Востроянская рапсодия

𝕱𝖆𝖗 𝖋𝖗𝖔𝖒 𝖙𝖍𝖊𝖎𝖗 𝖑𝖆𝖓𝖉 𝖆𝖘 𝖙𝖍𝖊𝖞 𝖒𝖆𝖉𝖊 𝖙𝖍𝖊𝖎𝖗 𝖘𝖙𝖆𝖓𝖉 𝕿𝖍𝖊𝖞 𝖘𝖙𝖔𝖔𝖉 𝖘𝖙𝖗𝖔𝖓𝖌 𝖆𝖓𝖉 𝖙𝖍𝖊 𝖑𝖊𝖌𝖊𝖓𝖉 𝖘𝖙𝖎𝖑𝖑 𝖑𝖎𝖛𝖊𝖘 𝖔𝖓 © Sabaton — The lost Battalion

      Надежд нагнать основную флотилию, уже погрузившуюся в варп, не было. Небольшой эсминец практически дрейфовал, ассистенты навигатора приостановили приготовления — налетевшая буря по ту сторону реальности хоть и довольно резко пошла на спад, но всё ещё представляла серьёзную угрозу. Последнее время Имматериум буквально кипел. Командир Реддл снова был недоволен. Они отстали, связь то и дело прерывалась. Такими темпами на Истваан успеют только к самому концу операции. Дети Императора всегда всё узнавали первыми. Капитан Малфой намекнул ему на критерии отбора кадрового состава при их последней личной встрече. Том не сомневался в командовании родного легиона — но не собирался пренебрегать собственными мостами, Люциус всегда умел делать хорошую мину при плохой игре. Поэтому опаздывать было нельзя вдвойне. Он ускорил шаг, направляясь к себе. Большая часть команды собиралась на ужин, переходы и коридоры корабля были почти пусты. Кое-где попадались одинокие космодесантники и экипаж — но никто не задерживал на нём взгляда. Рассеянно скрипнул зубами, бедного астропата ему уже очень однозначно посоветовали оставить в покое. Оставалось только воспользоваться вынужденной задержкой и окончательно разобраться со своими подчинёнными. Их апотекарий Снейп исцелял силой постоянного брюзжания. Единственный технодесантник Грюм был себе на уме, но с тем уже работали. Макнейр, заместитель, был прост и предсказуем, как древко его любимой силовой косы. Он мог бы стать прекрасным союзником, если бы не спелся с проклятым Долоховым. Двое дружков в отделении были ему как кость в горле. Но основу нынешнего расклада он сам заложил ещё давным-давно. Реддл нахмурился, вновь вернулась настырная мигрень. Совсем как в тот день, когда он получил самое отвратное пополнение в своей карьере. Когда ровный и действенный механизм вертикали власти дал трещину. Примарх сказал: «надо четыреста девяносто тысяч космодесантников». Командоры ответили: «есть», и потащили всех, кто попадал под руку и под требования к кандидатам. Потом подросло новое поколение на родном Барбарусе, и больше таких манёвров не предпринимали. Но сброда в Легионе оказалось достаточно. Так, вместе с парой воинов из других подразделений к нему и попал тот, кого среди них вообще не должно было быть. — Роули, Дамблдор, Долохов… — Реддл пробежался по списку новоприбывших и выжидающе посмотрел на своего заместителя, — этот не с Терры? — С Вострои, — просто ответил Макнейр, — из того разномастного набора, там новобранцев откуда только нет. Скептический взгляд холодных голубых глаз был яснее любых слов. Реддл, пусть и потерявший почти весь личный состав своего отряда, таким подчинённым явно не был рад. Как позже выяснилось, Дамблдор и был тем, кто подобрал востроянца. Мелькнула язвительная мысль о странности того, что за столько лет Альбус даже не получил должность сержанта. Старик разговаривал с кем-то в переходе ярусом ниже, и Реддл отвёл раздражённый взгляд, когда понял, что тот его заметил. Тяжёлые шаги ещё долго разносились по полутёмной галерее после того, как командир исчез из виду.       Альбус вздохнул и терпеливо продолжил разговор о корабельном устройстве. Несмотря на некоторую назойливость, этот новичок был весьма эрудирован и в будущем, возможно, мог бы стать технодесантником. Их начальник снова пребывал в уже привычном для него мрачном расположении духа. Оставалось только гадать, кому прилетело на этот раз. Сам же Дамблдор тоже попал в негласный список неугодных по каким-то неясным причинам. Эти интриги не вызывали ничего, кроме раздражения. Он помнил каждого из своих подопечных — в конце концов, за долгие века не один и не два необстрелянных новобранца при нём превратились в закалённых воинов. Взять например Долохова. Дамблдор с первого взгляда понял, что тот подойдёт. Их прежняя рота выполняла задание в окрестностях Ока Ужаса, причина, по которой они завернули на Вострою, давно стёрлась из памяти. То ли пополнить припасы и залатать раны, то ли ещё за чем-то. Но зато выполнили план по поиску пополнения — легион снова нёс потери, а новых полков с одного лишь Барбаруса отчаянно не хватало. Правда сначала будущий кандидат не выразил никакого желания присоединяться. Буквально. Этот нищий востроянский мальчишка, впервые увидевший космодесантников в своей никчёмной жизни, всерьёз собирался противостоять им с куском арматуры. Тому было не более одиннадцати-двенадцати лет, но в глазах сполна читалась тяжесть жизни в низах индустриального мира. Их цвет поначалу показался ему каким-то блёклым, светло-карим, но стоило вытащить мелкого на свет, как Альбуса передёрнуло. От рождения в тени химзавода ли, или по иным причинам, но те были практически янтарными. В его жестоком, волчьем взгляде будто промелькнул отблеск взора самого Примарха. И Дамблдор не ошибся. Реддл, впрочем, тоже.       Их первая совместная операция потребовала от уже обстрелянных новичков всей возможной стойкости. Они зачищали планету от орков, после многодневной схватки бушевала сама земля. Этот мир был довольно-таки тектонически активным, и серия бомбардировок отозвалась землетрясениями и сдвигами. Люди Реддла держали огневую точку в руинах древней крепости, методично выкашивая полчища зеленокожих. Обстрел тяжёлыми химическими снарядами расколол и без того неустойчивое плато — поперёк выжженой пустоши разверзлось глубокое ущелье. Орки не отставали — примитивные боеприпасы из какой-то нестабильной взрывчатой смеси рвали всё на своём пути. Под один из таких и попал Макнейр. Убеждённый сторонник ближнего боя и пехотного наступления, он косил врага направо и налево — пока ударная волна от целой связки гранат не отшвырнула его на самый край пропасти. Не успел даже понять, откуда та прилетела — как уже ощутил леденящее дыхание километровой бездны за спиной. Земля ускользала, с виду цельные покатые уступы под ничтожным усилием рассыпались в песок. В потоке пыли и обломков он отчаянно пытался удержаться хоть за что-нибудь. Наконец кое-как затормозил, уперевшись правой ногой в каменистый выступ. Рукам тоже нашлось, за что ухватиться. Похолодевшие пальцы в