Технологический обход

Днем позже       Обычно, я бы пожаловалась на то, что в моем офисе или слишком жарко, или слишком холодно. Знаете, эти радиаторы 60-ых годов, которые застали тот самый концерт Бена Кинга, когда он впервые исполнил "Останься со мной". Но сегодня... Даже и не знаю, солнце вроде есть, но прикрыто облаками. Облака вроде есть, но дождь не обещают. Начальство вроде есть, но только обещает что-то. Рабочий день не тяжело прошел, на самом деле: какие-то мелкие кражи, к которым даже не требовалось моего участия, шеф не ходил не рассказывал байки про "Восток", коллег даже мельком не видела. Уже почти вечер, а за весь день я только с одним документом возилась, неужели настолько все тихо?       Это может прозвучать смешно, но мне дали бумажку какую-то, это даже документом не назвать, который сообщает об ограблении мороженщика, который сам же нашел преступника, задержал, заставил отработать украденное и притащил в участок. Да, с такими бизнесменами наше бюро обанкротится.       Под конец дня, я осторожно встала, не подавая подозрений, разложила свои документы по деревянным ящикам, ловко спрятала небольшой ключик под жилетку, улыбнулась персоналу горничных, готовых прибрать в комнате с громадным глянцевым столом, и направилась к выходу из своего рабочего места.       Начальство на глаза не попалось, только коллеги, которые пришли на ночную смену. Их приходилось избегать, потому что они особо нервные, злые, недовольные и... их форма... В общем, аромат просаленной полицейской рубашки был тем, что могло присниться только в кошмарах. Он был везде и оставался даже у кофейных аппаратов и неважно, есть ли возле него очередь или нет. Не спасает даже запах бодрящей арабики. Поэтому я как можно быстрее переодела надоедливые сменные туфли с маленьким каблучком на человеческую обувь и бросилась прочь отсюда.       Свежий слегка подпорченный выхлопами газ, но я ему очень рада, ведь он означал конец рабочего дня. Разве не так выглядит свобода? Как же все вокруг прелестно, от всего, даже от серых улочек, веет концом понедельника. Я бы с удовольствием сейчас прошлась по большим окрестностям в сторону дома, но целому городу я предпочту небольшой уютный салон только что подъехавшего автомобиля: красивая темно-синяя машина с округлой крышей, вытянутым бампером и белыми шинами. Я несильно в этом разбираюсь, но её водитель назвал машину эталоном, одной из лучших. Мне-то Хэнк не станет врать. — Привет, — неловко подбежав к дверце, он решил, как джентльмен, открыть мне её. Я лишь поздоровалась в ответ, когда садилась в его карету. — Как прошел твой день? — спросил он меня, повернув какой-то рычаг справа от него. — Как обычно, только сегодня мелких грабителей, скажем так, и без нас поймали, — двигатель громко завелся, и мы вошли в поток дорожного трафика, — а сам как? — Да, — махнул Хэнк рукой, — злые попадаются люди, как будто я виноват в том, что они нарушают правила, — Хэнк укутал голову за плечами, как голубь в мороз. — Не самое приятное чувство, я просто на таких забиваю, не весь же день дуться, — попыталась поддержать я. — Верно, — коротко ответил он, что-то щелкнув на панельке.       Мы толком не успели покинуть ту часть улицы, с которой Хэнк начал путь по дороге, как мимо нас пролетел здоровенный фургон, а за ним потрепанный полицейский автомобиль. Это разбитое корыто подъехало к нам на улицу, видимо не в силах гнаться за преступниками. Чтобы это все... Оттуда вылетел пятнистый кот, с Хэнка ростом, на фоне пылающего двигателя, который вот-вот покроет своим пламенем все остальное вокруг, шел он в нашу сторону. Когти, что вышли из его лапки, вцепились в большой осколок металла у него на предплечье... На это тяжело смотреть, я отвернулась и не пускала взгляд до тех пор, пока тот не смог с нами заговорить: — Хэнк! Они поехали на.. ах, хууух, туда, короче, прямо, — этот пятнистый кот помахал лапами, похлопал по нашей двери и упал. Отлично неделька началась, я-то думаю, что же предвещал такой тихий и славный денек. — Ну вот, только моя смена окончилась, только вчера машину помыл, — мой уставший работяга пожаловался. — Похоже, у нас нет выбора, поехали, — он не стал перечить и, дав газу, развязал погоню.       