Пока смерть не разлучит

      О том, что семья тьеры Велак крайне нуждается в средствах, говорить не требовалось, об этом красноречиво сообщала обстановка дома. Вернее, почти полное её отсутствие. В комнате, куда Йонаша проводила Элишка, разогнав домочадцев гневным блеском глаз, мебели практически не имелось. Кровать и тумба, причём явно позаимствованная из других покоев — уж слишком по стилю отличались. Над ложем подразумевался полог, но и только, чему Йонаш порадовался — не приветствовал он эти занавеси, лишь пыль собирают. Плюс дают шанс недоброжелателю подобраться к спящему незаметно.       — У вас красивый особняк, — проговорил Дворжек, пытаясь помочь девушке с началом беседы.       — Был. Пока здесь жили родители, — выпалила Элишка, запнулась, понимая только сейчас, насколько легко её можно обвинить в корысти. — Я… не только поэтому, я не думала, что… Девушка смотрела на Йонаша в полной растерянности и он потёр пальцами переносицу длинного носа. Магия всегда требует плату — если сейчас не отдохнёт, вскоре накроет дичайшей болью в затылке, такой, что взвыть захочется.       — Я понимаю, вы поддались порыву, действовали по ситуации. И это правильно, я вам действительно очень благодарен и готов помочь. Ваш поверенный намекал на какую-то пропущенную встречу… Вы должны денег? Сколько? Простой, в общем-то, вопрос поверг благородную тьеру в натуральный шок. Девушка снова покраснела, даже пуще прежнего, хотя, казалось бы, это вряд ли возможно. Надо же, — усмехнулся про себя Дворжек. — Взять в мужья преступника при полной площади народа не засмущалась, а тут стыдливость одолела.       — Хорошо, отложим эту тему до визита к законнику, — устало предложил Йонаш.       — Нет-нет, ничего такого, — девушка подняла подбородок повыше. — Просто в нашем кругу не принято обсуждать подобное. Но госпожа Тарок сказала…       — Мелена? Говорила с вами обо мне? — покачал головой Йонаш. Девушка внимательно всматривалась в его лицо, пытаясь отыскать открытую или замаскированную насмешку, презрение к неудачнице. Ничего. Колдун интересовался состоянием дел устало, ясно что из чувства долга. Если она не ответит, то настаивать и выспрашивать подробности не станет, как и предупреждала Мел, когда утянула Элишку поговорить.       «Если вам нужна помощь, милая тьера, скажите Йонашу об этом прямо и просто, без затей. Дворжак не тот человек, что будет догадываться и задумываться о ваших переживаниях». При этом молодая женщина покосилась в окно на силуэт собственного мужа.       «Да, впрочем, как все мужчины. И пишите мне, в случае чего. Даже если просто так, у Йонаша теперь снова есть шкатулка для отправки писем. Сказать прямо и просто, — вздохнула про себя тьера.       — Восемь злотых. Это в счёт погашения закладной на дом и участок, — выпалила Элишка, когда Дворжек уже открыл рот для следующего вопроса. — Я несла их сегодня утром, но меня обокрали. Девушка отвернулась к окну, сжала губы. Скулы обрисовались чётче, нарушая нежные линии овала лица. Не составляло труда дорисовать картину, чтобы понять, почему и как Элишка рискнула на площади. Сочувствовал ли Йонаш? Понимать, да, понимал. Но последние несколько лет он помогал по-настоящему отчаявшимся. Тем, кто не только потерял кров, родину, близких. Тем, кто голодал неделями, вынужден был скрываться, рискуя жизнью. Потому что в Глаилоре, пусть и не заявляя открыто, велась настоящая травля нелюдей. Фей, орков, гномов, полукровок всех мастей, а вместе с ними ведьм и магов преследовали и уничтожали. А тут — сёстры лишились нарядных платьев и десерта к чаю. Наверняка же всё решаемо, просто тьере, оставленной без наставников, не хватало жизненного опыта и настойчивости.       — Ясно. Думаю, не стоит затягивать с погашением долга, сходим завтра. Остановившись рядом с девушкой, Йонаш тоже посмотрел в сад.       — Ограда хороша, — прищурился. — У вас ведь в роду имелись маги? И дом достался вам — вашей семье — по наследству?       — Да, особняку около ста лет и он всегда принадлежал семье Велак. А почему вы спрашиваете?       — Прогуляетесь со мной до ворот? — вместо ответа спросил Йонаш. — Я проверю одну свою догадку. Ограда привлекла внимание Йонаша не затейливым рисунком из листьев и виноградных лоз, меж которыми кузнец искусно спрятал птичьи силуэты, хотя работа, без сомнений, заслуживала похвалы. От неё веяло старинным колдовством и даже сейчас, когда магический контур явно не наполняли силой несколько лет, заграждение наверняка выполняло ряд функций. Крыс и бродячих котов так точно разворачивала назад.       — Так я и думал, — довольно пробормотал Йонаш, когда один из кованных листьев, возле самых ворот, отогнулся, открывая взгляду небольшую плоскую нишу для заряженных кристаллов.       — Теперь главное контур замкнуть, и можно спать спокойно, — показал Элишке, как меняет старые кристаллы на свои. Именно этим он и занялся — завернулся в покрывало, на кровати без полога, и почти сразу же заснул. Что к нему подберутся незаметно, Йонаш как раз не опасался, активировал артефакт-защитник, заботливо упакованный в сумку запасливой Мел. Всего-то и нужно было — провернуть две составляющие деревянного стержня в разные стороны. По периметру комнаты замерцал невидимый для остальных охранный контур, заодно он глушил слишком громкие звуки, очень удобно. Отличные штуковины, не только эту, всякие-разные другие тоже, изобретал начинающий лэнтеронский артефактор*. Жаль только, что талантливый мастер пока учится в академии, по правилам не имеет права продавать патенты на свои изделия, только образцы, толком скопировать которые не представлялось возможным, — посетовал торговец в Дворжаке. Это уже укладываясь, уже в полудрёме. Спал Йонаш обычно рывками, чутко, но сейчас, после долгой дороги, перипетий с казнью и принятого зелья, погрузился на несколько часов в глубокое забытьё, из которого выскочил резко, словно в плечо толкнули. Зазвенело невидимым колокольцем ощущение тревоги, стряхнуло с постели желание ударить заклинанием в тёмный силуэт на пороге комнаты. Страх за собственную жизнь давно и прочно вплёлся в его повседневность. Убить Дворжака за последние пять лет пытались неоднократно — на беженцев и проводников вели охоту, устраивали засады, подсылали наёмников, но вот открыто казнить… после такого не скоро в себя придёшь. Он вспомнил где находится и почему в последний момент. Резко дёрнуло болью в кисть от браслета, блокирующего магию и Йонаш окончательно проснулся.       — Что вы тут делаете? — недовольный тон не скрывал, а голос спросонья звучал глуше обычного. Как ворон прохрипел. Элишка, сидевшая на крае стула у входа, вздрогнула. Поднялась, подошла к магическому щиту, постаралась рассмотреть в темноте лицо Дворжака.       — Я… пыталась вас разбудить, но вы не слышали. А подойти ближе не смогла, — девушка, до сих пор дивясь, вела пальцами по невидимой преграде. — Это тоже на кристаллах, да? Как ограда?       — Да, — ворчливо буркнул Йонаш, похвалив себя мысленно за то, что раздеваться особо не стал. Сунул ноги в сапоги и провернул артефакт в обратном порядке. — Что всё-таки стряслось? Ответ он и увидел, и услышал со стороны границ сада. Возле ворот, где они недавно прогуливались с тьерой, горел костёр. Оттуда доносились резкие выкрики, слова сливались в агрессивный шум, не разобрать, но догадаться можно было. А ещё время от времени в сторону дома летели горящие факелы. Поднимались вверх по дуге, но отскакивали назад, что собравшихся у костра, очевидно, здорово злило — кричали они тогда много громче.       — Не бойтесь, — Йонаш, мрачно глядя в темноту окна, прикидывал, собрались ли в кучу соседи сами, по велению души поорать «смерть колдунам» или за их спинами прятался умелый кукловод. — Если никто из жителей дома не разомкнёт контур, ничего эти крикуны не добьются.       — Зачем? Почему они это делают? Мы же здесь выросли, всю жизнь на виду, никому зла не делали… — в голосе девушки звенели сдерживаемые слёзы, хотя подбородок она старалась приподнять повыше. Только сейчас Йонаш заметил, что Элишка переоделась в домашнее платье из мягкой ткани. Стирали его явно неоднократно, отчего наряд плотнее облегал тонкую девичью фигуру. Выглядела в нём тьера совсем юной и беззащитной. Эта её беззащитность выводила из равновесия, сбивала с толку, а ведь Йонаш решил держаться по возможности отстранённо. Переждать пару недель, после наверняка отыщется возможность уехать.       — Потому что я чужак, а вы просто оказались не в том месте не в то время. Не принимайте на свой счёт. Толпа боится всего незнакомого, а значит опасного, но быстро всё забывает. Уверен, через пару месяцев ваши соседи станут здороваться, как ни в чём не бывало. Добавлять, что лучше бы им всем к тому времени оказаться подальше и от этих доброжелательных соседей, и от города в целом, Йонаш пока не стал, побоялся что девушка таки расплачется. Что в таком случае делать с незнакомой почти девицей, но законной уже женой он решительно не знал. ___________________ *начинающий лэнтеронский артефактор — речь идёт об Анджее Паковски («Во дворце заговор»)