латных перчатках сработали быстрее, чем мысли в голове. Уолден осторожно попытался нашарить себе опору левой ногой, но землистый обрыв казался совершенно ровным. Левой ноги не было. Двое космодесантников озирались в поисках своего сержанта. Один резко обернулся, нацелил болтер куда-то в отравленный туман. — Мужики, я здесь! — встревоженный голос Макнейра отчётливо разлетелся по вокс-каналу, — на краю, где трещины! Уолден попытался подтянуться, но опалённые камни предательски содрогнулись. Стоило ему вытолкнуть себя руками чуть сильнее — и он однозначно грохнется в бездну. Бесполезная окровавленная культя, в которую превратилась его левая нога, была слишком короткой, чтобы дотянуться до ближайшего хоть сколько-нибудь устойчивого уступа. Действие аварийных стимуляторов заканчивалось, отголоски болевого шока и чудовищной кровопотери понемногу всплывали в сознании. Оставалось лишь дожидаться помощи. — Отходим! — командный окрик Реддла поставил точку. На радарах показалась новая орда. Космодесантники покорно отступали к крепости, но не без тяжести в душе — до умирающего брата было рукой подать. Что ж, Макнейр достойно завершил свой путь, пережив три набора в отряде. — Мы успеем за ним, командир… — подал голос Скабиор, но тут же был оборван: — Долохов, мать твою, иди обратно!.. Крупный силуэт в подпаленной серой броне целенаправленно направился к краю. Перекатился в сторону от гранаты, ускорился. Выстрела самодельного лазгана даже не заметил, увернулся от снаряда потяжелее. Подобрался к самой пропасти. Макнейр почти смирился с тем, что погибнет так бесславно — даже не забрав с собой никого из ксеносов. Кольнула горькая мысль о том, что Реддлу ничего не стоило отдать приказ вытащить его. Чуткий слух уловил шаги, удар по земле и какие-то шорохи. С другой стороны расселины уже гремела орочья орда, наверняка какой-то разведчик заметил его и решил поглумиться напоследок. Макнейр покрепче вцепился в неустойчивые уступы и приготовился сражаться до конца. Ошибся. Родимый серый шлем с расставленными дыхательными решётками. Их новобранец, совсем ещё молодой, на броне считай что и нет отметин — тот осторожно распластался на рыхлом обрыве и вполне уверенно тянул ему руку. Его война продолжается. Макнейр схватился за протянутую перчатку, наконец найдя недостающую точку опоры. Тот без труда вытянул его на устойчивую землю. — Спасибо, — только и выдохнул он. Незнакомый космодесантник коротко кивнул и взвалил раненого на плечо, кое-как придержав одной рукой. Вокруг уже рвались снаряды, гул и грохот орочьих машин сотрясал истерзанную землю. Уолден пытался не создавать ещё больших неудобств своему спасителю, но все силы уходили на то, чтобы сохранять сознание. Действие медикаментов закончилось, оставшийся кусок бедра горел изнутри. Ему даже сгоряча показалось, что в глубине раны что-то шевелится. Самое страшное было позади — он не остался там, в пыли и клочьях ядовитого тумана. — Ты ещё и ногу с косой мои прихватил… — Макнейр заметил другую ношу только когда они уже были в крепости. Остальные братья вовсю отстреливались, апотекария выдернули с позиций незамедлительно. — Клади его сюда! — Снегг смахнул с каменной плиты какие-то бумаги и принялся доставать инструменты, ощерившись ворохом скальпелей и пил, — только учти, что у меня даже близко не апотекарион. — Ну анестезия-то есть? — Долохов передал ему потерянную конечность. — Только местная. Держи крепче, — чёрные глаза смотрели сосредоточенно и почти отрешённо, апотекарий полностью погрузился в свою работу. Макнейр сбросил шлем дрогнувшей рукой. За стеной разорвался снаряд, крепость встряхнуло до самого фундамента. Желтоватое, пыльное небо всё было затянуто облаками. Апотекарий отогнул оборванный материал подкладки и внимательно осмотрел рану. Предстояло восстановить раздробленный сустав и вернуть на место осколки костей, отделив те от шрапнели. Наглый новичок не просто спас жизнь их сержанту — благодаря его своевременному нарушению приказа ещё была возможность вернуть тому ногу на место, обойдясь без аугментики. Макнейр держался стойко, лишь рваное дыхание и беспощадно скрипевшие зубы свидетельствовали о нечеловеческой боли. Быстрый укол мог лишь слегка облегчить страдания, но не более. Грубый уже кое-где схватившийся рубец пришлось заново вскрывать, щипцы и скальпели работали по живой плоти. Взвизгнула пила, из-под стального диска брызнула кровь. Снегг остановился и попытался что-то нашарить пальцами прямо в истерзанной ране, беспощадно выворачивая рваные края. — Тут мелкий ксенос, — апотекарий, как мог, перекричал грохот битвы, — прогрыз себе место и выпустил шипы! Макнейр всё-таки взвыл, Долохов молча вручил ему перевязь от болтера. Один из пулемётчиков заорал в общий канал — оружие заклинило. Двое космодесантников тут же бросились ему на помощь, принявшись швырять в беснующихся под стенами орков каменные блоки. Умолкнувший пулемёт представлял серьёзную угрозу — напористые твари имели все шансы влезть наверх, не опасаясь шквального огня. Апотекарий кое-как выдернул извилистый зелёный хвост орочьего отродья и намотал на руку. Это был один из сквигов, заменявших им биологическое оружие. Снегг тянул осторожно, но паразит лишь сильнее ввинчивался в тело, почувствовав приближающуюся гибель. Вопли оперируемого не мог заглушить даже толстый ремень, но по крайней мере зубы он себе не травмировал. Измождённый взгляд медленно проводил тяжёлый сабатон апотекария, упёршийся в каменный постамент. Космодесантник прикрыл глаза и глубоко выдохнул — рывок обещал по-настоящему чудовищную боль. — Рядом местные из планетарной обороны, — Долохов успокаивающе обнял раненого и слегка встряхнул, — хочешь, чтобы они увидели, как рыдает надежда человечества? Наконец притащили биотические гранаты. Ну, почти. Концентрированная горючая смесь отрав и токсинов была разлита по бутылкам из-под амасека, наскоро заткнутым масляными тряпками. — Кидаем все вместе! — Петтигрю раздал скудный запас смертельного оружия и одним махом взобрался на стену. Оркам, не успевшим ни перегруппироваться, ни прикрыться, ничего другого не оставалось, кроме как угоститься «Коктейлем Мортариона». Яростный залп одновременных взрывов превратился в настоящий пожар, летучие химические соединения образовали стойкий