Мама говорит, что я - ниндзя

             Ну да, порвала я эту жёлтую визитку, и дело с концом. Но-о-о нет же, эта мерзкая штуковина появляется и появляется. Уже третий день как карточка вскарабкивается из ада и терроризирует меня своим присутствием. Как она постоянно появляется? Я ведь уже пробовала её сжечь, порвать, скомкать, да и просто выбросить.        Старуха всё надеется, что я позвоню, или это просто пытка, раз я не соглашаюсь стать кем-то там «великим», а так она просто вымещает на мне свою злобу.        И, если раньше эта гадина появлялась по одиночке, то теперь, чем больше я выбрасываю, тем больше появляется. Выкинула одну? Появиться две. Выкинула две? Появится четыре. Четыре, блин. В двойном размере, блин, появились. Теперь я их прячу, но они всё равно появляются, и не только дома. Где бы я не находилась, они всё равно появляются: дома, в школе, в магазине… даже в туалете. Всё бы ничего, но главное чтобы родители не заметили, да и друзья тоже. А ведь сегодня после уроков я хотела поучиться у Маринетт делать кексики. Уж слишком они у неё вкусные. Если неожиданно визитка окажется в миске для теста, то конечно же это будет очень странно выглядит, хотя можно притвориться, что я здесь ни причём. А ведь действительно это так, не я же всё-таки туда её положила.              — Коралина, завтрак готов, — о, мамочка пришла. — Котёнок, ты всё ещё на кровати лежишь, даже не умылась, — а, ведь действительно, я все полчаса пролежала в кровати, ну я там… короче, это полезно, вот свою энергию берегу, чакры подсознательно раскрываю. Да и какой я ещё котёнок, люблю маму, но погоняло оскорбительное.              — Ну, маам, не котёнок же. У тебя же на них аллергия, и на меня тоже? — губы надую, чтоб ты подумала, что я обиделась.              — Вот именно, что аллергия. А ты мой — волшебный львёнок, — гладишь меня по голове? Приятно, ладно ради такого я готова на пару секунд стать кошечкой, но только для тебя, мамочка.              — Львёнок? Тип, потому что у меня знак зодиака такой. Даже вселенная меня объе, — ой-ой. Не матерись, не матерись. Чёртов язык. Мама, не смотри на меня так. Даже не понимаю, как смотришь. Видимо ты в ступоре. Не боись, сейчас всё разрулю. — ааа, меня объединяет с кошками. Ахах, да с кошками, хотя я не против и с собаками обняться. Объединиться. Хотя и обняться не против.               Ой, мам, чего ты это смеёшься, хотя главное выкрутиться успела.              — Ладно, львёнок, иди умываться, а потом завтрак.              — А что на завтрак? — надеюсь что-нибудь сладкое.              — Кофе с молоком и тост с джемом, — оу, не люблю джем, ну да и ладно, в принципе терпимо. Хотя мама же знает, что я его не люблю, кроме черничного. — Черничный джем, — о, мамочка, ты, что мысли читаешь?              — Клёво. Я кстати сегодня пойду к девочке, — могу ли я Маринетт называть своим другом? Ладно пусть будет. — Подруге своей.              — Хорошо. Зонтик захвати только. Вечером дождь обещают, — ненавижу дождь.              ***               Закончив водные процедуры Коралина уже собиралась пойти на кухню, но заметила на двери ванной снова жёлтую визитку, помянула Чёрта. Сорвала её, и положила в карман оранжевых домашних штанов.        Оказавшись на кухне девушка видит как её младший брат уже сидит за столом и поедает рогалик с маком, а мама сидит на подоконнике, где располагается ряд горшков с розами, и читает модный журнал, мечтая купить брендовую сумочку ограниченной коллекции. А вот отца на кухне не было.              — А где папа? — он не мог так рано уйти на работу. Ещё только семь часов утра.              — Дрыхнет. Сегодня ночью в его офисе устроили пожар, поэтому какое-то время отцу придётся дома посидеть, — проговорила мама, продолжая разглядывать сумочки в журнале.               Младший брат воспрял духом.              — Вот бы и в моей школе устроили пожар, — его глаза загорелись такой мечтой. Коралина положила свою руку на его плечо, чтобы утихомирить бойкий пыл мальца.              — Леонардо, помни, что это опасно. Ты или твои друзья могут оказаться в опасности, если вдруг окажется, что учителя — некомпетентные люди.              Коралина боится огня, как овца хищника. Даже спичку боится зажечь, а вдруг обожжется. Не понимает она людей, которые мечтают не идти в школу по причине пожара. Да она лучше кошку погладить, чем пойдёт в самое пекло. Хотя она там уже была, когда горел торговый центр. Она просто была готова по стенке лезть, чем оставаться в горящем здании. Что она, собственно говоря, и сделала.              — Ну, если ты будешь со мной в школе, то ты снова меня спасёшь. — самооценка Коралины всегда поднималась, когда брат восхвалял её. Она потрепала его по чёрным волосам, а после села за стол рядом с ним.              — Знаешь, что-то мне уже хватило. Наелась, так сказать.              — Кстати, мама, я, когда проснулся — увидел около своей подушки эту штучку, — он вытащил из кармана школьных брюк ту самую жёлтую визитку. Глаза девушки чуть не выпали из орбит, а женщина заинтересовано посмотрела на своего сына. — Не помню как это будет по-французски, но…biglietto da visita. Не знаю как она там оказалась.               Мать задумалась.              — Дорогой, у тебя ночью окно было открыто. Может залетела. Мы всё-таки на втором этаже живём.              — Наверное, — пожал плечами. Маме было интересно, что там было написано, поэтому попросила, чтобы он ей передал её.               Коралина застыла, как статуя, даже не дышала, ожидая дальнейших действий. Если бы она выхватила визитку, то это вызвало бы подозрения.        А там были те самые слова «Сато Джун — Ваш вечный хранитель…»        Мать двоих детей рассмешила эта фраза. Девушка не понимает, что её заставило смеяться.              — «Ваш вечный хранитель» — гадалка что ли? Помню была у одной. Говорила, что у меня будет свой личный самолёт. Пока я его что-то не вижу. Шарлатаны обычные. Хотя визитка стильная, такая в минималистичном стиле.               Коралина облегчённо вздохнула, что её во-первых ни в чём не подозревают, а во-вторых мама подумала, что это всего лишь обманщица. Девушка тоже хотела бы в это верить, но увы она сама всё видела своими глазами.              — Львёнок, может сходим? Весело будет, — а вот такого предложения её дочка не ожидала.              — Не хочу, — решила ничего не придумывать, сразу отказалась.              — Эх, ну ладно, — Леонардо уже закончил есть, даже не слушая их разговор. Ему больше было интересно беседовать о компьютерных играх.- Дорогой, тебя проводить до школы? — сын отказался, по той причине, что уже договорился пойти с другом, хотя на самом деле ему просто было стыдно идти с мамой. Не по пацански как-то это. Так он считал. — А тебя проводить, Львёнок? — мама по-доброму улыбнулась.              — Не, мне уже пятнадцать лет. Сама доберусь, — уже пятнадцать лет. Да, это ведь так много.              — Выросли, мои детки, — женщина пустила воображаемую слезу, вложив в неё свою гордость за детей.              Леонардо уже ушёл и за это время Коралина успела поесть и переодеться в школьную форму, снова надев свой любимый голубой кардиган. Любимый, потому что однажды ей сказали, что голубой ей очень даже к лицу. Вспомнив об этом девушка на секунду поникла, но быстро отогнала плохие мысли, собираясь пойти в Коллеже.       ***              — Ну че и как эти леденцы на вкус?               Месяц спустя после тех событий, когда из-за Коралины акуматизировали человека, Шарлотта бросила курить. Бросила курить в школе. Вместо этого она теперь каждый день в женском туалете принимает леденцы с никотином.              — Отвратительно, — сморщила свой носик выказывая своё недовольство. — Помимо сигарет мне теперь ещё надо и эти леденцы скрывать от родителей.              — Тебе не кажется, что твои родители уже знают о твоей привычке? — девушка сидя на подоконнике пододвинулась поближе к своей подруге облокотившись на окно.              — Догадываются. Вчера бычок обронила, случайно, на пол. Папа увидел. И они это потом с мамой обсуждали. Думают, чья же она. Моя или брата. Мне кажется, что уже скоро этот разговор в семье всё-таки состоится.              — А твой брат курит? — Коралина мало чего о нём знала, кроме то, что он был старше Шарлотты.              — Не, этот уже год не прикасается к сигаретами. Он парит, если ты понимаешь о чём я, — прижала колени к телу, вынуждено заключая: — Ох, Господь мой, мне придётся выкинуть сигареты и такие себе леденцы. На время забыть вообще о них. Если родители узнают, что это я, то отправят в кружок анонимных курильщиков.              — Такое бывает? — удивлённо шепчет, вскинув бровь наверх.              — Там уже мой брат был. Поэтому больше не курит сигареты, — Шарлотта потрясла головой, стараясь не думать, что она может туда попасть. — Может это. Сегодня в кино сходим?               Коралина разочарованно покачала головой влево-вправо.              — Я же тебе говорила, что сегодня уже занята.              — А, ну да, — далее недовольно скрестила руки на груди. — Вообще на свою подругу времени нет. С другими постоянно куда-то ходишь. И этот Голубой вообще сердце тебе разбил.               