Coraline piange

      — Нет, Чили лучше не давать какую-либо еду, корме корма, — проговорила Виктория, роясь у себя в шкафу, выбирая, что надеть. — Да, за исключением фруктов, — немного усмехаясь, продолжила басистка.       Сегодня вечером девушке позвонила Адриана с просьбой рассказать о всех прелестях Швейцарии, неизвестных ей. Разговор витал из одного русла в другой, совершенно не концентрируясь на одной единственной теме. Они разговаривали обо всем, сопровождая повествования различными шутками и звонким смехом. Но уже несколько минут Адриана спрашивала, что можно давать Чили в качестве еды, а что нельзя. И это немного позабавило Викторию.       Общение с матерью всегда было настолько таким лёгким, что после его завершения Виктория силой сдерживала себя, чтобы тут же не набрать знакомый номер и не утонуть в интересных рассказах, совершенно забывая о реальном течении времени.       Девушка не знала, сколько они уже болтали о том и о сем, но точно была уверена, что через двадцать минут ребята договорились встретиться в фойе отеля, чтобы вместе поужинать в небольшом ресторанчике на углу.       У нее почти не оставалось времени на выбор одежды, поэтому она достала уже проверенный образ, чтобы точно быть уверенной, что выглядит отлично. Одной рукой переключая разговор на «громкую связь», Виктория сняла с вешалки черные расклешенные штаны и пиджак, предварительно позаботившись о белом топе на средней полке.       — Ты уже нашла себе ухажёра? — донёсся голос Адрианы до слуха голубоглазой.       Девушка не удержалась и прыснула от смеха, роняя вещи, до недавнего времени находившиеся в руках.       Множество раз мама задавала этот вопрос, когда Виктория уезжала в командировки за пределы Рима, но каждый раз как в первый девушка заливалась неконтролируемым смехом. Это было так типично для Адрианы. Она хотела, чтобы ее дочь поскорее нашла себе состоявшегося мужчину, выскочила за него замуж и нарожала нескольких наследников, заботясь о семье, а не смывая время в унитаз, перебирая струны кончиками пальцев.       Но ей всего двадцать один год. Она никуда не торопится, не собирается в ближайшее время заводить семью, а воспитывать детей тем более. Виктория хочет сфокусироваться на себе, на деле, которое ей по-настоящему нравиться и приносит доход. Она хочет, чтобы ее запомнили. Хочет пожить для себя и насладиться каждым моментом этой короткой, но прекрасной жизни. А после этого, возможно, она подумает о семье.       — Мам, я здесь всего день, а ты уже спрашиваешь меня... об этом, — не зная, как правильно описать то, что требует от нее мама, девушка залилась новой порцией смеха, подбирая одежду с пола.       — Нужно задумываться о будущем пока не поздно.       Ну вот опять. Казалось, ни один разговор Адриана не может обойти эту тему стороной. Каждый высосанный из пальца аргумент, который она приводила в свою пользу был на столько изношен, что на него скоро нужно пришивать заплатки. На что женщина, конечно, потратит свое время и силы.       — Ты и моргнуть не успеешь, как поймёшь, что стала дряблой старухой, неспособной завести детей, — продолжила читать нотации она.       —Мы обсуждаем с тобой это каждый раз, и мой ответ пока не изменился, — ответила Виктория, переодеваясь из мятой пижамы в чистую и поглаженную одежду. — Я могу поклясться, что уже выучила все твои фразы, аргументирующие, почему я должна родить ребенка.       — Но ведь дети это...       — И то, что дети — это счастье, я тоже знаю, — не давая договорить, сказала девушка.       — Ладно, ладно, я сдаюсь, — словно поднимая белый флаг, символизирующий поражение, ответила Адриана.       Виктория уже хотела расслабиться, перейти к другой теме для обсуждения и уже даже открыла рот, чтобы перевести разговор в безопасное русло, но мама прервала ее.       — На самом деле, на твоём месте я бы уже давно присмотрелась к одному из твоих друзей.       Эта фраза ещё пару секунд эхом отдавалась у девушки в голове, не давая спокойно осмыслить услышанное. К одному из друзей? Это к Томасу, Итану или Дамиано? У нее больше не было близких друзей парней, поэтому долго гадать не пришлось.       