зеленоватый туман. Атака была отбита. Грохот, вой, вонь знакомых химикатов, голоса Снегга и его неизвестного товарища — всё смешалось перед меркнувшим сознанием. Макнейр лишь превозмогал, прижавшись горячечным лбом к прохладному обгорелому керамиту. Манипуляторы работали быстро и чётко, после соединения костей потерянная конечность наконец возвращалась на привычное место. — Сколько с ним возни, — пренебрежительно бросил Реддл. — Нахуй иди. Даже Снегг поднял взгляд ото швов, но грубоватый акцент сразу и однозначно сдал того, кто решился открыто послать командира по общему воксу. Реддл отмолчался, его взгляд не обещал ничего хорошего. — Давай за пулемёт, там стоять не надо, — Снегг закончил работу и наскоро обеззаразил инструменты. Макнейр кивнул, смахнул пот с пепельного лица и взял косу. — Вперёд, — Долохов ободряюще хлопнул того по плечу, — одна нога здесь, другая там! Уолден лишь хохотнул в ответ. И на всю жизнь запомнил, как легко бравый командир Реддл списал его со счетов. Через минуту же благополучно выкосил целую орочью когорту. Долохов сидел на каменном выступе у самого края осыпавшейся стены. Отстрелять магазин, пригнуться, перезарядить, повторить. Хаотично отступающая орда ксеносов постепенно, но всё-таки редела. Он с удивлением отметил, что стены их шаткой крепости дрожат не от новых толчков землетрясения, но от нестройного хора орочьих боевых криков. Нечеловеческий слух улавливал мельчайшие оттенки воплей варваров, безнадёжно пытаясь найти хоть какую-то закономерность. Если бы строй тех был организованным, если бы ноты были распределены по нему с максимальной эффективностью — они бы обороняли одни руины. Если не мелкую пыль.       Небольшая мобильная группа, предпринимавшая вылазку, не досчиталась бойца: — Командир, Грюма утащили! — Надо прорываться, технодесантник у нас один, — Реддл нарочито не заметил, как один из пулемётчиков повернул шлем в его сторону. Пока рядовой докладывал, где и как они потеряли самого ценного бойца, Скабиор провёл пальцем по бурому кровавому пятну на наплечнике того. Вонь ксеноса невозможно было с чем-то перепутать даже в обработанной химикатами атмосфере, это точно был кто-то из вожаков. Он рассеянно попробовал кровь на вкус. Эти чувства работали у него хорошо даже по меркам сверхлюдей. — Сможешь их найти? — снисходительно спросил Реддл. Он и забыл про это юное дарование из предыдущего набора. — Я уже их нашёл, — ухмыльнулся тот и надел шлем.       Предстояло преодолеть испещрённую воронками равнину. Выжженная земля, перепаханная бронетехникой и взрывами снарядов, тут и там образовывала отличные укрытия. Отступавшие орки скрылись в облаке пыли, где-то там таились и их передовые укрепления. Даже эти упорные ксеносы не выдерживали протравленной химикатами атмосферы, изнурение настигало гораздо быстрее, чем в привычных условиях. Спасательную миссию же представляли собой трое космодесантников. — Что скажешь? — Долохов выглянул из-за насыпи и жестом приказал остальным следовать за собой. — Там будет несколько варбоссов, — Скабиор принюхивался на бегу, — и мелочь. Остальные убежали в другую сторону. Петтигрю кивнул и выхватил цепной меч. В чистом поле был наскоро разбит лагерь. С виду орки не имели никакой внятной организации, в этом было как их некоторое преимущество, так и уязвимость. Ни дозорных, ничего — жёсткий отпор защитников крепости дезориентировал всю армию. Уродливое сооружение из листового металла приближалось.       Тем временем пленный Гвардеец невольно присутствовал на собрании варбоссов. Троица наиболее крупных зеленокожих вразнобой пыталась соорудить что-то вроде стратегии, безудержно споря и периодически швыряясь друг в друга разрисованными листами. Одна такая часть военного плана отлетела Грюму прямо в шлем, и он с сожалением отметил, что довольно подробная карта окраин крепости, кажется, была ранее использована в качестве туалетной бумаги. — Так, бойзы, — самый жирный орк наконец растащил своих коллег, — надо перерыв. — Надо, — поддержал его другой, — Дака-Ментий, неси сквигнью! Орк поменьше вынырнул из чахлых кустов и осторожно поставил на стол нечто неподвижное и четвероногое. Технодесантник пригляделся — это был очередной сквиг, кои заменяли примитивным ксеносам всё, что только можно. Главный варбосс же с почти детской радостью захлопал в ладоши, шуганул другого, некстати протянувшего вперёд старшего загребущие лапы, и медленно, вдумчиво тыкнул пальцем сквигнью. Раздался оглушительный хрюк. Орки покатились со смеху, очередь перешла к следующему. Грюм отчаянно пытался понять смысл этого действа, но на втором часу сдался и лишь уповал на милость Императора и болтеры своих братьев.       Оглушительный взрыв вынёс кусок наспех возведённой стены. В дыму и пыли двигались три рослых силуэта, короткие вспышки выстрелов отогнали прочь низкорослых защитников крепости. Внезапность вторжения, как и хаотичность перемещений налётчиков сбила с толку и без того поредевшую группу орков. Предположительно, эта ставка не принадлежала главному командованию — сидевшие в ней ксеносы по росту тянули разве что на орочьих лейтенантов. Один из варбоссов покачнулся и упал, сражённый смертельным выстрелом. Двое других переглянулись, почесали зелёные затылки и одновременно задали друг другу главный вопрос: — А кто таперича тут босс?! Петтигрю тем временем огляделся, вытащил из рюкзака банку и наспех закрыл туда сквигнью. Не из каких-то соображений гуманности, просто интуиция подсказывала, что вот это точно пригодится. Как и половина того, что он уже таскал с собой. Логичный и выверенный многолетним обучением ум технодесантника был близок к совершенному безумию, когда до истерзанного бессмыслицей сознания долетел рёв болтеров. Какой-то новобранец растормошил его и перерезал грубые путы траншейным ножом. Неожиданно вышедшее из-за ядовитых облаков тусклое солнце этого мира отразилось от широкого лезвия задорным ярким пятном. Они победили. Делёжка власти между орками грозила начаться в любой момент, и им стоило исчезнуть как можно скорее — чтобы не дать тем повода снова действовать сообща. Космодесантники дружно сорвались с места, буквально вывалившись через проём в стене. Позади уже разгоралась битва — обсуждение нового руководящего состава шло полным ходом.

