цветение вишни

Эшли облокотилась на спинку дивана, закрыла глаза и начала: —Мне было семнадцать. Я училась на первом курсе медицинского университета в Америке и подавала неплохие надежды. Преподаватели пророчили мне большое будущее, и я буквально жила учёбой. Но однажды при походе в клуб с однокурсницами, я встретила его… Себастьяна. Будущего отца Коджиро, —было слышно с какой болью ей далось произнести это имя, —Я влюбилась по уши. До этого, со мной такого ни разу не происходило. Через год мы начали встречаться. Себастьян был богат и красив, но гораздо старше меня. Ему было лет двадцать пять. Он обещал сделать всё, чтобы я была счастлива. Спустя некоторое время я бросила университет по его инициативе и ни о чём не жалела. Мне стукнуло девятнадцать, и Себастьян сделал мне предложение. Мы сыграли свадьбу в феврале, когда я уже носила Коджиро под сердцем. В один день, Себастьян пришёл очень серьёзным, усадил меня на диван и поведал о том, в какой сфере он работает. После своего рассказа он предложил мне «лёгкие деньги» за откровенные фотографии, и я согласилась. Я ни на секунду не усомнилась в его словах и подписала все необходимые контракты. Как сейчас помню, я в дорогом красном платье, а он в чёрном блестящем костюме с бордовым галстуком… Себастьян привёл меня в какой-то клуб на углу, который наполовину находился под землёй. Я волновалась, но вошла. Ко мне подошёл какой-то мужчина с до жути неприятной внешностью, выпустил дым от сигареты в лицо и указал на дверь в какую-то комнатку. Я направилась туда, а Себастьян остался на месте. В комнате, помимо меня было ещё шесть девушек. Разного роста, веса, но все безумно красивые. Мы молча стояли, выстроившись в линию, будто в армии, и ждали, непонятно чего. Через минут пять, громко смеясь и разговаривая, вошли три мужчины, явно в нетрезвом состоянии и с сильным запахом перегара. Среди них был и тот мерзкий мужчина. Один из них закрыл дверь на ключ и подошёл к высокой, стройной брюнетке около меня. Он притянул её к себе за талию. «А эта ничего такая"—сказал мужчина и схватил её за задницу. Другой мужчина, стоящий в стороне сделал шаг вперёд и велел раздеваться. Мы выполнили его поручение и обнажённые стояли в грязной комнате с тремя вонючими мужиками. Они подошли к нам, начали лапать и проверять на наличие порезов и шрамов. Смотрели даже зубы, как скоту. Я едва не заплакала. Дальше каждой девушке называли сумму, которая равнялась примерно 10,000 $. Я не понимала значения этих цифр, пока до меня не дошло. Нам объявили, что эти деньги мы должны отработать, а пока этого не сделаем, нас… нами год будут «пользоваться» бесплатно. Оказалось, что Себастьян продал меня. Мы не успели развестись, а я попала в сексуальное рабство. У меня отобрали паспорт и почти не выпускали на улицу. Однажды, я попыталась выкрасть все паспорта, но меня засекли, изнасиловали и избили… То, что ребёнок оставался в живых, было чудом. Со мной обращались чуть лучше чем с остальными и не заставили сделать аборт потому, что хранили для посетителей с фетишем на беременных. Нам говорили, что мы в любой момент можем уволится, но когда кто-то пытался, их аккуратно похищали, чтобы не испортить «товар». Бордели и клубы, в которых девушка была куском мяса, не прикрывали, ведь их посещали даже политики и другие важные шишки. Однажды к нам привели новеньких девушек. Было жалко смотреть на них, зная, что их ждёт. С одной девушкой, по имени Стелла, мне удалось пару раз пообщаться. Она была темнокожая, но со светлыми короткими волосами, при первой нашей встрече её глаза светились надеждой, но после огонёк исчез. Через какое-то время она рассказала о том, как один из посетителей заставил её лежать в ледяной воде, а после привязал к кровати потому, что хотел попробовать переспать с трупом. Стелла не выдержала такой жизни и перерезала себе горло в туалете… Когда мне подошло время рожать, меня отпустили. Я стала «просрочкой». Ребёнок родился здоровым, и я была безумно счастлива. Я воспользовалась временным получением паспорта и уехала в Японию. Но он нашёл меня. Себастьян сказал, что если я не вернусь на работу, меня убьют, а Коджиро будет ждать такая же судьба как и меня, только в ещё более раннем возрасте. Мне пришлось вернуться. Первое время это были фильмы для взрослых. Но пол года назад, меня снова отправили в бордель, в котором я работала стриптизёршей. Сегодня меня заставили принять одного «важного гостя». Он насиловал меня как ненормальный, а потом схватился за нож…—Эшли уже не сдерживала слёз, она плакала на груди Кагуры сан, а та осторожно похлопывала её по плечу, —Это замкнутый круг! Я уже не знаю, как мне спастись от этого, теперь они точно меня убьют! Теперь и Коджиро в курсе… Я сломала жизнь сыну! Он найдёт нас! Повисла тишина, и не было слышно ничего, кроме всхлипов Эшли. Коджиро сидел с широко открытыми глазами, словно смотря в пустоту. Каору не шевелился и то и дело поглядывал на него. Когда женщина немного успокоилась, Кагура сан крепко обняла её, словно та была её родной сестрой и сказала: —Мы тебе поможем, ты в безопасности. Мы найдём способ посадить этого урода и наймём тебе психолога, ты только держись. Главное—больше не молчи, —она говорила это так, будто они были знакомы сто лет. Коджиро нашёл в себе силы, придвинулся к матери и тоже обнял её. —Ты сильная, мама… Я люблю тебя. Эшли прижала сына к груди и из-за всех сил старалась больше не плакать. —Спасибо вам… Джозеф сан провёл её в спальню и сказал отдохнуть. Они же с Кагурой постелили себе в гостиной, а мальчики отправились спать в комнату Каору.