То, что сказала мама было не только странным, но и до невозможности глупым. Виктория даже представить себе не могла, чтобы встречаться с кем-то из них. Мальчики ведь были ее семьёй, братьями, но точно не парой, от которого в дальнейшем она хотела бы ребенка... Это было настолько абсурдно, что басистка застыла как статуя, натягивая топ, переваривая.       — Знаю, что с Томасом ты точно не будешь, вы ведь на горшок ещё ходили вместе, но вот Дамиано или Итан были бы хорошей кандидатурой. Особенно Дамиано...       — Боже, о чем ты вообще говоришь?— наконец избавляясь от транса, который как паук заманил ее в свои сети, ответила Виктория, потрясённо. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что чертовски глупо говорить такое.       — Да ладно тебе, Виктория. Я просто констатирую факт. Ты ведь не можешь не согласиться со мной, если я скажу, что Дамиано действительно симпатичный.       — Что? Конечно же, он не симпатичный! — чуть ли не крича, воскликнула она. — И вообще, я не смотрю ни на одного из них под таким углом... Хватит говорить об этом как о чем-то нормальном!       — Разве это не нормально? — спокойным голосом, будто она не подрабатывает личной свахой Виктории, ответила Адриана.       — Нет, конечно! У Дамиано есть девушка и он... — басистка уже было хотела сказать, что он очень счастлив, но ее снова перебили, и она оставила фразу незавершенной.       — Если дело только в ней, то это не большая проблема.       — Адриана, пожалуйста, прекрати говорить глупости! — а ростонала голубоглазая, наконец до конца надевая верх наряда. — Они все мне как братья, и ты это знаешь.       — Только не устраивай истерик, это просто шутка       — Очень неудачная и ни капельки не смешная.       Строгий тон Де Анджелис не помешал Адриане мягко посмеяться, отвечая на ее детскую реплику, это немного успокоило Викторию, позволяя и себе приподнять губы в улыбке.

***

      Ресторанчик находился совсем не далеко от их места проживания, поэтому дойти туда не составило большого труда. Здесь было тихо и уютно, солнечная атмосфера мягкими прикосновениями к коже заставляла полностью раствориться в этой тишине и наслаждаться свежей, только что приготовленной едой. Периметр помещения украшали цветы и растения различных видов, а с потолка спускались небольшие зелёные лианы. Ресторан «The little forest»* оправдывал свое название на все сто процентов, здесь было столько зелени, что ты невольно задумываешься о том, что телепортировался в жаркие тропики.       Под всеобщие возгласы группа музыкантов вошла в помещение, говоря тише, чтобы не потревожить других посетителей, и стала искать свободные места, глазами бегая от одного столика к другому.       — Здравствуйте, меня зовут Даниель, сегодня я буду вашим официантом, — парень лет двадцати пяти перевел их внимание на себя, держа в руках меню и к удивлению ребят говоря на английском, — позвольте провести вас к вашему столику.       В одну из бессонных ночей девушка провела несколько часов в изучении культуры этой страны и менталитета швейцарцев. Для нее было большим удивлением, когда она открыла очередную ссылку в поисковике и узнала, что в Швейцарии нет национального языка. Вместо этого люди говорят на родном для всей группы итальянском, немецком и французском. Почти во всех городах этой страны язык различался так же, как и различался сам народ, переделывая под себя некоторые слова. Ну, а в Монтрё швейцарцы говорили на бесконечно красивом и нежном французском, который безумно нравился Виктории.       Официант был довольно высокого роста и с русыми кудрявыми волосами, уложенными в аккуратную прическу. Черты лица были знакомы и басистка могла поклясться, что видела его уже где-то раньше.       Парень последовал в левую часть ресторана, и друзья медленной походкой поплелись за ним, крутя головами по сторонам, осматривая все вокруг. Здесь действительно было очень красиво, и девушка мысленно заприметила для себя это место, ставя невидимую зелёную галочку у себя в голове.       — Вот ваши места. Располагайтесь и чувствуете себя как дома, — а оказывая рукой на небольшой столик и диванчики, стоявшие напротив друг друга, оповестил друзей Даниель. — Я вернусь через пару минут, — продолжил он, оставляя несколько экземпляров меню на столе.       — Подожди!- опережая намерения парня удалиться, воскликнул Томас. — Это ведь ты провожал нас к номерам вчера в отеле?       Виктория посылала мысленные благодарности гитаристу, потому что терзала себя вопросами все время, как только официант появился в поле зрения. Было приятно знать, что она не сошла с ума, что парень не почудился ей, а был вполне живой и реальный, что не она одна подумала, насколько лицо Даниеля было знакомым.       — О, эм... да, это я, — немного смущаясь ответил он, опуская голову и приподнимая губы в улыбке. — Сказать по правде, я сразу узнал вас ещё вчера, но немного смутился подходить, да и вы были очень уставшие, — продолжил, пока группа снимала верхнюю одежду и усаживалась на лиловых диванах. — А сейчас это просто подарок, что вы зашли именно к нам, я просто не мог стоять в стороне.       До правого уха голубоглазой донеслось еле заметное фырканье. Дамиано. Как же она терпеть не могла его плохое настроение. Желание повернуться и тут же дать ему подзатыльник росло с каждой секундой, играя со спокойствием басистки.       — Приятно знать, что мы становимся известны за пределами своей страны, — сказала Виктория, мило улыбаясь, не подавая никаких оповестительных знаков о грубости друга. Услышав это, Даниель перевел взгляд на девушку, расплываясь в улыбке.       — Что же, тогда, я не буду вам мешать, — все ещё смотря на нее, вежливо ответил официант. — Вернусь через несколько минут.       Басистка ещё пару секунд улыбалась ему вслед, смотря на быстроудаляющуюся фигуру светловолосого.       — Веди себя прилично! — а оворачиваясь к певцу корпусом, сказала Виктория громким шепотом, как только кудрявый скрылся из вида. — Чем он уже тебе насолил? Мы ведь только вошли!       — Ничем, — растягивая слова, спокойно ответил Давид, листая меню и перекатывая на языке жвачку то в одну, то в другую сторону. — Больно он... Славный.       Теперь очередь фыркать предоставлена девушке. Ну, почему он так себя ведёт? Почему не может посидеть хоть секунду без своих выкрутасов, не позоря не только самого себя, но и всех ребят в целом?       Она не любила его таким. Когда певец был не в духе, он становился просто дьяволом во плоти, сметая и уничтожая все, что видел, и ты задумываешься, как в таком грубом, отстраненном человеке, может скрываться настоящий Дамиано Давид. Добрый, чуткий и умеющий поддержать в любую минуту. Вот таким он ей нравился.       — Он наш фанат, Дамиано! —воскликнула девушка, не веря своим ушам. — Относись к нему уважительно...       — Этот парень не говорил, что он наш фанат, — заметно раздражаясь, перебил он. Следуя примеру Виктории, повернулся к ней лицом, откладывая меню. — И вообще я не сделал ничего такого страшного.       — Что вообще произошло? — вклинился в спор Томас, смотря на двоих друзей сидящих напротив, совершенно ничего не понимая.       — Я просто фыркнул, слушая приторный монолог этого кудрявого, а она как всегда раздувает из мухи слона, думая, что я сделал, что-то непростительное, — импульсивно жестикулируя, объявил Давид, большим пальцем показывая на девушку.       — Ты мог бы держать себя в руках, не показывая свое недовольство, которое никому сейчас не нужно, — по голубоглазой было видно, что она сама еле сдерживается, чтобы не накричать. — Ты не должен был неуважительно относиться к этому только из-за того, что он... Славный, как ты выразился.       — Да он даже не заметил!       — Какая разница?!       — Ты единственная, кто обвиняет меня в этих мелочах!       — Это вовсе не мелочи!       Она буквально видела, смотря в его карие глаза, которые с каждым мгновением темнеют, становясь почти черными, как гнев заполняет каждую клеточку его тела, не давая протиснуться другим эмоциям. Виктория могла чувствовать волны ярости, исходящие от друга, злость, которая как пламенем обжигает все внутренности, и его возмущение, проявлявшееся в том, как он хмурил брови, создавая небольшие морщинки возле глаз. Они будто играли в гляделки, и никто не хотел проигрывать, отводя глаза.       