Барыня-Волчица

      Купава проснулась на чем-то мягком, медленно открыла глаза, попыталась встать, но тут же упала. Очень сильно болела голова, а яркий свет откуда-то спереди лишь усиливал эту агонию. Вдруг неожиданно вспомнились последние мгновения перед потерей сознания. По телу пробежали мурашки. В нос резко ударил неприятный запах, похожий на тот, что исходит от запачканных засохшей грязью дворняг. Боярышня, сама того не заметив, сморщилась от омерзения. Наконец-то получилось встать. С легким пошатыванием ноги девушки еле доковыляли подальше от режущего света. Купава открыла глаза.       Ночь. Лес погруженный во мрак. Купаве пришлось развернуться, чтобы понять, где вообще она находится. В костре неподалеку ярко горело пламя, обогревавшее все вокруг. У огня был брошен ком шкур, на котором и проснулась боярышня, рядом лежала огромная серая мохнатая фигура. «Охотник? — сразу же подумала Купава, — это он меня напугал со своими волками?»       — Любезный? — прошептала Купава, — прошу прощения, кто вы?       Фигура заворошилась, хмыкнула что-то невнятное и перевернулась на другую сторону. Этот человек явно спал. «Но человек ли?», — недоумевала про себя девушка. И действительно, незнакомец казался слишком похож на какого-то зверя: широкая челюсть, плотная короткая борода, вздернутый длинный нос, да и само его тело было очень могучим для обычного человека.       «Богатырь, что-ли?» — недоумевала боярышня, кругозор которой ограничивался двором, хором и былинами из уст слуг. Девушка полусидя подкралась к фигуре и принюхалась. И действительно: ужасный собачий запах исходил от него. Остановившись на том, что перед ней лежал богатырь-охотник, Купава снова осмотрелась и вгляделась вдаль в поиске ориентиров.       Высоко над головой светился месяц, скрытый огромной тучей. Девушка понеслась на лунный свет. Сколько она так бежала, сказать трудно, и просто, было трудно сказать, шло ли время вообще — ничего вокруг не шевелилось. Лишь хруст снега под ногами не давал лесу погрузиться в мертвую тишину. Купава вслушивалась в этот звук, пока с ужасом не осознала, что хрустит не только под нею.       Девушка резко обернулась. Она даже моргнуть не успела, как что-то колоссальное ударилось о нее и повалило на промерзшую землю. Над ней навис звероподобный охотник, затем быстро вскочил на ноги и заставил подняться девушку.       — Куда? — грозно спросил незнакомец. Казалось, слова ему давались с большим трудом, он говорил как маленький ребенок, только приучающий свой рот к незнакомой речи.       — Домой, — голос же Купавы дрожал не то от холода зимней ночи, не то от страха и беспокойства.       — Нельзя, — процедил мужчина и взвалил боярышню себе на спину, после чего понесся обратно на свет костра.       Похищенная пыталась как-то возразить охотнику, но не могла: она летела на широкой спине настолько быстро, что, как только девушка открыла рот, внутри тут же все пересохло и пришлось прокашляться. Когда бег крупных ступней замедлился, боярышня спросила:       — Кто ты такой? И какое право имеешь так обращаться с барской дочерью?       — Кто? Я? — незнакомец неуклюже тыкнул на себя великанским пальцем.       — Да, ты!       — Имя?       — Хоть что-нибудь! — теряла терпение Купава.       — Во... — протянул он.       — И? — не понимала девушка.       Охотник взглянул на костер:       — ...свет, — закончил он.       — Воисвет? — переспросила Купава.       — Во-и-свет, — кивнул Воисвет.       — Кому ты принадлежишь, Воисвет?       — Самому себе.       — Такого не может быть! Кто твой хозяин? — девушка начинала подозревать что-то неладное.       — Хозяин? Да, я — хозяин, — активнее закивал Воисвет.       — Чей?       — Их, — мужчина указал пальцем куда-то за спину боярышни.       Из мрака вспыхнула пара желтых глаз, затем еще одна и еще, вскоре огоньки переросли в десятки, а из десятков в сотню. На свет пламени вышли страшные косматые лесные звери. Волки-охотники не спускали глаз с Купавы, их губы тряслись от грозного рыка, оголяя желтые кривые клыки. Стая окружила девушку, но не нападала. Воисвет показал им кулак, звери попятились обратно в темноту.       Но на этом ужасы не окончились. Боярышня продолжала вглядываться в черноту, высматривая потухающие желтые глаза. Вдруг позади, над самым ухом послышался вой. Купава вскрикнула и бросила взгляд на звук. Воисвет согнулся пополам, мышцы его спины напряглись и раздулись, кожа медленно прорезалась острыми и жесткими волосинками волчьей шерсти. Могучий рот стал пастью, лохматая борода будто заполонила все лицо, а в глазенках вспыхнули дикие угольки.       