Ксеркс из?

      Это стало уже «хорошей» традицией… Они с Аладдином дерутся, борются, «кувыркаются». На этот раз оба разгоряченные прямо на холодном мраморном полу султанского дворца, о котором когда-то так вздыхал-Ал. – Крысёнышшш, – шипит Мозенрат, пытаясь сбросить магический браслет, блокирующий магию, который на него нацепил Джинн. – Моз! – Ал переворачивает его лицом вниз, наваливается всем телом, вжимая в пол, и заламывает руку в перчатке, – Сдавайся!!! – Не надейся! – некромант знает, что помощь близка. Не потому, что ему везёт, как самому воришке… отнюдь! Просто есть ведь преданный… Ксеркс, как всегда бесстрашно, бросается на обидчика своего Хозяина. Дергает за шиворот зубами. Изо всех сил! Мозенрат поворачивается – Ал отлетает в сторону. Развлечения в виде боя Повелитель страны черных Песков, конечно, может себе позволить, но и о деле забывать нельзя. Захватить все оставшиеся Пустыни поможет Кристалл-Х. Нет, это не совсем тот, в который «Ал и Ко» смогли, заточить самого некромага. Тот же, но другой! Кристаллов этих волшебных в пустынях развелось нынче… Этот кровавый камень обладает взрывной силой! И тоже затягивает в себя, точней, уже затянул, как в зыбучий песок, принцессу, её отца, стражу… даже джинна. Только б не разбить его – и они никогда больше не вернутся в этот мир! Утопить камушек в волшебном Чёрном песке… Аграба падёт к ногам некроманта! У Аладдина никого больше не останется! Волею судеб в лице Мозенрата артефакт под видом шикарного рубина оказался прямо во лбу слона – султанского трона. Рука в перчатке касается кристалла! Почти… Но воришка успевает схватить князя за ногу. Дернуть на себя. «Практически дотянулся!» – чертыхается маг, которого Аладдин опять подмял по себя, но уже в позиции полустоя – у трона. Есть плюс, тут помягче… Вот вам и бои без правил! – Ксеркс! – Мозенрат просит не о помощи, с воришкой справится сам. Наоборот, магу нужно, чтоб фамильяр не бросался ему на выручку, а уберёг артефакт. Хоть и зарычав на крысёныша, Ксеркс сообразил направиться к цели Повелителя. Не всегда у летучего угря получается угодить Хозяину, но «рыб» очень старается! – Рыбка моя! – вскрикивает некромаг, выворачиваясь из «объятий» Аладдина, чтоб оказаться с врагом хотя бы лицом к лицу. – Нет! – Ал хватает Ксеркса, но «рыб» легко выскальзывает. Угорь уже у кровавого камня. Хватает зубастой пастью. Вытащить из золотого трона. Это не так и сложно! Теперь унести подальше от воришки! Но Ал отталкивается от Моза. Бросается наверх. Маг изо всех сил тянет его вниз. Они кубарем скатываются с трона. На этот раз Моз оказывается сверху! Ксеркс победно хихикает. Но вдруг его дергают за хвост. Из пасти вырывают кристалл! «Абу!» – радостно вопит Ал. Вот про вонючую мартышку забыли… (Столько дружков у Ала, что постоянно «выпадает» кто-то!) И она очень «вовремя» достала Ксеркса с верхушки трона. Моз пытается подняться, отцепить от себя крысёныша, но тот, конечно, не пускает. Сердце колотится у обоих… в едином ритме. Нет, это уже не их битва, а фамильяров. Нужно уметь иногда и в сторонке постоять. – Абу, разбей!.. – Не сметь! А ты заткнись! – Моз скалится в лицо врага. В который раз они меняются «ролями» – Ал прижимает князя к подножью трона. Пусть, фамильяры справятся сами! То есть Аладдин верит в свою мартышку. Они всегда побеждали этого гада с его угрём! – Сам заткнись, грязный некромант! – Ах ты, крыса! – Моз задыхается от злости. – Молчи, урод, – рычит Ал, понимая, что обманывает. За всю свою насыщенную жизнь он не видел более красивого юноши, чем этот… гад. Конечно, красота его непонятная, Моз не похож ни на кого… Но тем интересней! Нужно быть слепым, чтоб не оценить эти восточные глаза, девичьи ресницы, белоснежную-нежную кожу, эти… – Заставь меня! – нагло усмехается маг. – Сам виноват!!! – и Ал завершает свою мысль про «эти б-ядские губы» поцелуем. Их дыхание сбивается, смешивается… Как давно они оба хотели этого! Никакой нежности. Густая, терпкая страсть, как крик, разрывающий изнутри… стон, рвущийся наружу. Абу с Ксерксом ещё несколько секунд крутятся на верхушке трона, не сразу заметив странное поведение хозяев. Но вот замерли, открыв рты. «Мозен!..» – очень неудачно Ксеркс выпустил кристалл из пасти. С адским грохотом тот разбивается на мелкие куски. Удачно, что людей отбросило взрывом из небольшой, но мощной зоны «маг-поражения». Фамильярам повезло меньше… Не повезло совсем. Скажем прямо, их мгновенно распылило. Пепел их смешался серой пылью. Взрыв отвлёк молодых людей от захватывающей «перепалки». Оглушенный Ал завопил: – Абууу! – Ксеркс? – подскочил некромант, отшвырнув от себя неудачливого партнёра. Юноши опять столкнулись почти нос к носу над кучкой пепла. – Что происходит? – очнулась первой принцесса, которую отпустил вместе с другими кристалл, – Где мы были?! Ей ещё очень повезло, что они не видели, что происходило между врагами минутой раньше. – Абу! Они убили Абу! – Аладдин уставился на ненавистного партнёра, дрожа от того, что тот может выдать его… их… секрет, – Это всё ты виноват! Мозенрат, будто оцепенел…