***

—Скажи, с мамой всё будет хорошо? Коджиро сидел на полу напротив окна, обняв свои колени, и не отрывал взгляд от розовеющего заката. Его глаза были пустые и лишённые жизни. —Конечно… Мои родители позаботятся о вашем благополучии. Нанджо закрыл глаза и сильно зажмурился. Каору сел перед ним и положил руку на колено. —Мы же друзья? —Конечно друзья. —А значит мы всегда будем вместе. Я сделаю всё, чтобы помочь вам с мамой. —Спасибо…—Коджиро обнял его и быстро поморгал глазами. —Я вижу, что тебе хочется плакать. Это не стыдно. —Да знаю я! Дурак…—Несколько слезинок упало на деревянный пол, —Давай уже спать…

***

После завтрака взрослые сразу ушли, чтобы решить возникшие проблемы. Всю суету вроде заявления и снятия побоев нужно было решать как можно быстрее¹. Коджиро и Каору остались одни за почти пустым столом. Сакураяшики с самого начала решил для себя не поднимать вчерашнюю тему с Коджиро. Он понимал, что произошедшее с его матерью это как раз то, о чём друг сейчас меньше всего хочет говорить. Каору вполне мог представить, что он сейчас чувствует. В то же время ему казалось, что если он заговорит на какую-то другую тему, Нанджо сочтёт его равнодушным и бессердечным. Чёрт, и что же мне делать то? Как его поддержать?.. Тем временем, Коджиро закончил с завтраком и с посудой подошёл к раковине. —Не стоит, я сам, —Каору подорвался с места, —ты же, как никак, гость… Нанджо не стал спорить и снова сел за стол, оставив тарелку и чашку в раковине. Сакураяшики не мог не заметить перемену в друге. Коджиро с самого утра был мрачен и погружён в свои мысли. Так же, он стал рассеяннее обычного. Каору успел соскучиться по его беззаботной улыбке. —Всё в порядке. С моей мамой будет всё хорошо, я уверен. Она со всем справится. Я просто расстроен, что ей так долго пришлось всё это терпеть… Можешь не переживать за меня так сильно, я скоро приду в норму. Слышать от Нанджо эти слова до безумия серьёзным тоном было невыносимо. Каору просто молча подошёл к нему, обнял и сказал: —Ты мой единственный и лучший друг. Что бы не случилось, я всегда буду рядом и постараюсь помочь тебе. Ты главное не молчи.