*

      С того памятного столкновения, пожалуй, и начала складываться поганая компания. Реддл не без причины раз за разом слал Питера Петтигрю первым в атаку — этот слабак не заслуживал даже носить доспех Гвардии Смерти. Но тот упрямо отказывался умирать за Императора, выживая и превозмогая. Даже более того — получая уважение в глазах окружающих. Петтигрю как раз спускался на общий ужин, когда острый слух отвлек непривычный звук. Жужжание, рывок, падение — и вновь по кругу, будто в корабельной аппаратуре что-то заело. Космодесантник остановился и резко обернулся к одной из ниш, в полутьме что-то шевелилось. Всего лишь сервитор-грузчик, запутавшийся в проводах. Механический страдалец пытался продолжить заданный курс, но колёса накрепко замотались в тяжёлых чёрных шнурах. Петтигрю вздохнул и принялся осторожно распутывать хаотические узлы. Как бы остальные не шутили про то, что Питер к ним попал от Ультрамаринов по обмену, желание освободить всё Человечество от всех возможных угроз горело в нём неугасимым огнём. Пусть пухлые щёки не перекрыл даже генокод их худощавого Примарха. Обычные подколки над новоприбывшим сошли на нет, стоило тому проявить себя. И Петтигрю выдержал проверку боем безукоризненно — в глазах всех, кроме Реддла.       Тогда они сражались на выжженной химоружием планете. В безжизненной пустыне, изрытой траншеями и бункерами, тот чувствовал себя как дома. Стоило им занять одну из баз, как малыш Питер в тот же день нашёл тройку потайных ходов, прорытых явно не прежними защитниками, и с десяток незначительных уязвимых мест, о которых никто из них вообще бы не подумал. А потом даже организовал какой-никакой комфорт — по крайней мере тараканы под ногами не шастали и припасы не подъедали. Затем была серия вирусных бомбардировок, во время которых тот выполнил свою часть тактических задач просто безупречно. Отдельную благодарность коллектива получил под конец миссии, когда у Долохова навернулся дыхательный фильтр — поделился заранее припасёнными запчастями. Тогда-то Реддл возненавидел его окончательно и бесповоротно. Трагический случай, совсем как тот, который постиг их прежнего командира, его бывшего начальника Грин-де-Вальда, мог унести и эту проблему. Если бы не практичный и запасливый Петтигрю со своим бездонным рюкзаком!       Из не самых приятных воспоминаний Реддла выдернули наглым и бесцеремонным образом. — Командир, навигатор говорит, можно начать перемещение, — худощавый ассистент мог бы потеряться в своём просторном балахоне. Космодесантник окинул простого человека презрительным взглядом. — Меньше часа назад он говорил обратное, — тот не сдержался от раздражённой реплики не по делу, — что ж, начинайте. Парень кивнул и поспешил пойти прочь. Взгляд холодных голубых глаз вновь устремился к величественному пейзажу звёздного скопления. Он одержал здесь множество блистательных побед, впереди ждало ещё больше.

*

      Самая последняя их операция выдалась в цивилизованной системе — приведение планет к Согласию шло быстро и легко, только одну, самую дальнюю и аграрную, пришлось отбивать от вторжения ксеносов. Не самое обычное задание, но их отделение было к неосмотрительному врагу ближе всех. Тогда Реддл со страшным скрипом разрешил им задержаться на пару дней и помочь с уборкой — после городских боёв многие мирные застряли под обломками. Там, где обычные люди тратили целые часы на разбор завалов, их отряд справлялся за несколько минут. Этот тихий мир ещё даже не был полностью застроен. Когда пришло время улетать, местные провожали их, как героев. Скромный праздник на руинах и море цветов. Люди искренне благодарили своих мрачных спасителей. В потрёпанных доспехах те не видели ничего жуткого или отталкивающего, в отличие от многих других, иногда приходивших в ужас от внешнего вида бойцов Четырнадцатого легиона. Кто-то сказал, что серый, побитый несчётными боями керамит похож на каменные стены, защищающие людей от ужасов космоса. Скабиор был с этим полностью согласен. Если бы ещё у него самого получалось складывать слова так воодушевляюще. — Дамы, ну вы определитесь, — Макнейр дурачился, пользуясь вниманием троицы девушек. Петтигрю что-то жевал, разговорившись с местным поваром. Двое новобранцев с благодарностями тащили ящик свежих фруктов. Снегг ворчливо и придирчиво, пусть и в разы меньше обычного, пополнял запас медикаментов. Долохов бегло оглядел своих сослуживцев — все были на месте. Чьи-то лёгкие шаги привлекли его внимание. Даже не сразу определил источник звука — обычные люди в лучшем случае были ему по грудь. А девчонка-подросток и того меньше. — Спасибо вам, — одним махом выдохнула она, протянула кроваво-красный цветок и убежала обратно к своей семье. Он задумчиво проводил её взглядом — отец семейства только-только покинул госпиталь, тяжёлая шина не позволяла ему даже опереться на покалеченную ногу. Его жена, так похожая на их дочь, беспечно ворковала рядом. Что-то ёкнуло в груди. Наверное, после нагрузок последних двух дней сердца немного рассинхронизировались. Стоило восстановиться, а может и показаться апотекарию, пожалуй. Гвоздика была бережно припрятана за воротником силовой брони.       Отряд космодесантников бодро начал грузить оружие и припасы. Реддл отвлёкся от разговора с капитаном корабля и обратил внимание на непривычно цветастых подчинённых. — Что это? — грозно воззрился он на Питера. — Местные подарили, — молодой космодесантник с искренней улыбкой поправил пёстрое ожерелье из сплетённых цветов. В конце концов, никогда не стоило забывать о том, ради чего они на самом деле сражались. — Построились! Дамблдор едва слышно скрипнул зубами. За долгую жизнь повидал многое, но Реддл в своих способах наведения дисциплины уже давно ходил по краю. Будто считал, что лишь он один в отряде может понять, что для них всех лучше. Командир почти вальяжно прошёлся вдоль строя своих подчинённых, выбирая жертву. По протоколу имел полное право. Он остановился напротив нарядного бойца и небрежно бросил: — Рядовой Хомяк. Презрительная кличка, вручённая с самого первого дня — когда Петтигрю по ошибке выдали самый маленький шлем, и его недюженные щёки равно мешали ему как внятно пользоваться вокс-модулем, так и снять часть