Невольно для самой себя, она вспомнила недавний разговор с мамой, совершенно не сдерживая свой поток мыслей. Был ли он красивым? Она никогда не обращала на это внимания, не задумывалась об этом. Конечно, Виктория знала, что у певца большая фанбаза девушек, мечтающих с ним встретиться, но для самой себя никогда не подмечала что-то особенное в его внешности. Для Де Анджелис он был просто другом, братом, фотографии и видео с которым несли в себе только дружественный подтекст, не более. Но сейчас, смотря на него, она будто открыла глаза, после долгого сна, длинною в несколько лет. Нахмуренные брови, сжатые в тонкую полоску губы, маленькая прядь волос, одиноко спустившаяся к глазам, и острые как лезвие бритвы скулы привлекали, манили к себе словно магнитом, притягивая внимание...       Она почти незаметно тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. О чем она вообще думает? Нужно поменьше слушать глупую болтовню Адрианы. Порой она говорит очень странные вещи. Да, это ее вина... Если бы не беседа, которая была завершена около получаса назад, девушка бы никогда не задумалась над... Этим. Конечно же, он не был симпатичным.       — Вы так яростно спорили, что забыли об одном, — подал голос Итан, вытаскивая Викторию из своих мыслей словно из болота, в котором она увязла по самое горло. Она наконец смогла перевести свое внимание на барабанщика, но боковым зрением ощущала, что Дамиано был готов прожечь дыру в ее черепе своим взглядом. — Вчера он работал в отеле, а сегодня уже тут. Звучит немного странно, — смотря в экран своего смартфона, продолжил барабанщик, совершенно не заинтересованный в их болтовне.       — Насрать. Почему мы вообще его обсуждаем? — Давид последовал примеру басистки и откинулся на спинку сидения, наконец окончательно завершая эту игру.       — Тот же вопрос, — щёлкая пальцами, воскликнул Томас, будто это было самой очевидной вещью на свете.       Тишина немного давила на барабанные перепонки, а неловкость, медленно парящую вокруг, можно было пощупать руками. Казалось, только Итан чувствовал себя совершенно спокойно, не обращая внимание на все это.       Перед глазами пролетело воспоминание из итальянского кафе, в котором ребята сидели после интервью. Атмосфера схожа с той, что сейчас горой навалилась на группу, поваливая их на колени от своей тяжести. Барабанщик, настрой которого был идентичен, и то, что музыканты совершенно забыли о еде, которую хотели заказать до недавнего времени — все это было крайне знакомо.       Виктория так хотела есть по дороге сюда, что думала заказать пару горячих и ещё десерт напоследок, а сейчас и голод пропал, и хорошее настроение следом.       Боковым зрением девушка заметила движение справа. Дамиано копошился в карманах своего пиджака, тихо ругаясь себе под нос, когда не находил нужного предмета.       — Что ты делаешь? — задала она вопрос, начиная раздражаться от этих махинаций парня.       — Хочу выйти покурить, — казал тихо, все ещё злясь, медленно переключая свое внимание на Викторию. Его взгляд был настолько надменным, что казалось будто Де Анджелис должна благодарить его за то, что он уделил ей секунду своего времени.       — Ты не можешь уйти сейчас, — высказала с недовольством, давая понять, что не собирается плясать под его дудку, делая все, что тот пожелает.       — Ты, что записалась ко мне в няньки и будешь говорить, что мне делать, а что нет? — усмехаясь и приподнимая немного брови (видимо, его позабавила реплика басистки), ответил он. — Пропусти, я хочу выйти на свежий воздух, — наконец найдя во внутреннем кармане пачку вишнёвых, сказал он с облегчением, вставая с места.       — Скоро вернётся официант... — начала было она, смотря на него снизу вверх, но твердый тон не дал ей закончить       — И что? Ты хочешь, чтобы я попросил у него прощения за то, что так подло с ним обошёлся? — злость, которая немного улеглась на дно, снова показала свои когти, царапая девушку слишком больно. — Или может сразу отсосать ему, чтобы твоя душенька наконец успокоилась? Он ведь такой милый и хороший, да, Вик? — Дамиано, — тихо произнес Итан, наконец отрываясь от телефона и качая головой, давая понять, что певец уже перегибает палку. — Ты немного перебарщиваешь.       — Вы что, все тут сговорились? — едва открывая рот, задал вопрос Давид, нервно бегая глазами от барабанщика к басистке и наоборот, как бы выбирая с кем ему поговорить. — У меня нет сил слушать твои лекции, которые, не дай бог, повторятся, — наконец останавливаясь на голубоглазой, прорычал он.       Это продолжалось несколько секунд, которые тянулись словно долгие часы, когда ты наблюдаешь да каждым движением стрелок. Она задумалась над тем, что заставляет быть его таким. Перебирая различные варианты, она не могла остановиться ни на одной, отметая каждую. Обычно девушка могла предположить причину его скверного настроения, потому что на то действительно была причина, как например в тот день на не запланированном интервью, почти две недели назад. Прерванные сновидения, странный водитель такси, который боялся каждую ямку на дороге, и ужасный интервьюер, сующий нос не в свои дела. Тогда Виктория тоже была не особо рада такому раскладу событий, и это ещё одна из причин, почему она понимала его вспышки гнева в те секунды. Девушка невольно заметила, как ее мысли снова и снова возвращаются в тот день. Который, в каком то смысле стал важным днём для всех, он был как отправная точка к тому, где группа была сейчас, пытаясь снова... Сплотиться.       Может, кровать была слишком неудобной и пружины от матраса впивались ему в спину? Нет. Спальные места были очень большими и мягкими, снова напитывала догадками свой мозг Виктория, судя по себе. Ей было удобно, а ведь постели с белыми простынями во всех номерах одинаковые, да? Он мог поскользнулся, принимая утренний душ? Нет! Певец бы, скорее, посмеялся, рассказывая эту история каждому участнику группы по всех красках, нежели становясь ребенком, у которого отобрали любимую игрушку, в самый разгар забавы.       А может... Может, у него проблемы с Джорджией? Это уже больше похоже на правду. Де Анджелис не знала, как Дамиано ведёт себя во время недомолвок с брюнеткой. Никто не поднимал эту тему, стараясь не обсуждать личную жизнь Давида, хоть и находясь в дружеских отношениях, готовые помочь друг другу в любой самой безвыходной ситуации. Всех это устраивало, и музыканты не жаловались, так как с самого первого дня было обговорено: девушка вокалиста не будет влиять на карьеру ребят и их взаимоотношения. И он, конечно, согласился, обещая, что между ними ничего не поменяется. Большую часть времени так и было, но иногда парень мог влететь в студию, словно кипятком ошпаренный, и работать в такой атмосфере было невозможно. Он был скрытным и почти не разговаривал о своих проблемах, оставляя это неразгаданной загадкой, которая щекотала нервы и выводила из себя.       На самом деле Виктория с Джорджией виделись всего несколько раз во время выступлений, и голубоглазая не знала, какая брюнетка в реальной жизни. Но, если вокалист действительно был с ней счастлив, девушке было не о чем волноваться.       В любом случае это было неважно. Уже нет. Давид высказался достаточно, и спорить с ним было словно играть в азартную игру, заранее зная, что вернёшься домой банкротом даже без единой копейки в кармане.       Виктория не будет пытаться его образумить, поэтому она молча встала, пропуская и чувствуя, как отходят пары жара от его пристальных темных глаз.       — Наконец-то, — сказал Дамиано ей прямо в лицо, проходя мимо.       Может, он и победил в этой партии, но игра ещё не закончена. Она отыграется. И сделает это красиво.       Усаживаясь на место, она сверлила его затылок с уложенными назад волосами.       — Не волнуйся, Вик, — окликнул девушку Томас нежным тоном. — Я просто отказал ему в предложении провести вместе ночь, — пожал плечами он, держа в руках винную карту. — Поэтому он так бесится.