***

*** …Хотя мог бы минимум уточнить, кто «они»?! – Что молчишь?! – боль Аладдина выливается гневом на голову и так несчастного Мозенрата, – Язык проглотил?!! Будь некромант, как обычно, в язвительном расположении духа, тут же уточнил бы, чей. В крайнем случае: «Ты так глубоко его засовывал мне в рот, что я уж подумал – не хочешь ли так добраться до моего… сердца!» А после страстного поцелуя, который устроил Аладдин, это стало бы шуткой дня, а возможно, даже года. Плохого, очень плохого для Ала года. (Хотя нельзя утверждать, что Моз никак не откликнулся на эту страсть.) Над кучкой пепла Яго рыдал, Жасмин утирала слёзы, султан, совсем впавший в детство, хныкал, а стражники сняли чалмы. Джинни стал бледно-бледно голубым, сожалея, что никогда не умел оживлять мертвецов. Тем более, пепел! Останки ещё и смешались, если даже если вдохнуть в них жизнь, то получится жуткий гибрид мартышки с говорящим угрем… А что будет за характер?! Понятно, что сами фамильяры предпочли б смерть такому существованию. Но Моз, даже когда Ал со зла толкнул его, не особенно отреагировал. Несчастье просто парализовало его. Даже когда некромант несправедливо терпел очередное поражение, Ксеркс не бросал его. Не обижался, не перечил… Когда некромант представлял себя Повелителем всех восьми Пустынь, верный Ксеркс всегда рядом с ним – у его трона… Помогает, поддерживает, жертвует. А теперь, кто у «Повелителя» остался? Ник-ко-го. В целом свете! Тем временем Аладдин, припомнив Мозу все грехи (от Тирдака до Икс-талла) ещё больше разозлился на юношу за «безответность». Они такие разные – даже на стресс реагируют противоположно: Алу нужно действовать, а Мозу, чтобы его не трогали! Воришке просто необходимы возражения, сопротивление, страсть… То есть привычный враг, с которым можно общаться по «схеме». А тут… Ал толкнул князя со всей силы. Моз отлетел аж к колонне. Ударился спиной, но без звука опустился на пол. У него «пустые» глаза, как будто в Ксерксе заключалась его душа, а теперь её нет.