брони. Молодой космодесантник промолчал, уставившись в пол. — Ты же выполнил приказ очистить рюкзак? — лёгкая насмешка в вопросе явно указывала на его риторичность. — Да, сэр, — парень с готовностью кивнул. Макнейр насторожился и рассеянно поправил косу за плечом. Чтобы Петтигрю сам выкинул хоть часть честно собранного добра? Как бы командир не придумал нового способа почмырить мальца. — Показывай, — тонкие губы Реддла изогнулись в дружеской, но от того не менее неприятной улыбке. Тот покорно завозился с доспехом, открывая тяжёлый модуль. Прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем космодесантник наконец опустился на одно колено. Вышло немного неуклюже. — Судя по тому, как тяжело тебе держать равновесие, — Том нарочно тянул слова, — опять перевес. Петтигрю, ты хуже крысы. Какое дерьмо ты напихал туда на этот раз? Реддл с видом глубочайшего отвращения перетряхнул личные вещи того, лежавшие в свободных ячейках. — Спальный мешок, котёл, трусы, — при виде выглаженных светло-серых портков с линялой эмблемой Гвардии Смерти его взгляд буквально потемнел от злости, — и зубная щётка. — Но по уставу положено быть готовым сражаться в любой момент… — попытался было оправдаться Питер, но тут же был перебит: — Ты должен сражаться без зубной щётки! А если понадобится, то и без трусов! Макнейр скрипнул зубами. Даже должность заместителя не давала ему права выступать против командирам, но Реддл будто в упор не хотел видеть талантов своих подчинённых. Петтигрю не был тем, кто поднимет и лично поведёт отряд в атаку, но в обороне ему равных не было. Один лишь постоянный перевес брони из-за всего того, что он носил с собой по причине возможной нужности, указывал на выносливость этого новичка. Уолден поймал янтарный взгляд Долохова — борьба с очередной вспышкой ярости давалась тому как никогда тяжело. Тем временем издевательства продолжались. — Вот откуда ты? Из какой задницы Ультимы или, может быть, Обскуруса тебя принесло на мою голову?! — Я с Терры, сэр. Это было последнее, что Реддл ожидал услышать. — С какой Терры? — резко выдохнул он. — С Императорской… Петтигрю не отвернулся и не опустил голову, только попытался уклониться от разъярённого взгляда Реддла. Не глаза, а две безжизненные синие ледышки, настолько лишённые всех братских воинских чувств (да и прочих, в общем-то, тоже), что делалось почти жутко. — Хорошо. Поступила информация, что наши новые противники часто ставят взрывные ловушки. Так что ты будешь главным сапёром. Вот твой инструмент, — Том протянул ему сапёрную лопатку. Обычную, человеческую, в руках космодесантника от неё было немногим больше пользы, чем от зубочистки. — В тактиках нет разминирования путём принудительного самоподрыва. —  И что ты предлагаешь? — командир немедленно переключился на новую жертву. — Выдать нормальные инструменты, — краток и корректен, Долохов изо всех сил старался выражаться цензурно и по инструкциям. — Боюсь, у нас нет другого выхода, кроме этого… — продолжил было тот. — Значит, найдём! — рядовой не дал ему договорить, — люди, вот главное оружие. Его нужно использовать, а не выбрасывать в пустоту! Снова-здорово. В этом вопросе они не соглашались никогда, включая всю возможную стойкость ради того, чтобы отстоять свою точку зрения. Альбус вздохнул и почти пожалел о том, что ещё не переселился в дредноут. — С таким гуманизмом тебе надо было идти к Жиллиману, — ощерился Реддл, — ах, постойте, стоицизм и дисциплина — это точно не про тебя. Тот хотел было продолжить возражения, но сдержался. — Знаешь, почему ни один из Легионов не набирает претендентов на Вострое? — снисходительность в голосе порождена непомерной гордыней, Реддл вцепился в свою любимую тему, — потому что вы генетически непригодны. Только пьёте и дерётесь друг с другом на своём замерзшем планетоиде… В мгновении неловкой тишины лязгнула латная перчатка, ладонь превратилась в кулак. Ни у кого не было сомнений, что в прямом бою Долохов оставит от своего командира разве что кровавую лужу на земле. В чисто гипотетическом столкновении, конечно же. Тот словно находил какое-то извращённое удовольствие в возможности унизить перед строем одного из лучших бойцов. Реддл вёл себя так, будто он был единственным, кто открывал доктрину их Легиона. — Не советую так злиться, — в лице Тома неуловимо мелькнуло что-то змеиное, — когда там у тебя был последний выговор? Долохов молча сверлил того взглядом в ответ. За прямое нарушение приказа. Кто ещё мог потащиться спасать из пожара гражданских после объявления о том, что Легион отчаливает через полчаса? За ним, правда, пошло две трети отряда, но не суть. — Твоё понимание низкого готика достаточно для того, чтобы осознать понятие «универсальный солдат»? — командир продолжил наводить свое виденье дисциплины. — Более чем, — отрезал тот. От грубовато-ровного говора, характерного для диалекта родной Вострои, он так и не смог до конца избавиться. — Тогда объясни мне, — вдохновенно начал куражиться Реддл, — как в него укладывается постоянная возня с гражданскими? Макнейр нахмурился, Петтигрю сочувствующе оглянулся. Бесполезные идиоты. Снейп, кажется, закатил глаза. Роули просто молчал. Его подчинённые — не предел мечтаний, но уже куда лучше. — Они — человечество, которое мы защищаем. Реддл резко рассмеялся, объяснять востроянцу очевидные для всех остальных доктрины уже не было никаких сил. Мрачно обвёл взглядом его броню, вложив в тот всё своё презрение. Дыр, зазубрин, подпалин и прочих трофеев на той было гораздо больше, чем на его собственной. Даже кривые следы кислотного дождя нашлись. — Хоть что-то, что ты делал в моём отряде с тех пор, как попал сюда, не было актом протеста? Долохов не ответил. Взысканием больше, взысканием меньше — он выполнял свой долг. Это зашло слишком далеко. Альбус откашлялся и шагнул вперёд. — Том… — Свободны! — оборвал его тот. Космодесантники поспешили прочь, никто не хотел общаться с командиром больше необходимого. Следующая битва ждала их далеко в сегментуме Ультима, перелёт до Истваана обещал быть довольно долгим.       Такова была обстановка накануне того рокового вечера, когда командир Реддл столь пренебрежительно размышлял о судьбах своих подчинённых, поднимаясь к себе.