Мы устремились за синим грузовиком с кузовом, покрытым тряпкой. Сначала мы потеряли его из виду, потому что долго беседовали перед выездом, но затем поймали его на случайном повороте на следующую улицу. Я не знаю, что там Хэнк тыкал на панели, и что там дергал, но ощущалось все так, словно мы на упряжке с лошадьми преследуем повозку с награбленным имуществом, так и норовит испанскими мотивами.       Мы мчались уверенно, мы мчались слегка, разве что, неосторожно, ладно, если честно, то о правилах дорожного движения пришлось забыть. С другой стороны, не самое время об этом думать. Какое-то время мы их догоняли, но стоило преследуемым заподозрить, что мы не просто так с ними сближаемся, то они ускорились. — Да они совсем безбашенные! Они чуть не сбили человека на пешеходном переходе! — крикнул Хэнк. Я с ним была полностью согласна. Догнать — мы бы догнали, но нас ограничивают нормы морали, в отличии от некоторых. — Что это за змейка?! — крикнул Хэнк снова. Объясню: впереди только-только загорелся зеленый свет светофора, стоящая куча автомобилей едва пришла в движение, это был бы тупик для нашей цели, но нет, они подрезали всех на пути, притормозив нам путь. — И что нам делать? — спросил он нервно. Проблема хороших вопросов в отсутствии на них ответов, хотя.. Идейка, как это исправить была, но она не понравится ему, как полицейскому: — Тротуар! — Шутишь? — Людей нет, других вариантов тоже, — очень быстро и может немного с наездом ответила я. — Эх... Ладно, держись, — с этими словами он все-таки заехал на широкий тротуар по правой части, — плачет моя репутация.       Да, поступили мы не очень красиво, но что оставалось делать? Увы, когда борешься с чем-то, сам не замечаешь, как пользуешься оружием своего же врага. Напугав выходящих из магазина людей, разозлив всех водителей, мы, тем не менее, сравнялись на трассе, как не прискорбно так называть проезжую часть.       Грязные приемы этих негодяев на превышении скорости и преступлении всех норм не заканчивались, из-под тряпичного кузова выглянуло женское беличье лицо, видно запачканное и неухоженное, но было не до того, чтобы всматриваться, потому что это существо в наглую решило, жертвуя собственным грузом, закидать нас коробками. — Психи! — безнадежно крикнул Хэнк.       Тяжелые, деревянные, прочно заколоченные коробки летели в нас с бешеной скоростью. Та сила, с которой они разбивались об асфальт, оставляя после себя целую шрапнель из разного, довольно странного оборудования — от банковских чистых купюр до металлических шестеренок, до ужаса пугало — я завернулась в кресло, как в какой-то сверток. Если же про Хэнка... Ему не до страха, он управлял автомобилем так, словно его посадили за руль самой адской американской горки, да такой, что нет гарантии приехать со всеми конечностями. Я вижу по его лицу, как он хотел мне что-то сказать, вот только воздуха и сил на это не хватило, я в похожей ситуации. А ещё все закупленные продукты вышли в турбулентность, ну просто восхитительно. — Нам.. придумать бы что-нибудь! — кричал он не со зла, не наезжая на кого-либо и, в данном случае, что-либо, это уже было отчаяние. — Смотри, больше не швыряет, — ответила я, когда Хэнк стал ехать ровнее. — Да, конечно, они пол района из долгов сейчас вытащили, что ещё кидать в нас? — одной рукой держа руль, другой махая в сторону грузовика, сказал он       Хоть мы их и догоняли, да и то на маршруте мешало дорожное движение, это не отменяло тот факт, что нам попусту нечем их остановить. Я металась тут и там, не расстегивая ремня безопасности, пытаясь что-то найти, и обнаружила в бардачке нашей машины... рогатку? Ладно, буду считать, что он у детишек отобрал. Из разлетевшейся в стороны еды удалось уловить ещё теплую пачку китайской лапши. Что ж.. Ничего адекватнее не нашлось, придется прицелиться. — Ты серьезно? — В этот момент он пригнулся оттого, что подскочил на лежачем полицейском при большой скорости, иронично. — А у тебя идеи получше есть? — сказала я, пытаясь что-то похожее на снаряд скрутить из имеющего "арсенала". — Ладно, я попробую выровняться, — на лице его согласие не очень охотное, конечно, но согласие.       Зарядив липкую скользкую в соусе лапшу, я осторожно выглянула всем туловищем в открытое окно, пытаясь подобрать наиболее подходящий момент. Ветер меня сдувал, соус тек по всему устройству, казалось, что все это дело полетит скорее в меня и я потом проведу неделю за стиркой, если бы преследуемые не совершили ошибку. Мы ехали строго по прямой, но тем вдруг угораздилось свернуть в другую сторону. Хэнк сориентировался, настроился и дал по тротуару, срезав до цели путь. Я даже сама не ожидала, что мы поступим так нагло, как не поступали с нами они, но именно этот случай позволил мне дать выстрел по приоткрытому окну водителя. В яблочко! Даже боюсь представить, что он почувствовал.       