Слуги рассказывали Купавушке истории о людях, в ночи превращающихся в волков. Но боярышня не верила в существование волколаков до сих пор: это же абсурд! Но сейчас один из оборотней стоял прямо перед ней, готовый разорвать хрупкое тельце добычи в маленькие клочья. Купава приготовилась бежать, но все тело сковало страхом. В голове пронеслись самые безумные желания: вот бы это оказалось сном, вот бы кто-то просто подшутил надо мной, вот бы меня кто-нибудь спас.       Но это было реальностью, невозможной и страшной реальностью, от которой девушку уже никто не мог спасти, ибо в ночном лесу осталась лишь она один на один с голодной стаей. Все вокруг померкло, Купава готовилась снова потерять сознание, но на этот раз дочь барина сопротивлялась. Ее нежное тело напряглось, будто воин на поле боя перед последним взмахом меча. Чудом ли, своей волей ли, но Купава держалась. Воисвет приблизился к добыче, обнюхивая волчьей мордой жертву.       — Почему не ешь меня? — дрожащим голосом спросила девушка. — Неужто нравиться издеваться над своей пищей перед трапезой?       — А ты, — поднял он влажный нос прямо к ее лицу, — хочешь как можно скорее умереть?       Купава не ответила. Внутри зажглась надежда: он пугает ее, но не умерщвляет, значит, она для чего-то ему нужна. Боярышня хотела спросить это на прямую, но трепещущие уста не решились пропустить через себя слова, а лишь выдали какой-то неразборчивый звук.       — Ты же невестка? — ни с того ни с сего спросил Воисвет.       — Невестка.       — А муж твой?       — Не знаю.       — Зато я знаю, — Воисвет показательно зевнул, широко разинув пасть, как бы намекая на участь юноши.       — Стало быть, теперь я уже не невестка, — нервно хихикнула Купава.       — Почему же? У тебя новый жених, — Воисвет приосанился и ударил себя кулаком по груди, — я!       Купава приняла это за шутку, но гордый волколак не менял позы. Новый жених взял боярышню за руку и закинул за спину.       — Моя невеста, ты все знаешь, моя совесть чиста. Можно и пожениться!       Жертва не успевала отреагировать. В лицо снова ударил поток ветра — волколак опять куда-то помчался, на этот раз озорнее и веселее. За спиной Воисвета топали худенькие жилистые лапы волков — стая следовала за хозяином.       "Что же это такое? — не понимала Купава. — Чем я заслужила такую учесть? Зачем этому чудовищу нужна моя рука? Почему именно я? Что он собирается со мной сделать? Как же я буду без слуг, без тепла? Умру страшной смертью!"       Ножки Купавы почувствовали снег. Она оказалась у старой заброшенной церквушки. Ветхое здание будто еле стояло, и, казалось, вот-вот ее крыша обвалится под весом плотного мокрого снега.       — Венчаться, — довольно произнес Воисвет, похлопывая невесту по голове.       — Нельзя! — вскрикнула на эмоциях Купава. Вдруг опешила, ведь поняла, что может разозлить оборотня. — Неправильная свадьба получится.       — А как правильно? — нетерпеливо спросил жених.       — Нужна баня, нужен девичник, — боярышня начинала ощущать свое преимущество: Воисвет явно беспокоился насчет верного проведения бракосочетания.       — Баня? Нет бани!       — Так надо! Иначе, — девушка усиленно подбирала слова, — будет горе жениху и ужасная смерть ему!       Воисвет испуганно ахнул. Дикарь не знал традиций, что играло невесте на руку.       — Хорошо-хорошо! Баня, так баня! Будет тебе баня!       Волки засуетились, спешил и Воисвет, принявший человеческий облик. Купава же вошла в церквушку. С облагороженными церквями эта постройка и рядом не стояла. Стены ободраны, стулья разгрызены, окна выбиты, часть снега засыпала внутреннее убранство, и лишь иконы чудом остались невредимы. Купава подошла к образам, упала на колени и заплакала. Она залепетала все молитвы, что знала, переходя на простые просьбы, заканчивая языческими заговорами и заклинаниями. Все, что она слышала от слуг, оказалось произнесено перед строгими взглядами ликов.       Откуда-то поплыл запах ладана. Должно быть уже кажется от страха. Но аромат становился все сильнее, вскоре вытеснив зимнюю свежесть воздуха. Душащая смола закружила голову боярышне, и она уснула.       Жертва распахнула глаза и огляделась. Все вокруг сине, мир будто качало из стороны в сторону, он был готов развалиться в любой момент. Девушка хваталась за что-то и крепко встала ногами, стараясь не упасть. Она оказалась внутри лодки, стоявшей у пристани. С суши на нее глядели родня и слуги. Купава медленно поднялась и попыталась сделать шаг к близким, но вдруг упала на дно судна. Лодочка превратилась в огромный парусник, способный преодолеть любое дальнее плавание. Дул сильный ветер. Корабль унесло от берега. Суша быстро скрылась за голубоватой дымкой горизонта, оставляя Купаву в море. Доски под ногами начали делиться, а мачты раздваиваться. Парусник обернулся крейсером, а потом в нечто настолько огромное и крепкое, что и представить нельзя: палуба казалась вечным полем, а мачты будто образовали лес. Зеленая травка покрыла древесину корабля. И вот, в тот же миг судно превратилось в сушу, в настоящий остров, где Купава была единственной хозяйкой.       