Коралина закатила глаза.              — Шарлотта, Лука скорее всего даже и не знал, что я к нему что-то чувствую. И он — человек, а не вещь. Я же не могу его заставить влюбиться в меня. Да, обидно, — опустила свои глаза смотря на ладони. — Я постараюсь это пережить. Это всё-таки подростковая влюблённость. Наверное, — и тут же уверенным взглядом снова смотрит на свою подругу. — И никого я на тебя не променяла. Мы с тобой на прошлой неделе на матч по футболу ходили. Хотя я даже и не люблю футбол! А ещё я недавно тебя приглашала на музыкальный фестиваль, где ты бы смогла познакомиться с моими друзьями, но ты же и отказалась.               Шарлотта подняла руки в знак поражения.              — Да, ладно тебе. Уже просто и поревновать нельзя, — достаёт из кармана школьной юбки металлическую коробочку, в которой лежат её «специальные» леденцы. Открывает, а там вместе с ними лежит визитка. — Что, за? Не помню, чтобы я туда что-то клала кроме леденцов.               Не понимая о чём говорит подруга, смотрит на контейнер и её глаза непроизвольно расширяются. Только Шарлотта взяла в руки незнакомый ей предмет, как Коралина его резко перехватывает и выкидывает в приоткрытое окно.              «Эта старуха хочет жизнь мне испортить?! Даже мама, брат уже видели эту чёртову визитку.»        Руки сжались в кулаки, ногти впиваются в кожу.              — Эй, Кор, — её резко перебивают. А костяшки пальцев всё белеют и белеют.              — Это… это, — в голове бушуют мысли. Девушка думает, что будет звучать правдоподобнее. — я это. У нервный… н-него меня. С-сделал. Произвольно, — девушка запиналась. Ей казалось, что она хотела сказать о том, что у неё нервный тик, но по итогу получилась каша из слов.              — Что? Что с тобой, — она смотрит на руки Коралины и замечает, что по ним стекается красная жидкость. — Эй! Что, что это у тебя, — хватается за кисти рук подруги, и непроизвольно кулаки сами разжались.              Теперь можно было увидеть изувеченные ладони: — Боже! Да у тебя кровь. Зачем же ты так с собой? — но подруга ничего не отвечала. Она уже была глубоко в мыслях, не понимала, почему всё это происходит именно с ней.               Она не помнит как оказалась в медпункте. Её отвели. Шли её ноги, но разум застрял в бездне. Потихоньку она начала приходить в сознание, когда её вторую руку начали обрабатывать. Она почувствовала боль, жжение от перекись водорода. Резко отдергивает ладонь.        Коралина смотрит на медсестру, и та в свою очередь тоже поднимает на неё глаза.              — О, осознанный взгляд. Очнулась, — она окликнула Шарлотту и взяла ватные диски. — верните, пожалуйста, руку. Вы ведь не хотите, чтобы она загноилась? — девушка смотрит на первую руку. Видит, что она забинтованная. Смотрит на вторую, видит, что она в красных разводах.              — Что это? — искренне недоумевает.              — Кровь, — отвечает спокойным голосом. Если бы эта женщина была бы Коралиной, то обязательно съязвила бы.               Коралина ещё больше пугается.              — Чья?               Шарлотта не выдерживает.              — Да твоя. Ты вообще ничего не помнишь?               Девушка отрицательно покачала головой, не веря в то, что она могла это сделать. Её ещё раз просят вернуть руку обратно и Коралина это делает, окончательно вернувшись в реальный мир.              — Это из-за той карточки? — по-настоящему беспокоясь за свою подругу, спрашивает Шарлотта.               В этот этот раз девушка не хочет врать.              — Да, но я сейчас не хочу об этом говорить. Давай потом. — её вторую руку уже перебинтовали, разрешая встать.               К Коралине подходит подруга и кладёт свою ладонь на её плечо.              — Хорошо. Только потом обязательно расскажи. Не забудь, — ей кивнули. Хотя девушка не уверена, что хочет об этом вообще кому-либо рассказывать. — Давай провожу тебя до класса? — но от этого предложения отказались. Ей было приятно, что за нее беспокоятся, но она хотела пройтись одна.               И вот уже сидя на уроке Коралина приняла окончательное решение. Сегодня оно, возможно, решит всю её судьбу. Только ради этого ей придётся задержать сегодняшнюю встречу с Маринетт. Она не хочет, чтобы и её, вроде, новая подруга обнаружила у себя жёлтую визитку. Не хочет, снова сойти с ума.        Будто услышав её мысли на следующем обороте тетради появляется тот самый нарушитель её спокойствия.        Немного неуверенно почесала щёку.              «Надеюсь, если я позвоню, то на моё имя не запишут кредит.»               