Технологический обход

17 июля 1979-го года, США, Нью-Йорк       Середина дня середины самого жаркого времени года. Стражи порядка хаотично, подобного молекулам воды кипяченной, разбрелись, кто куда; но всех преследовала общая естественная потребность, на которую, увы, не наложить санкций, против которых не ввести поправку в свод законов — потребность в еде. Огромное помещение было выделено под эту нужду, такое просторное, длиннейшие столы, превосходное освещение с окон, даже архивная комната этого же полицейского участка не настолько велика.       За одним из таких столов сидел пес, что со всей страстью был готов открыть теплый пластиковый контейнер с едой; казалось, этого счастья он ждал весь день. Легким неторопливым движением он отстегнул зажимы и освободил от крышки, мокрой снизу, как от летней росы, еду под нею. Стоило облаку пара раствориться, как открылся вид на аппетитные свертки, залитые темно-красным мясным бульоном, часть которого ещё даже подтекала на свободу. Сторожевой пес снял курточку, повешал на спинку стула да достал столовые приборы. Вилка и нож в его руке вращалась столь же ловко, как скальпель хирурга, оставалось только вонзить их в... — Будешь сухомятку поедать? — прервал трапезу одним своим появлением пятнистый кот, видно сервал, что можно было наблюдать по характерному стройному вытянутому телу да плотно прилегающим друг к другу широким ушкам, — я вот нам чаю с молоком принес, — сам кот был одет в белую рубашку, один рукав которой завернут к плечу, дополнительно перебинтованному. — И тебе привет, Ян, — ответил Хэнк, — угощаешь? — Конечно, ты же меня угощал, прямо как тогда в пабе, — ответил Ян. — Я уже даже забыл. — Ирландские девушки прекрасны, но я предан своей Рейчел, сегодня ем блюдо её приготовления, — похвастался говорливый сервал, вскрыв свой контейнер. — У меня голубцы, только моя Бекка знает вообще, что это за блюдо такое, — отчитался Хэнк, наконец вкусив хоть один кусочек, что, конечно же, неосторожно потек. — Приятного тебе, что ли, а ты не хочешь поинтересоваться, ну-ну? — напомнил о недавних событиях Ян. Хэнк приостановился, показал указательным пальцем вверх сделать то же и собеседнику, осторожно дожевал, а лишь затем ответил: — Прости, но когда я ем, то рядом и перед собой обычно никого и ничего не вижу, — пес отхлебнул немного чая, — рассказывай. — Вы уехали догонять тех, за кем я охотился, а я пал на землю, не холодную, а неприятно теплую такую; я пытался сдерживать боль, что-то внутри меня подводило, но потом... в пыли. Появился мессия, — Хэнк насторожился от недоумения, повернув голову в сторону собеседника, — большой силуэт, я не разглядел его, он был в капюшоне, его рыжие, да, я смог опознать цвет, его рыжие крепкие лапы осторожно вынули осколок из моей руки, после чего он быстро меня перебинтовал и.. исчез. Я был уверен, он куда-то спешил, однако нашел время помочь мне да скорую вызвать, что приехала... не так быстро, как обычно, — собеседнику было как-то не по себе от одной только мысли, что его коллега был оставлен один с большим увечьем. — Ладно, прости, что порчу тебе аппетит, лучше взгляни на это, — Ян достал газету, которую всё это время держал под левой подмышечной впадиной.       "Наше изобретение изменит этот мир: все начнется с этих маленьких ножек" — гордые слова донеслись до каждого читателя утренней газеты, по левому борту надписей красуется силуэт Шаркуны Ракун, как гордая статуя стоящей с вытянутой ладонью вперед да подносящей изобретение дорогого ей человека.       "Всего дня хватило, чтобы пустить крупнейший в истории нашей компании тираж!" — комментирует сам Рой Ракун, — "успейте купить, цены ломить не будем, мы знали, что производим, и именно поэтому наш новый завод настолько огромен. Наша задача — обеспечить всех высокотехнологичными изобретениями. Кстати, каждые 5 центов от покупки механического медвежонка идут в фонд моральной поддержки Tom Studio..." — Да кем он себя возомнил?! — крикнул Том, сомкнув газету да бросив прочь в сторону урны, и без того переполненной бумагами, отчего ком гневно изуродованной целлюлозы просто откатилась к лапам Джинджера. — Он просто делает бизнес, с юридической точки зрения вопросов к нему нет, на полвопроса точно, — ответил Джинджер. — Солидарист весь из себя, как же... я не могу, насколько это мерзко.. Он пользуется чужим горем, прикидывается весь таким хорошим, якобы поддерживает конкурента, и его уважают! — возмущается Том. — Оууппс, ну, я адвокат на полставки, а не психолог, — пробубнил рыжий котенок в распущенном пиджаке. — Мне не нужен психолог! — крикнул Том, опрокинув свой стул. — Лучше бы я молчал, — тихо произнес Джинджер, — Том, ты же драматург или как вы там называетесь, а Рой такой же актер как и ты, неужели ты дашь ему тебя эмоционально одолеть? — Вряд ли его телом так беспощадно пользовались, как средством производства каким-то, ресурсом для своих выгоды, а в любви у него были вот такие поражения. — Все может быть, тебе надо успокоиться, — хоть что-то делал Джинджер, — что там вообще такое с этой твоей газетой, — рыжий котенок развернул бумажный снежок в почти привычный вид, чуток встряхнул и неохотно принялся просматривать.       "Здоровье и спорт!": "Сборная Социалистической Федеративной Республики Югославии заняла 2 место в кубке мира по водному поло". Сея страница быстро была отвергнута избирательной лапой рыжего неусидчивого кота. За ней же и последовала страница с заголовком: "Федеральная полиция Мексики объявила розыск новообразовавшейся наркокартели..."       "Прогресс или традиции" — заголовок красуется. "Этим вопросом задается каждый человек, что хоть раз сталкивался с расколом собственных взглядов, противоречии учениям из детства с собственным опытом. Взять, например, любовь, самую движущую в массах эмоцию. Одни говорят: "Любовь — это факел, который должен светить вам на высших путях". Другие противятся классику литературы, они твердят: "Любовь — самая лучшая косметика"... Глаза Джинджера пробежали текст наискось, срезав маршрут прочь от той темы, что для него, как по горячим камням шагать. ...Пока одна сторона призывает людей объединяться, мыслит об альтруизме, классовой борьбе — другая утверждает: "Люди не равны"".       "Но какого мнения придерживаются кинокомпании "Tom Studio" и "Rakoon ind. Movies"? Создатели заявили, что одновременно работают над картинами с соответствующим подтекстом.".       "Знаменитости одобряют!":" представленные мистером и миссис Ракун механические мишки бьют рекорды продаж" — Рыжий котенок наблюдал Шаркуну, гордо выставившую тот самый экземпляр вперед, на публику, — "Морис Клермонт не оставил без внимания великое изобретение и остался доволен, по его словам". — Хах, до чего полезны бывают эти журналисты, сосредоточили внимание именно там, где мне и нужно, — насмехался Рой.       Скрежет шестерней, великое их содружество, движение да импульс которых подчиняет все прочие механизмы от мало до велика. Каждая крупица шевелилась, восхищая до возбуждения кожных покровов, именно в окружении всего этого и находились они, в небольшой комнате, полностью сделанной из бронестекла, толстого, но пропускающую через себя вид на всю фабрику. Он, енот в темном костюме, держащий при себе пачку газет, стоял уверенно у пульта управления внушительных размеров, листая страницы одна за другой. — Они нас так.. любят, всё идет, как ты и планировал, — ответила Шаркуна, попутно что-то выискивая у себя под комбинезоном. Пускай лицо и было опущено, искреннюю радость услышать в голосе все же можно было. — Подумать только, какой-то парниша надел на голову пакет, и это сделало его самого таким необычным, а его мнение о наших проделках авторитетнее, — добавил Рой, не отрываясь от новостной газеты. — А мы продали совсем немного до достаточного количества, — прервала его Шаркуна. — Что там пишут в других изданиях? — задавался вопросом Рой, сменив одну газету на другую.       "Духовное просвещение": "Робототехника, громкий марш индустриализации по некогда свободной земле — от всего этого у людей уже головокружение. Научно-техническая революция и жажда её возглавить погубит человека, как предмет нематериальный. В этих роботах, как бы жизнь они не отыгрывали — души нет...". Среди прочей критики газета даже предлагала информацию о потенциальном сюжете фильма от Tom Studio, основанная на сказаниях пророческих. — Нет, в этот раз Том не просто будет давить на эмоции, бред какой-то, да и вообще.. Что это? "Глас народа"? — Рой принялся листать следующие газеты, оценивая их лишь по названию, — "Эко-активизм"? Как долго подобное будет в тираже? — Рой просто отбросил обе в сторону, — что там дальше?       "Ваши кумиры!" — газета независимого издания — "Ваш кумир сегодня: Рой Ракун. Добрейшее создание, филантропия и альтруизм которого границ не знают, так видеть его вы привыкли. Но таковым ли он является, а что я скажу, что он жалкий популист? И буду я не прав. Потому что дела хуже. Вы когда-нибудь задумывались, откуда у простого и близкого к народу енота доступ к таким продвинутым технологиям? Как какой-то бизнесмен способен без поддержки государства вот так двигать прогресс вперед? Такого не было и не будет никогда, задумайтесь граждане над этим вопросом; нам он не ответит, а от вас, его хлеба, не убежит. Задумайтесь, какую фигуру на трон воздвигаете. Спросите его, откуда средства! Откуда растут его ноги и куда. Обратитесь, пока не поздно!". — Посмотрим, как долго вы побудете независимыми журналистами, — на этих словах Рой сомкнул газету, тут же запазуху её убрав, да направился к одной из дверей, что находилась рядом с Шаркуной. Та какое-то время находилась в его ожидании, попутно попивая некую жидкость из непрозрачного стаканчика через трубочку. — Я отправлюсь на незапланированную встречу, буду там недолго, — сказал вышедший с каким-то дипломатом в лапах и одним из своих мишек, — Р-бот! Повиновение! — воскликнул властный мужчина, на плечо которого некогда неодушевленный предмет взошел, — Как раз по пути к изначальной це. ли... ты чего? — его жена схватилась за голову, очевидно пытаясь сдержать сильный по ней удар изнутри. — Ничего, всё нормально, просто резкая боль. — Бывает, — коротно ответил Рой. Не успев сказать что-либо ещё перед уходом, тот достал небольшой разноцветный кубик, рассеченный ещё на множество равных трехмерных фигур сеткой три на три. Уникальная структура её позволила совершить доворот в произвольную сторону. Но это просто вольный поворот, это был обдуманный шаг, возглавивший на грани куба сектор из одного цвета. — О, кубик рубика, я была обучена такие собирать! Давай помогу — спохватилась девушка-енот. — Я знаю. Нет, спасибо — это было последним, что Рой сказал перед уходом.       Шаркуна поправила маленький стульчик из темного дерева поближе к уютному хранящему некий напиток с проходящей насквозь крышки трубочкой столику, ещё раз оглядела грозные видные через бронестекло механизмы, движение которых её завораживало; направилась к кабинетному столу, удерживающему громадные зеркала.       Неясной природы сила держала её пред собственным же отражением, переданным от небольших зеркал, по бокам большого блока с различными клавишами, прозрачными резервуарами с голубой жидкостью да шестеренками. Она осматривала свои локоны, дергала легонько пальцы рук, оглядела не нуждавшиеся в осмотре ровные стрелки. Но в один момент зор поймал одну из газет, хаотично разбросанных на свободной от клавиш поверхности. Она пыталась прикоснутся к ней одной, но это вызывало некое подобие врожденного рефлекса, заставляющего палец одергиваться от возбудителя боли. — А что такое "дух"? — спросила она в сердце своём.