Наступило холодное утро, странный сон будто стерся из памяти. Кто-то за ночь зажег свечи в церкви, но их пламя отказалось греть бедняжку. Купава вяло поднялась на слабые ноги и вышла из храма. На нее упала невысокая тень. Это было новое сооружение из досок. Вперед выскочил Воисвет и гордо указал рукой на постройку:       — Баня!       Не дав времени как-то отреагировать на появившийся из ниоткуда дом, волколак затолкал невесту внутрь и запер там, сказав: "Когда закончишь, постучи, начнем девичник".       Первая мысль о том, что стая сама построила баню, сразу же разбилась о лавки и печь ручной работы, которую только образованные люди могли сделать. Стало ясно: баню украли и на скорую лапу приспособили к лесу. Кто был предыдущим хозяином сказать сложно. Обрадуется ли он долгожданному избавлению от этой кучи гнилой древесины, или расстроится внезапному исчезновению самого дорогого, что имелось в его жизни, понять было сложно.       — Так же и меня внезапно за одну ночь украли из родного дома, — печально пробормотала Купава.       Печь жених уже растопил, камни нагрел, в ковш воды налил, скорее всего, для этого растопил снег. Оставалось лишь девушке пропариться, но она не делала этого. Иногда подливала из дырявого ковша воды на накаленные булыжники и сидела на лавке, думая, как же быть дальше.       Но мысли не шли в голову. Вскоре вся идея женитьбы на волке не казалась настолько плохой. Решение она нашла лишь одно: поддаться и плыть по течению. Если спасут, то спасут, если не спасут, то и пускай. Муж, неважно какой: косматый и лохматый, или ухоженный и умный — все равно остается мужем. Вода закончилась, подливать было больше нечего. Купава постучала. Воисвет выпустил ее и провел куда-то в кусты, лишь бормоча: "Девичник, а потом венчание".       Нужное место оказалось обложенным круглыми камнями, внутри круга сидели волки. Лишь приглядевшись, Купава поняла, что это волчицы. Жених снова грубо толкнул невесту, сказав:       — Когда закончишь, иди к церкви.       Девушка тяжело вздохнула: опять нет возможности сбежать. Она села в кругу волчиц и молча смотрела на них. Звери смирно выжидали. Боярышня щелкнула языком, как ее учили в далеком детстве слуги, и подозвала одну из волчиц к себе. Животное подскочило к невесте.       Купава аккуратно коснулась жесткой шерсти, провела рукой до загривка, перешла к уху и затеребила его. Волчица поддалась головой вперед. К чесанию мордочки приступила и вторая рука. Зверье довольно высунуло язык и будто зажмурилось от радости. Подошли и другие, также прося ласки. И вот группка волчиц уже вовсю валялись с Купавой в снегу, полизывая ее лицо. За этой сценой из-за кустов наблюдал Воисвет, он хотел прервать происходившую глупость, пока вдруг не заметил, что невеста впервые за долгое время улыбалась. Жених ушел в церковь, ожидая венчания.       Купава стояла на пороге церквушки, напротив нее — Воисвет. Ни дружки, ни священника, ни гостей не было. Лишь жених и невеста в храме. Вожак стаи подошел к боярышне взял ее руки и подвел к иконам.       — Ты согласна выйти за меня? — топорно произнес он.       — Нет! — Купава вырвала свои руки.       Лишь спустя несколько секунд девушка поняла, что сделала, но было уже поздно: жених устал ждать. Неопрятный мужчина вновь обратился волком и в ярости разорвал иконы, опрокинув свечи, накинулся на невесту и прижал ее тяжелой тушей к полу. Широкая пасть разинулась и обдала жертву смрадом сгнившего мяса между зубов, а после вцепилась клыками в шею Купавы. Челюсть волка ослабила хватку. Воисвет вернулся в прежнюю форму и взглянул на невесту. Бедняжка держалась руками за горло, пятилась от него к стене.       — Если ты хочешь вернуться в мир людей, — грозно начал он, — я сделаю так, чтобы тебя никто там не принял.       Но раненая ничего не понимала. Вытаращенные глаза метались из стороны в сторону. Внезапно нечто заставило Купаву отпустить шею и посмотреть на руки. Прерывистый крик ужаса раздался из уст. Пальцы стали намного длиннее, ногти огрубели, а ладони покрылись щетиной. Ноги согнулись и отказались разгибаться. Нюх обострился, а лицо вытянулось. Купава превратилась в волка.       Воисвет надавил на лапу ногой:       — Спрашиваю еще раз: ты согласна выйти за меня?       Купава закивала головой, сдерживая слезы. Мужчина довольно улыбнулся, погладил морду своей жены и покинул ее, оставив в церкви одну.