Я залезла обратно в салон и снова пристегнулась, Хэнк мало что видел, зато разглядел мое довольное лицо и улыбнулся мне в ответ. Но мы даже не понимали, что сделали. Потерявший курс водитель очень неуверенно стал покачиваться из стороны в сторону, это явно не была попытка от нас удрать, это моих лап дело. Мои торчащие к верху уши упали, как мокрые волосы, когда я услышала этот мощнейший треск. Грузовик преследуемых подлетел вверх собою, крышей вниз, все стекла и бампер дождем осыпались пред нами. Это было до того резко, до того мощно, что из кузова куда-то в сторону улетела белка, а сама колесница пав на землю ещё не раз от неё отскочила. Каждый отскок, который пришлось мне лицезреть, я жмурилась, дав волю мурашкам по всему телу, словно меня молотком в землю зарывают.       Сбавив тон, наш автомобиль очень тихо, я бы сказала траурно, ехал вдоль по улице, на которой отпечатались злоумышленники всем своим весом. Ещё бы недавно я гордо выбежала и, предоставив удостоверение, арестовала нарушителей закона, тоже сделал бы и Хэнк, если бы всего этого не видел, но вместо этого зажатые мы просто ходили и осматривали последствия погони. Это была агония, которая не снилась мне, привыкшей к рутинной возне с документами и простыми расследованиями. — Я вызову полицию, они на служебной машине их отвезут, — предложил Хэнк с опущенным взглядом, пропитанным страхом и неведением. — Давай, — коротко, да как можно быстро согласилась я.

***

      Ближайший полицейский участок как раз был прописан в районе, который патрулирует Хэнк. Это было очень кстати, перед знакомыми лицами отчитаться как-то проще, да и выполненную задачу заметят, но в это же время мы, чтобы поймать этих грабителей, чуть сами не разрушили пару кварталов или ещё чего похуже. Неужели это так сойдет с лап?       Мы стояли у приемника около входа в помещение с клетками. По какой-то ещё неизвестной причине, нас разместили именно здесь, пока оставшаяся часть... полицейской части, странно звучит, оформляет свежепойманных преступников. Унылое, честно говоря, помещение, но какой ещё должна быть собственно тюрьма, верно? Но это никак не скрашивало долгое ожидание: что они их оформляют, или что чай с ними пьют — разницы во времени нет. — Как думаешь, а что бы было, если бы кто-то пострадал? Подумать даже страшно, — отвлек меня от тоски напарник, он же жених, он же просто лучший пес-полицейский. — Будь хладнокровнее, Хэнк, это наша работа, если кому-то придется донести какие-то страдания, чтобы предотвратить большее страдание, то это наша задача номер один. — Ладно, думаю ты права, не первый же день работаю, чего это я, — почесывая свой затылок ответил он мне. «Ой, ну нечего тут скромничать предо мною», подумала я, сначала хлопнув его неожиданно по спине, а потом прижавшись к его мягкой щеке. Вроде бы полегчало, во всяком случае так Хэнк и выглядел.       Стоило пару секунд вот так постоять, как тут же большие серые двери с желтым переплетом по периметру косяка и с широкими оконцами громко распахнулись. Обогнав разогнанный ими воздух, мы быстро и, надеюсь, не подозрительно встали в боевую позу. Оттуда вышел безобидный на вид сурикат с такими расслабленными беззаботными, словно покрытыми дорогой тушью, глазами. Правда, это только на вид спереди, если приглядеться на плечи, то наша формальность становиться оправданной. Капитан, как никак. — Офиицер Хэнк, — зазвал капитан, не успев обернуться к собеседнику. — Да, шеф, — ответил Хэнк, после чего насторожил уши: — Короче, я понимаю, что семь-тридцать вечера, вы оба хотите уже дома окончательно выдохнуться за вечерней рутиной, но я попрошу задержаться, и эх, смирно уже встань. — А, да, хорошо, что случилось? — задал соответствующий вопрос Хэнк, расслабив втянутый живот. — Наш регистратор Ян Питерсон не может сейчас пропустить эту шайку, он чего-то решил, что в одиночку сделает то, что не сделала бы бригада солдат, — А, я поняла о ком это, капитан говорит про кота, которого мы встретили сегодня перед погоней.       