*

      К Дамблдору сон совсем не шёл. За непроницаемыми ставнями бурлил варп, череда смутных неясных видений вовсе не способствовала здоровому отдыху. Последние дни он всё время ловил себя на мысли, что не может вспомнить что-то, что-то очень важное. В голове крутились обрывки указаний и былых операций, но далёкий голос, отдававший полузабытый приказ, был незнакомым. В реальности происходившего сомнений не было. Пурпурная молния прострелила рваное дымчатое облако, и в отдалённом рокоте несуществующей грозы он совершенно точно услышал какое-то имя. Его настоящее имя — Альфарий. Космодесантник резко поднялся с жёсткой кровати, задание наконец стало ясным, как день. Он поспешил одеться и, прихватив болтер, двинулся в машинный зал.       Реддл поймал себя на мысли, что до сих пор стоит у давно закрывшегося иллюминатора. Они наконец вырвались в варп, ноющая головная боль опять дала о себе знать. Он был лучшим из всех. Лучше необучаемого идиота Долохова, лучше клинического труса Петтигрю, лучше стареющего и страдающего от несовершенств прежних технологий Дамблдора. Ты лучше всех своих друзей. Очевидный факт, в этом не было сомнений. Но слышать голоса в голове не пристало даже таким великим воинам, как он — пусть те и говорили чистую правду. Прикосновение древнего разума из иного плана реальности весьма льстило. Реддл почти сразу догадался об одном из имён того, кто наконец обратил своё внимание на его свершения. Оставалось лишь дождаться смены путей.       Негласное указание не шастать по коридорам, пока корабль находится в варпе, не распространялось на столовую. Тут и там сидели компании по интересам, кто-то играл в настолку. Петтигрю, пользуясь выключенным состоянием сервитора-повара и полной свободой перемещений по кухне, химичил над банкой тушёнки в попытках сделать ту вкуснее. Он всегда уходил заниматься какой-нибудь хозяйственной работой, когда пребывал не в лучшем расположении духа. Жестокие слова Реддла застряли в памяти, и даже то, что Долохов попытался защитить его, помогало не сильно. Петтигрю одёрнул себя — с друзьями в отделении очень повезло, стоило больше концентрироваться на хорошем, чем на неприятных инцидентах. — Что думаешь? — Макнейр дружелюбно предложил тому начатую упаковку галет. — Долохов скорее умрёт сам, чем позволит погибнуть кому-нибудь из нас, — Петтигрю пожевал, остановился и осторожно подобрал слова, — наверное, я бы хотел, чтобы нашим командиром когда-нибудь стал он… Это ведь не подстрекательство к мятежу? — Конечно же нет, это лишь твоё мнение. — Не знаю, почему он на вас так взъелся, — Скабиор подсел к ним, — но после последних сцен рискну предположить. Наблюдательные серо-голубые глаза молодого космодесантника смотрели открыто и легко. Тот был тоже с Барбаруса — они быстро нашли общий язык, несмотря не некоторую разницу в любимых тактиках. Макнейр был классическим пехотинцем Четырнадцатого легиона. А Скабиор… Никто из них не был так хорош в преследовании и выслеживании врага. — Реддл как человек всегда был очень холодным и отстранённым. Мы вот отрядом держимся, — Макнейр окинул взглядом столовую, — а он в стороне немного. Я давно заметил. — Это тоже сыграло свою роль, — тот присоединился к нападению на галеты и разложил свой пакет с индивидуальным рационом, — ну, вот смотри, Петтигрю наш строй не возглавит, а следом за кем-нибудь пойдёт за милую душу. В глазах Реддла — слабость, слабость — значит загнобить. — Что за надругательство над идеями Легиона, — проворчал Макнейр в ответ. — Едем дальше, Долохов. Тут всё понятно, у него проблемы с дисциплиной. Я бы даже сказал, провалы — он просто неуправляемый, — космодесантник осёкся, заметив огромную тень, которая нависла над их столом и конкретно над ним, — без обид! — Сам знаю, — предмет разговора со скрипом отодвинул скамью и присоединился к ужину. — Ты же посмел выжить после того, как Реддл уже записал тебя в расход, — Скабиор ругнулся на своём, пытаясь открыть тушёнку, — то есть, он всё для себя решил, а ты вон какой оказался. — К тебе же никогда не цеплялся… — осмотрительно встрял Петтигрю, выставив на стол кружки с горячим и почти безвкусным рекафом. Довольствовались тем, что было — в службе снабжения опять всё перепутали, и обещанная поставка добра с аграрных миров должна была прийти ещё не скоро. Но зато пришёл отменный груз скромных фронтовых сладостей. Видать, какой-то другой Легион или подразделение Имперской Армии получили их еду. Командир Реддл, как только узнал о нарушении пищевого распорядка, немедля приказал убрать всё в холодильную камеру и ничего никому не выдавать. — Хотя сражаюсь я точно так же, как и вы, — подытожил Скабиор. Доел, о чём-то задумался и поднялся из-за стола, — получается, я выиграл спор с Мальсибером, что не получу от Реддла сегодня ведро дерьма на голову. — У него ещё весь вечер, чтобы это наверстать, — усмехнулся Петтигрю. Скабиор закатил глаза и двинулся к соседнему столу. — У тебя пара сухарей осталась, будешь? — Макнейр поскрёб пальцами в пакете со своими, ничего не обнаружил и нацелился на соседский. — Не, бери, — Долохов отставил опустевшую кружку. — Широка душа востроянская, — тот благодарно принялся за угощение. — Он прав, — космодесантник покосился в сторону уходящего сослуживца, — насчёт нашего командира. Как бы некорректно это не звучало. — Понимаешь, Реддл… Он, конечно, командир, и оспаривать этот факт я не буду, — Макнейр осторожно придвинулся ближе и понизил голос, — но его приказы привели бы меня в могилу. Без тактической необходимости — просто