Ксеркс из?

      – Ал, оставь его! – очнулась принцесса, всё-таки женская интуиция сработала. – Ему тоже больно. – Да он же бесчувственный! – наговаривал на несчастного Аладдин, – Наверняка решает, какую выгоду извлечь! Сама знаешь – никогда не ценил помощника, только шпынял! Вот это уже совсем неправда. Сколько раз Моз гладил фамильяра, никого не смущаясь! А если и швырял, то за дело. Тем более, что только это могло иногда привести «рыба» в чувство. Сжав кулаки, Аладдин с упоением продолжил (уже и стражей мечи на изготовку, если вдруг некромант бросится на клеветника): – Ксеркс рад собственной смерти! Лучше так, чем существование рядом с этим… чудовищем! Ну, скажи, Моз!!! – острыми словами «герой» пытался пробить стену, которая вдруг отделила от него любимого… врага, – Ты б сам в очередном эксперименте скоро его б… убил!! Последнее слово заставило Мозенрата чуть вздрогнуть, темные глаза его замерли на обвинителе. Нащупав «слабую зону», Ал воодушевился: – Ты убийца! Это ты виноват со своими бредовыми идеями о захвате мира в их смерти! Ты и только ты! Мозенрат еле заметно дернулся, как от магического разряда, но браслет всё ещё не позволял ему колдовать. Слабо поднял руку в маг-перчатке, словно пытаясь очнуться – тоже дать выход эмоциям, которые сжигали его изнутри. – Ненавижу тебя! Больше, чем любого врага!.. – Аладдин, завязывай! – попробовал вмешался джинн, указав на скорбную горстку пепла, около которой его обычные хохмы неуместны. - …чем всех, вместе взятых! Ненавидел с первого взгляда. А теперь особенно! Благодаря этой тираде, Мозенрат взглянул в его глаза более осознанно. Была ли у него какая-то тень надежды на этого крысёныша?.. Лёгкое, спрятанное от себя самого, влечение? Признание того, что вздрагивает он, когда в очередной раз его касается этот парень, не от отвращения, а от чего-то сладостного… даже запретного. Влекла ли его Аграба или всё-таки её защитник? Почему Моз вёл себя слишком снисходительно и беспечно, когда играл с крысёнышем? И ещё вопрос… Можно ли было ждать, что после гибели фамильяров враги обнимутся и будут плакать друг у друга на груди, станут друзьями и будут жить долго и?!.. Губы вздрогнули, юноша быстро отвернулся к стене, и плечи его задрожали. Такого не ожидал никто. Давно зная Мозенрата… Но ситуация, конечно, из рук вон! – Что ты наделал? – прошептала Жасмин. – Извинись! – подтолкнул Джинни. Перовой реакцией Ала было возразить, но парень тут же в ней засомневался, слыша от собрата по несчастью… всхлипы? Ала накрыла мутная волна стыда. – Мозенрат, – почти прошептал он, – Моз! Я просто… Я не… – приблизившись, опустился на колени, осторожно, почти нежно прикоснулся к вздрагивающему плечу. Всхлипы стали громче и… более странными. Ал резко повернул врага к себе. В глазах Мозенрата сверкали слёзы. От смеха. Да, Моз от души смеялся.

***

*** Хохотал в лицо врагу, даже не пытаясь стереть слёзы. И они очень быстро стали прочерчивать темные дорожки по его белой коже. Дорожки всё темней… А слёзы черные. – Это что ли… тушь? – отстранился Аладдин, хотя даже он понимал бредовость своего предположения. Слёзы не окрашивались на ресницах, а текли черными каплями прямо из глаз. Мозенрат на секунду закрыл глаза, сжался, а когда снова распахнул их, не переставая смеяться, то стало видно – его черные-черные глаза растворялись. И раньше Аладдин замечал в них что-то странное, но просто никогда не позволял себе всматриваться. Так не стоит долго смотреть в бездну под ногами – затянет. Теперь за черно-радужной оболочкой проступал ярко-синий цвет. Слёзы, такие редкие для некроманта, смыли краску с его глаз. Аладдин не мог отвести взгляда… Жасмин вскрикнула: – Нужно как-то остановить истерику! – Воды! – Джинн услужливо наколдовал у себя в руках кувшин с ледяной водицей. – Не-нет, – с трудом отмахнулся некромант, будто хотел наконец-то всласть посмеяться над своим врагом. Моз даже попытался дрожащей рукой стереть слёзы с лица, но вид черной жижи вызвал новый приступ веселья. – Прекрати! – и Аладдин залепил князю пощечину. Не со всей силы, конечно, но её оказалось как раз достаточно, чтобы некромант мгновенно успокоился. – Я тоже очень любил Абу, но... Конечно, это друг – незаменимый! Но! Но нельзя так убиваться. – Убиваться? – будто плохо расслышал Моз. – Всё-таки это не человек… Не знаю, сколько живут летучие угри, но мартышки – явно меньше, чем люди… И я себя готовил к тому, что однажды мне придется проститься с Абу. С трудом Мозенрат поднялся, оттолкнув руку помощи, машинально протянутую героем. – Если хочешь, Моз… – сегодня Аладдин стал не в меру болтлив, – Мы найдем тебе новую зверушку! Говорящую. О, а не хочешь забрать Яго?! Молодость в компании злодея вспомнит! – Ааа! Ты и моей смерти хочешь, Ал?! – жирный попугай схватился за сердце. – А давайте выберем из пикси! Они такие милые! – вспомнил Джинни, – И Моз с ними уже знаком! – Думаю, наш князь предпочтёт кого-то типа Сирокко – ветер пустыни! Так, Мози? – Ал уже немного оправился, – Моз?! Они и не заметили, как юноша оказался у окна и теперь стоял на подоконнике, явно не чтобы просто подышать свежим воздухом. – Прощай, Ал!.. Я иду к тебе, Ксеркси!.. любимая, – и он сделал шаг.