Мы бы хотели возмутиться, ведь это даже не наши полномочия стоять на приеме, проверять карманы и провожать до временной клетки. Но мы этого не сделали, потому что этот сурикат знает моего начальника, да и меня тоже, они договорились выдать разрешение прийти на пару часов позже на работу. Я быстро встала у дверей, а Хэнк за бронестекло с окошком для сдачи имущества.       Первой обыскивали рыжую белку, единственную, кого мы более-менее смогли разглядеть во время бурных разъездов по дороге. Она выложила на стол какой-то тряпичный мешочек, все содержимое Хэнк озвучивал для всех громко: шпага, метательные ножи, селитра, какой-то симметричный крест, контракт? Что за контракт. — Это договор о помощи для нашего старца, — противным высоким голосом заставила она временного регистратора завернуть свиточек обратно и убрать в сторону. Что за старец? В общем, не играло роли, я быстро проверила, что в её оранжевом тюремном комбинезоне не оказалось лишних заполненных карманов, и капитан впустил следующего.       Следующим был... ух... немного побитый на вид, но все ещё модель из свежего журнала моды.. То есть, грабитель, обладающий эталонной даже для хаски внешностью. Такое чувство, словно он участвовал во всем этом, только чтобы проверить, как удачно на его полированных кубиках сидит комбинезон... Так, меня не отвлечь всем этим, это все ещё преступник, возможно рецидивист. На его лице до сих пор остались отпечатки моего выстрела, видимо он был за рулем. — лак для волос, аэрозоль, зажигалка "zippo", — Хэнк как-то особо заострил на этой блестящей погремушке внимание, — кажется всю эту косметику, он не на себя прыскает, ого! термитная смесь! Теперь я не сомневаюсь. — Ну, что тут поделаешь, кто же будет искать адское пламя в недрах такого вулкана? — о, какое бахвальство, но в чем-то он прав.       Когда этого "поджигателя" я отвела в его камеру, пришло время последнего гостя обыскать, да уже закончить со всем этим делом. Он насторожил меня как-то даже больше, чем предыдущий гость. Очевидно молод, ну может лет 30, а сколько же на нем волос, такую густую черную бороду и усы даже мой дедушка отрастить не сможет, я даже не поспорю. Он пока что молчал, Хэнк осторожно перечислял мелочи, которые тот упрятал, да снова этот странный багровый крест. — Ух.. А вот за это будет ещё статья, — белая лапка осторожно через окошко показала нам, соглашусь, пугающую фигуру, тоже крест, да только коричневый какой-то, или черный, освещения толком не было, только концы его отведены в стороны. — Это славянский коловрат, тьфу, — пригрозил, судя по всему, тот самый старец, — и вот эта вот рожа наши права охраняет? Так и я могу статьи приписывать, у меня дома, кстати, сигнальная ракетница в сундучке есть. — И что? — холодно ответил Хэнк. — А что, оно стреляет, да с огнем! Не хочешь выписать статью за огнестрельное оружие? Та же логика! — Вас уже ждут в камере, — продолжал не реагировать на издевки старца Хэнк. Вот это хват. — А вас ждет небо! — внезапно прокричал этот ненормальный, — смотрите на него пристально, пока не поработило оно вас! — мы все ещё не понимаем этой попытки заговорить нам зубы, — поелику слепы два миротворца, да поелику все порабощено подлым коварным инструментом одного из смертных грехов, осыпется некогда свободная земля, прожженная вдоль и поперек вашими шагами неверными, но прежде придет она, думали нова, но была с вами всегда.       Его приказали перенаправить в несколько другое учреждение, с чем я полностью согласна, но чует нутро мое — не так здесь что-то. Но с другой стороны, такое слышу я не в первый раз, чтобы какой-то псих под предлогом устрашающих слов пытался отделаться от лишения свободы или штрафа. Не думала я, честно признать, в тот день об этом. Понимаете, ранние сумерки, свобода и... Хэнк, который взял меня за лапу, прежде чем я встала на ступеньки вниз от участка. — Мы молодцы, верно? — обратился он ко мне внезапно. — Не то слово, помнишь, что сказал твой шеф? — ответила я ему, решив постоять ещё немного с ним. — Бригада бы не справилась, — процитировал суриката он. — Помнишь, ещё со школьной скамьи ты договорил, что мечтаешь быть полицейским, а я тогда пошутила, что буду следователем, и мы обязательно встретимся. — Это была шутка? — спросил он растеряно. — Была, когда-то, но то, что мы ещё и такими крутыми напарниками станем, я представить не могла.