Барыня-Волчица

      На границе какого-то села, какого-то княжества стояли богатые хоромы. Из окошка высокого терема выглядывало нежное личико, внимательно рассматривающее бегущих из одной части двора в другую слуг. Прачки неслись с корзинами белья, ремесленники подготавливали материалы для работы, возле отцовского дома топилась баня. Дверь в комнату терема распахнулась, за спиной послышался голос:       — Купава, идемте, батюшка сказал вас подготовить к приезду гостя, — осторожно произнесла слуга.       Купава небрежно обернулась. Девушка не доставала до окна, из которого недавно выглядывала, поэтому она встала на невысокую лавку. Чтобы спуститься, Купава махнула рукой слуге, подозвав ее, и приказала подхватить ее. Следующим махом было приказано провести хозяйку в ее комнату. Шагая по холодным доскам сеней,             Купава незаинтересованно спросила:       — Гость – мой жених, да?       — Купава, да вы даже его имени не помните! — ахнула слуга и артистически взмахнула руками.       — Я его видела раза два, чему уж удивляться.       — Но ведь вам жить вместе предстоит. Муж будет вас оберегать и защищать, нужно же знать, как величать своего героя, — улыбнулась слуга.       Тем временем Купаву уже расчесывали и переодевали. Ей даже не приходилось подавать никаких знаков прислуге: хозяйка посмотрит на кувшин – ей принесут воду, девушка резко вздохнет – ей помягче завяжут пояс. Так и жила барская дочь Купава: намеками и просьбами. За четырнадцать лет ухаживания за хозяйкой слуги научились распознавать любую ее прихоть лишь по движениям губ, прищуриванию глаз или дыханию. Со стороны могло показаться и вовсе, что они будто бы читали, о чем думала боярышня.       Купава, уже ухоженная и наряженная, стояла перед входом в повалуши, ожидая жениха. Девушка медленно сжала одну ладонь другой. Прислуга тут же поняла, чего хочет боярышня, и накрыла маленькую девицу теплой шубкой.       — А этот барин когда приедет? — шепотом спросила Купава у слуги.       — С минуты на минуту, сударыня, — успокаивала слуга, потом вдруг о чем-то задумалась и продолжила. — Вот только он не барин, а дворянин.       — Отец не против такого жениха? Разве это не повредит нашей родословной?       — Не разбираюсь во всем этом, сударыня. Но могу сказать, что боярин сам пригласил вашего жениха, стало быть, зять господина устраивает во всем.       Вдруг раздался громкий хруст, за ним – свист и хохот. Во двор вкатилась тройка, за головами лошадей виднелись двое молодых мужчин: побогаче и победнее. Можно было понять сразу: один хозяин другого. Тот, что богатый, смеялся от чего-то во все горло, когда бедняк пытался закончить свою веселую историю, сам задыхаясь от смеха.       — Женишок-то, в хорошем настроении, — настороженно произнесла Купава, пока разглядывала упряжку и сидевших сверху людей.       “Женишок” соскочил с повозки, огляделся и, заметив невесту, широко улыбнулся. Молодой человек почти было кинулся к девушке, но показавшаяся позади Купавы широкая фигура отца заставила юношу приостановиться. Боярин степенно сделал шаг в сторону озорного дворянина. Отец протянул руку для приветствия, но гость энергично схватился за запястье тестя. Военное рукопожатие зятя сбило с толку мужчину, но лишь поначалу.       Всю трапезу Купава провела молча, лишь кивала и улыбалась. Несмотря на свою отчужденность от празднества девушка все равно очень устала: энергичный жених утомлял слишком сильно.       К вечеру боярышня торопилась в свою комнатушку. Слуги ушли вперед, чтобы заранее подготовиться к переодеванию хозяйки. У самой двери Купаву остановила крепкая молодецкая рука.       — Купавушка, невестушка моя, здравствуй, — улыбнулся юноша.       — Добрый вечер, мой дорогой жених, — говорила Купава, стараясь случайно не раскрыть того, что забыла имя гостя.       — Почему бы нам не отправиться на вечернюю прогулку?       — Прогулку? Но куда?       — В зимнем лесу ночью всегда так красиво, — мечтательно протянул молодой человек, приобнимая одной рукой невесту.       — Боюсь, батюшка не разрешит. Слишком опасно. Да и волков что-то как-то много в последнее время там стало, — ответила Купава, высвобождаясь из объятий.       — Но ведь с тобой буду я, — руки боярышни накрыли широкие ладони дворянина.       — Батюшка не пустит, — стояла на своем Купава.       — Я уже попросил у него разрешения, — парировал юноша.       — Как-то это все спонтанно, — протянула, вздохнув она.       — Я хочу, чтобы этот вечер стал волшебным.       — Слуги будут волноваться.       — Слуги могут подождать.       — Я в праздничном платье, куда мне в лес?       — Боитесь замараться? В таком случае, я могу понести вас на руках.       Купава стояла в полушаге от двери в спальню. Настойчивый юноша же оказался в полусогнутом, будто сгорбившемся, положении, благодаря чему мог смотреть на девушку снизу-вверх. Жених приобнял боярышню за талию и медленно повел ее куда-то под руку. Купава усиленно думала, какими же еще словами можно было избежать нежелательной прогулки. Стук под ногами превратился в хруст, греющий свет вокруг померк. Девушка очнулась уже в чаще леса, держась за руки со своим женихом. “Страшно-то как, да еще и холод этот дикий, — думала про себя Купава. — Лишь бы еще он ни о чем не догадался”.       — Вам страшно? — улыбнулся дворянин.       — А вы проницательны.       — Конечно, — произнес юноша, — я очень внимательный.       — Неужели?       — А как же!       — Тогда почему вы не заметили этих странных следов под нашими ногами?       Улыбка жениха быстро сползла, как сползает кожура с переспелого фрукта, успевшего очень сгнить под палящими лучами солнца так, что даже при легком касании от него начинает исходить нестерпимый смрад. Дворянин отпрянул от невесты и внимательно всмотрелся в снег под ногами. Никаких следов там не было, но это не успокоило юношу. Казалось, будто бы вся его дворянская фигура медленно становилась какой-то холопской и даже постарела на несколько годков.       — Нечистая сила? — пригрозил он темноте. — Покажись!       Быстро схватил лежавший рядом камень, глядел пристально в лесной мрак. Вдруг увидел какое-то движение, размахнулся и бросил камень в ночную пустоту. Неожиданно послышался скулеж, затем – рык, после – вой. Но ничего далее не последовало.       — Умчался! — довольно объявил юноша. — Жалко струсил! Ни капли смелости и чести! Что вы скажете, Купавушка?       Но, обернувшись, дворянин увидел лишь уходящую вдаль линию маленьких следов. Купава убежала.       И Купава продолжала бежать вперед, но не абы куда, а домой. Глаза девушки внимательно рассматривали отпечатки сапог жениха на снегу. Следы были глубокими, свежими. Они не могли принадлежать никому другому.       Похолодало. Следы не прекращались. Но в какой-то момент рядом с ними начали показываться другие отметины, намного меньше обычного. “А вот и мои”, — подумала Купава, продолжая следовать обратному пути. Но вдруг нечто заставило ее остановиться. Боярышня внимательней пригляделась к следам.       — Не мои! — с ужасом вскрикнула она. — Волчьи!       Купава обернулась. Уже давно стояла глубокая ночь. Из-за мороза ощущения и чувства притупились. “Тогда, чьи это?”, — спросила она себя, указывая пальцем на отметину широкой мужской стопы, пока вдруг не осознала, что это стопа оказалась чересчур широкой.       Невеста настолько плохо знала своего будущего спутника жизни, что даже и предположить не могла о размерах его сапог и прочих пропорций. Он был лишь обычным мужчиной в толпе других мужчин. Эта неосторожность и сыграла с девушкой злую шутку.       Купава медленно вздохнула, закрыла глаза, чтобы перевести дух, и решила вернуться по своим следам. Но из ее уст вырвался еще один крик. Отпечатки ног боярышни были стерты чьими-то другими. Глаза слипались от усталости, тело тряслось от покалывания мороза и нарастающей тревоги. Из расплывчатых силуэтов Купава пыталась разглядеть, что же именно шагало по ее следам. И вскоре разглядела.       — Волки?! — завопила боярышня.       — Волки, — ответил хриплый голос за спиной.       Купава пошатнулась и упала без сознания.