потому что по протоколу имел право как оказать помощь, так и бездействовать. Чем и воспользовался, а вот зачем — я не понимаю. — Сам знаешь, странные слухи ходят в последнее время, — Долохов кивнул, — ты думаешь, он тоже вступил?.. — Ничего мятежного я не думаю. Реддл безупречно служит нашему Примарху и Императору, — тот говорил и боролся с кипевшем в душе раздражением, — просто раз за разом методично выкашивает свой отряд по каким-то личным соображениям. — Я знаю тактики нашего легиона, так же как и ты. Может, в этих тайных ложах разработали что-то новое? Они оба прекрасно понимали, что бессмысленные потери личного состава этим точно не были. Но открыто объявить своего командира вредителем или идиотом? — Каждый из нас готов умереть в любой момент, это я запомнил, ещё когда впервые оказался на Барбарусе, — Долохов подвёл итог сдержанно, но прямолинейно, — сам выбрал свою смерть — ради освобождения человечества от тирании и ужасов Галактики. Не ради прихоти, даже если командирской. — Вот поэтому вопрос, чей приказ выполнять в самом крайнем случае, — Уолден доверительно усмехнулся, — для меня риторический. Корабль тряхнуло до самого основания. Где-то на нижней палубе завыла сирена и так же резко выключилась. — А вот и крайний случай, — Долохов помрачнел, надел шлем и выглянул в коридор. Всё было тихо, ни единого шороха. Слишком тихо. — Вы трое, за мной, — космодесантник кивнул своим приятелям, — остальные, будьте здесь. Мальсибер, выставь дежурных. — Это может быть просто какой-то сбой, — подал голос один из новобранцев. — Это может быть всё, что угодно, потому что мы в варпе, — он оборвал его беззлобно, но бескомпромиссно.

*

      Проблема произошла в машинном зале. Худо-бедно удалось выяснить то ли о попытке диверсии, то ли о неведомой поломке. Работники были в полнейшей растерянности, от командира не поступало никаких приказов. Среди боевых братьев уже не досчитались Дамблдора и Снейпа. Массивные двери огромного павильона открывались медленно, лязг металла в окружающей тишине звучал неестественно резко. Космодесантники готовились к самому худшему. Долохов шагнул во тьму первый, обнажив верный нож. В тенях стояла целая группа, кто-то лежал на полу. Причина отсутствия всяких звуков была проста и ужасна — на корпусах замерших генераторов поля Геллера зияли дыры от болтерных снарядов. — Мы вас ждали, — улыбнулся Реддл. — Что это значит?! — отчеканил Долохов, не опустив лезвия. Полутёмный машинный зал разделился надвое. Они, Реддл и его подельники, и труп Дамблдора между ними. В неестественном даже для глубин варпа мраке громко и отчётливо раздался вкрадчивый ироничный шёпот. — Ты так стремишься вершить судьбы других… А они как назло этого не ценят, не видят, что для них самих же лучше. Всюду слабость, — неведомая сущность почти беззлобно усмехнулась, — хочешь исправить? Их бывший командир застыл, уставившись куда-то перед собой. Лишь шептал как безумный — что-то о великом меняющемся пути и льстивые благодарности. Тем временем непостижимый собеседник продолжил: — Тогда скажи, пожертвуешь ли ты мне души всех, кто находится на этом корабле? Долохов крепче сжал рукоять ножа. Он не слышал ни привычного лязга пиломечей, ни грохота, ни слов кого-то из стоявших за его спиной — ничего. Кроме монотонного стука капель крови, падавших с воротника раскуроченной брони Дамблдора. В глубине души он знал, что тот ответит. Можно было сколько угодно мнить себя стратегом, но готовность швырнуть в топку жизни своих подчинённых — первый шаг во тьму. Всё замерло, на мгновение показалось даже что сама рокочущая буря вокруг корабля затаила дыхание. И без того бледное лицо Реддла озарилось, алчный взгляд заметался: — Жертвую. Начался ад. Корабль содрогнулся до основания, щиты окончательно пали. Какой-то крылатый демон неловко врезался в иллюминатор — лишь для того, чтобы проложить дорогу отродьям поменьше в потоке битого стекла. Потолок трещал, на верхнюю палубу безостановочно сыпались твари варпа. Отвратительные и зловонные, они оставляли за собой липкие лужи слизи и орды мелких болезнетворных мух. Долохов с рёвом рванул вперёд, занеся верный траншейный нож для смертельного удара — но был остановлен. Тяжеловесный демон вцепился в его левую руку, огромные челюсти сомкнулись мёртвой хваткой. Они с Реддлом никогда не ладили, и обстановка в коллективе была не лучшей, но всё можно было исправить. Всё можно было исправить до этого момента. Лицо бывшего командира было совершенно спокойным и даже возвышенным. Будто не он обрёк всех своих людей на судьбу пострашнее смерти. Янтарные глаза встретились с голубыми, и Долохов мог поклясться самой Террой и всей Галактикой — в тех не осталось ничего человеческого. Чудовище сомкнуло пасть, острые клыки противно скрежетнули по несгибаемому керамиту. Космодесантник резко развернулся и вонзил нож в гноящиеся дёсна по самую рукоять. Демон ревел и брыкался, удар летел за ударом, полупрозрачные линзы шлема заливало тёмной кровью. Хватка наконец начала ослабевать, и он смог высвободить руку в пожёванной броне. Бок длинного гротескного тулова был изрублен размашистыми наклонными ударами. Макнейр, кто же ещё. Вокруг закипел бой — жертвы не собирались сдаваться просто так. Реддл был уже далеко, окутанный тускло мерцавшим коконом из зеленоватой энергии и неистово роившихся мух. Таким же гнилым, как и его душа. Первым в расход пошёл Снейп. Извивающееся чудовище, чьи движения не подчинялись никаким мыслимым физическим законам, бросилось на него с потолка. Два страшных укуса