дракона! Он летел со стороны противоположных скал, оставляя густую тень от черных бесподобных крыльев, а рядом с ним, не уступая в величавости и грации, летел огненный ослепительный Феникс.       Эридан прижался к Гарри, а тот вдруг вскинул руки и закричал, заулюлюкал в мгновение понимая, принимая безумный красоты этот миг.       — Это они! — прокричал он Эридану и обнял его. — Смотри, смотри это ОНИ!!!       Высоко в небе в россыпи уже начавших проступать звезд кружили, ласкали друг друга крыльями, легкими касаниями ветра Дракон и Феникс. Они парили над карьером словно в невиданном танце воздуха, искр, облаков, своей неземной любви. Рык стал казаться курлыканьем, а окрик Феникса песней. Сливались крылья Феникса, алые и мягкие, с твердыми, черными, блестящими крыльями Дракона. Они кружили вокруг друг друга словно в водовороте, то выше, то ниже, то догоняя друг друга, то сталкиваясь и сплетаясь длинными дивными шеями.       Эридан в восхищении не сводил глаз с небосвода, с этих сказочных существ и чувствовал, как переполняет его восторг, как бьется шумно сердце в груди, готовое разорваться от охватившего его счастья. Сзади его обнял Гарри, окольцевал руками и примостил голову на остром плече. В этот момент мимо них, совсем рядом, в каких-то нескольких метрах спланировав вниз, пролетел черный прекрасный Дракон, и Эридан готов был дать голову на отсечение, что он ухмылялся, искрил задором, а следом вспорхнул чарующий алый Феникс, махнул, будто приветствуя их, крылом, и возле ног юношей крутясь и вздрагивая упало длинное переливающееся перо.       — Это нам, — шепнул на ухо Эридану Гарри. — Это подарок... и обещание, — потерся он носом о воротник шелковой мантии, и Эридан развернул к нему лицо и уткнулся лбом в горячий лоб Гарри.       — Навсегда, — шепнул он в пылающую кожу.       — Навсегда, — почти беззвучно ответил тот.