***

      Чувствуя, как сладкий дым проникает ему в лёгкие, он расслабился, медленно выдыхая и облокачиваясь спиной о стену здания.       Парень наблюдал за людьми, которые шагали мимо по своим делам. За заходящим солнцем, которое, словно красный клубок пряжи закатывалось за острые как иголки верхушки гор. И за пеплом сигареты, который разлетался на ветру.       Как бы певец ни хотел, все равно не смог бы больше зайти в ресторан, сесть за столик к своим друзьям и вести светские беседы, наполняя бокалы каждого вином. А ведь он даже не успел толком изучить блюда, как тут же повел себя как идиот. Снова. А самое поганое то, что Давид совершенно не знал почему.       Не знал почему, ему так не понравился официант, хотя тот не проявлял совершенно никаких признаков неуважения. Был ли светловолосый их фанатом? Дамиано так не думал. Да, он знал их, но у кудрявого будто был запрятан туз в рукаве, и вокалист сразу это заметил.       Не знал, почему он снова портит настроение группе, плюясь ядом налево и направо. И не знал, почему повел себя так с Вик. Это волновало его больше всего. Сейчас, когда он стоял на крыльце под небольшим навесом, не было и минуты, чтобы его мысли не возвращались к их ссоре. Которую он и спровоцировал.       Певец зажмурил глаза и опрокинул голову назад, больно ударяясь затылком о холодный камень, когда снова вспомнил ее оскорбленное лицо и то, с какой яростью она сжимала ладони в кулаки от негодования и ярости. У девушки, наверное, останутся следы от ногтей на мягкой коже. И, когда другие люди будут задавать вопросы по типу «От куда они у тебя?» или «Зачем же ты сделала это?», она всегда будет вспоминать его как виновника ее небольших царапин. И плевать на то, что друзья были в другой стране и знакомых людей здесь не было. Плевать на то, что никто, кроме него, и не видел то, как Виктория была готова сломать себе пальцы, утапливая ногтевую пластину в нежные ткани кожи. Плевать на то, что он и в глаза не видел эти самые красные пятна в виде полумесяцев.       Плевать.       Он не хотел причинять ей боль. Но причинил. И безумно корил себя за это.       Девушка ведь была его сестрой, так из-за чего же, он ведёт себя совершенно неподобающе примерному брату?       Ну почему он не может сначала думать, а потом делать? В последнее время у парня, словно каша в голове — он совершенно не разбирает свои эмоции. Это ощущалось так, будто он находился в магазине, не зная, что ему все-таки купить. Сок или виски. Готовый обед или любимый шоколад. А может, ему приглянется что-то из фруктов? Чувства были схожи, только выбор был между злостью без особой на то причины или спокойствием, которое грело его как теплый плед в холодный вечер зимы.       Дамиано ещё долго стоял на улице, дыша свежим чистым воздухом, провожая белые облака, которые плыли по небу, напоминая самых разных животных. Его друзья, наверное, уже во всю уплетают ужин за обе щеки в то время, как Давид выбросил окурок очередной сигареты на асфальт, затаптывая его ботинком, не давая пощады. Он медленно отошёл от здания, направляясь куда глаза глядят, ища бар с крепким и хорошим алкоголем. Сегодня он точно не вернется трезвым в свою постель.