по сочленениям доспеха — и вирулентный яд проник в кровь. Через пару мгновений всё было кончено. Скабиор отшвырнул от себя какую-то уже неподвижную массу, бегло выстрелил — летающая змея дёрнулась и забилась, болт прошил её почти насквозь. Подоспел Макнейр, тому хватило одного скользящего удара. Шаг в сторону, выпад, взмах косы снёс голову новому демоническому отродью. Петтигрю прикрыл его со спины, перерубив загребущие когти цепным мечом. Система ночного видения могла определить только меньшую часть демонов. Долохов палил из болтера во все стороны, по привычке ориентируясь на звук. Уродливая грузная тварь выкатилась из коридора и раскрыла пасть — едва ли не на всю ширину туловища. То, что он поначалу принял за плавники, на деле было клыкастыми ртами поменьше. Зря — три болта подряд истребляли любую угрозу. Неважно, была та материальной или же нет. Космодесантник притормозил, с отвращением заметив, как разлетевшиеся куски собираются вместе в ещё более гротескную конструкцию. Новая серия выстрелов лишь ненадолго помешала распадавшемуся кадавру воссоздать себя вновь. Удар за ударом, выстрел за выстрелом — остановить демона могло лишь полное уничтожение. Петтигрю увернулся от замаха немыслимой когтистой лапы, блокировал удар, разорвал дистанцию. Вновь по кругу, пока настырное чудовище наконец не подставилось — зубья пиломеча вспороли гноящуюся плоть. От смрада тёмно-зелёной крови было не продохнуть. Он обхватил рукоять двумя руками и упёрся сапогом в ещё трепыхавшийся труп. Прогнившие кости хрустнули, лезвие с трудом освободилось, Петтигрю отшвырнул от себя остатки демона. В общем хаосе и неразберихе осталась недоделанной только одна вещь. Небольшой ящик сахара и шоколада из последней поставки. Молодой космодесантник бросился прочь по переходу, сметая всё на своём пути.       Наверное, сам варп содрогнулся от той ненависти и того горя, которые охватили его, стоило только заветной крышке приоткрыться. Омерзительные приспешники демонов заразили своей порчей даже беззащитные, не причинившие никому вреда припасы — и без того тонкие и почти безвкусные плитки фронтовой сладости тонули в гнилостной зеленоватой слизи. Петтигрю не слышал, что орали в общий вокс его союзники. Он жаждал только мести. Сам корабль страдал от порчи демонов, отравленная кровь распространяла ржавчину и плесень. Тлетворные прикосновения варпа обращали в пыль все создания рук человеческих. Несгибаемый металл плавился без огня, искажался. Долохов весьма удивлённо проводил взглядом перекатывавшийся по полу непонятный предмет и на всякий случай прицелился в него из болтера. — Гидра Доминатус! — подмигнула ему голова Альбуса Дамблдора и укатилась прочь. «Ебаный рот этого варпа», — подумал он. На верхних палубах всё было ещё хуже — если в машинный зал прорвался условный отряд разведчиков, то жилые ярусы приняли на себя основной удар. Вдалеке ревела пожарная сирена, голоса в общем канале умолкали один за другим. Со страшным скрежетом рухнула вниз одна из потолочных панелей. Всё распадалось. — Что с навигатором? — окрик Долохова был прекрасно слышен и без вокс-связи. — Никто не знает! — Скабиор прицельным выстрелом снёс голову какой-то летающей дряни, — он не сможет долго вести корабль в таком пиздеце, надо выходить из варпа! Их оттеснили к самому переходу на нижнюю палубу, в общем канале стояла мёртвая тишина. Не хотелось даже думать о том, какая участь постигла остальных братьев. Макнейр попытался было связаться с кем-нибудь из команды, надиктовал общее объявление — но ответа не последовало. Ничего. Абсолютный ноль. — Если он вообще до сих пор ведёт нас, — потерянно проговорил Уолден. Будто в подтверждение его слов — полёт закончился. Они буквально вывалились из варпа в какой-то совершенно незнакомой системе, тусклый свет далёкой звезды пробился в залитый кровью коридор. Корабль встряхнуло — под ними медленно плыла планета, окружённая лазурной дымкой. — Где мы вообще?! — Петтигрю, с ног до головы вымаранный в демонической крови, наконец нагнал их. Остался верен себе — тащил в руках какой-то объёмистый мешок. Пробиваться на капитанский мостик означало рубить себе ту же самую дорогу в обратную сторону. Долохов задумчиво перезарядил болтер. — Если отступим, то сможем донести про предателей, — Скабиор отшвырнул от себя мелкого и уже мёртвого демона, махнул в сторону отсека десантных капсул, — или нас здесь всех перережут! — Долетим? — Макнейр рассеянно крутанул косу. Настороженность в его тоне была яснее любых слов — их дропподы не были рассчитаны на долгие полёты. Но подойти к неизвестной планете ближе не представлялось возможным. Последнее слово осталось за ним. — Должны. Стенная панель управления затрещала от удара кулака, и капсула наконец пришла в движение. Раздался вой сирены — люк под дропподом открывался, мертвенный холод космоса заполнил шлюз. Все, кто остался в живых, уже были здесь, Скабиор помогал Петтигрю перекинуть внутрь какие-то оставшиеся контейнеры. — Питер, блять, шевелись! — Долохов буквально ввалился в капсулу следом и захлопнул створку. С низким гулом начали работу системы корректирования полёта, и стремительное падение с орбиты началось. Прошло едва ли несколько секунд, пара датчиков предупреждающе моргнула — вошли в атмосферу. Долохов оглядел своих подчинённых. Тусклые отсветы бортовой техники скользили по однотипным шлемам, в ушах привычно загудело от перепада высоты. Запустилась система торможения — они приближались к поверхности планеты. Один-единственный дроппод нёсся навстречу своей судьбе.