После уроков Коралина вышла из Коллежа, спрятавшись между мусорными контейнерами, чтобы её разговор, в случае чего, могли услышать только бездомные люди.        Девушка набирает номер телефона. Ей немного стыдно, что она так быстро сдалась, но она не хочет, чтобы на следующий день вся её стенка в спальне была развешена этими визитками. Она уверена, что такое может случиться.        Слышно гудки. Немного даже руки трясутся, ведь Коралина не знает, что будет дальше.        Это так утомительно, что от ожидания девушка облокотилась спиной об кирпичную стенку. Её не волновало, что спина останется грязной — ей нужна опора.        Наконец ответили:              — Моши-Моши? — это была старушка. По голосу видно, что у неё было хорошее настроение, а голос такой заигрывающий.              — Простите, я не понимаю, что Вы говорите.              — Ох, это Вы, Коралина. — как будто бы она и не знала, что ей позвонят. — Наконец решились дать свой ответ? — на заднем фоне было слышно, как шуршит бумага.              — Да, я хотела сказать, я от. — но ей не дали договорить.              — Коралина, подождите-подождите. Нельзя такое важное решение озвучивать по телефону. Это же не культурно, — девушка обреченно застонала. Она надеясь, что лично не придётся решать этот вопрос. — Приходите в мою чайную лавку. Этот как вы называете телефон - такая удивительная вещь. Я могу прямо в сообщениях написать адрес моего нахождения. Ну разве не чудо? — через интонацию можно было понять, что Сато улыбается. — Приходите-приходите. Устроим с Вами тяною.               И телефонный разговор резко прервался. Коралине даже возразить не дали. А на смартфон пришло новое сообщение, где был указан адрес чайной лавки.               «Когда она успела. Или она здесь была всегда? Ну, это лавка. И что такое этот тяною? Надеюсь не продажа органов. Блин, о чём я вообще думаю! Какие ещё органы. Она не похожа на маньяка — она похожа на… на очень странную бабушку.»               Коралина забила адрес на онлайн карте. Немного удивилась, что то заведение находится недалеко от Эйфелевой башни. В многолюдном месте.              ***               Девушка видит перед собой жилой дом в стиле Осман. Он был пятиэтажным. Коралине нравятся такие здания, потому что они сделаны из обтесанного камня. На первом этаже располагаться кафе и магазины. Среди них была та самая чайная лавка. У входа была табличка. Она была сделана в минималистичном стиле. Чёрный по белому. Латинскими буквами было написано: «rokujou.»               «Без понятия, что это значит. Блин, там внутри этот мерзкий кот. Мне реально надо туда идти? Ладно я быстренько. Туда и обратно.»               Коралина заходит. Первое, что она чувствует так, это аромат трав. Видно, что Сато делает настоящий чай, а не заваривает обычные пакетики. Внутри вместо лампочек были фонари: круглые и квадратные; которые озаряли комнату жёлтым свечением. Ещё было несколько деревянных стеллажей и полок, в которых хранились упаковки с травами и порошком матча, а у входа на подставке лежала книга о травах.        Девушка взяла её в руки. Твёрдый переплёт. На обложке был нарисован странный символ «茶». Коралина подумала, что скорее всего он означает чай, или что-то вроде того, ведь она находиться в магазинчике, который существует за счёт этого.               — Коралина, книга понравилась? — как тень Сато, в кимоно из крупноузорчатой ткани, вышла из стеллажа, девушка даже подавилась слюной и от неожиданности ударилась об дверь так, что книга выпала из рук, но старушка успела поймать её. Для своих лет она была платичнее молодой девушки.              — Чего это Вы так неожиданно, а? — по привычке схватилась за сердце, изображая сострадальца.              — Простите, не думала, что Вы так испугаетесь. Вам нравится здесь? — Сато пристально смотрела на Коралину ожидая ответа.              — Да, здесь очень красиво. — ей действительно нравится здешний интерьер, а старушка кивнула, как бы подтверждая слова. — Аа… — думает, стоит ли её называть по имени. Хотя ведь Сато и просила так делать. — Сато. — пробует её имя на вкус. — Сато-сан, Вы ведь просите так Вас называть. Откуда у Вас этот магазинчик?               Хранительница японской шкатулки загадочно отвечает: «Я не один раз была в Париже.»              — Итак, давайте обсудим Ваш ответ за чайной церемонией.                     «Чайная церемония. А как же Маринетт? Но… я люблю чай. Ну, ладно. Попью и просто скажу нет. Всё равно этого кота мерзкого сейчас нет. Надеюсь и не появится.»              — Хорошо.