Душа в камне

Больно. Чья-то горячая рука сжимает его в стальном захвате, который способен раздробить рёбра; губы раздавливает мозолистая ладонь, пальцы которой стиснули челюсть. Так же как в тот день, когда ему запихнули под кожу проклятие, когда из него выскоблили всю его сущность, оставив алчную сосущую пустоту. Чёрный клубок змей на самом дне его души просыпается и скорее вцепляется ядовитыми клыками в измученное сознание. Самая маленькая и противная — паранойя, она извивается внутри черепной коробки, раздирая воспалённый мозг, громко шипит: «Не стоило доверять этому магу. Вообще никому не стоило доверять. Все они только и ждут момента, чтобы вновь заковать тебя в ошейник.» Но она лишь первое из многих чудовищ. За ней следом идёт не менее противное — унижение, едва ли не самая первая тварь, отравившая его душу. «Ты не достоин доверия, жалкий раб! Гнусный, мерзкий, взбунтовавшийся раб, возомнивший себя свободным!» Больше всего он ненавидит именно её, потому что за ней просыпается огромный василиск, душащий его в своих стальных объятиях — злоба. Её яд огненным штормом проносится по венам, выжигая нервы. Суставы трещат под напором тугих колец змеиного тела, а голова вот-вот лопнет от боли. Их много: боль, паника, гнев, отчаяние, зависть. Они прогрызаются сквозь кожу, разрывая мышцы, горящие от прилива адреналина. Есть лишь одно средство способное заставить их утихнуть — смерть. Воспользоваться своим проклятием — лириумными метками, позволив себе на мгновение умереть от холодной вспышки боли, и вывернуть мага наизнанку, зарыться руками в тёплые внутренности, позволив чудовищам насытиться кровью и страданиями. — Фенрис, — тихий, хриплый голос зовёт его из бездны собственного сознания. «Не смей!!! Не слуш-ш-шай! Он лжёт. Он маг, » — зашипели чудовища, плотнее смыкая челюсти. — Фенрис, спокойно, — дыхание человека опаляет острое ухо, а борода немилосердно колет шею. «Нет! Прочь от него. Убей его! Он заманил тебя сюда, к охотникам!» Голова просто разрывается от шипения змей. Но все они меркнут перед голосом дракона. — Фенрис. Открой глаза. Посмотри на пять предметов. Ему тяжело дышать в стальном захвате, а под веками вспыхивают огненные цветы, но эльф отчаянно цепляется за этот голос и смотрит. Всё в каком-то тумане, но он старается сфокусироваться на каком-нибудь объекте. Незаконченная статуя русалки. Зрение вдруг обостряется настолько, что он может видеть даже мельчайшие сколы и трещинки. Орлейская кушетка. Кувалда. Скомканная серая толстовка. Кружка с отбитой ручкой. — Хорошо, Фенрис. Держись. Теперь прикоснись к четырём вещам. Смелее, — мягкий убаюкивающий голос гипнотизировал змей. Они ещё зло шипели, раскрывая капюшоны и скаля истекающие ядом клыки, но признавали превосходство соперника. Одна из рук, та, что передавливала грудь, бережно подхватывает кисть Фенриса и удивительно нежно касается ею поверхности деревянного верстака. Затем прохладного камня. Эльфу уже немного легче, и он сам касается вначале грубой ткани фартука, а потом пылающей кожи человека. — Молодец, вот так, — подбадривает он, — Теперь услышь три вещи. Первая — его голос, заглушающий монстров, обитающих во тьме подсознания; вторая — монотонное тиканье часов; третья — негромкая музыка, слышная из наушников, сиротливо валяющихся на полу вместе с плеером. Теперь они делают несколько шагов в сторону. Вместе, будто в каком-то причудливом танце. Затем губ Фенриса касается что-то прохладное и кисловатое. — Ешь, пожалуйста. Виноград, притулившийся на подоконнике. Раньше Фенрис не видел его. Потом неожиданно сладкое. Конфета из соседней экстравагантной вазочки работы Хоука. — А теперь скажи, что-нибудь. Что угодно. — Спасибо, Хоук, — едва слышно выдыхает Фенрис, с удивлением осознавая, что приступ кончился. — Не за что, — улыбнулся маг, — Как ты? — В порядке. Как ты это сделал? — А, ерунда, отец научил, — отмахнулся Гаррет, — Когда нам с Бет было сложно себя контролировать, он делал всё то же самое. Помогает, и никакой магии, — на всякий случай уточнил Хоук. Ему очень хотелось расспросить эльфа о том, почему же он вдруг ни с того ни с сего вспыхнул лириумным пламенем и рванул к двери, но, лишь взглянув на него, потерянно смотрящего в окно, решил отложить беседу. Подняв с пола плеер, упавший, когда Гаррет с нечеловеческой скоростью рванулся к лириумному призраку, жаждущему крови, Хоук ушёл кипятить на ладан дышащий чайник и, для верности, пошептал над дымящейся чашкой, прежде чем отдать её эльфу. Вроде всё закончилось хорошо. Маг тоже краем уха слышал разговор в холле и уже прикидывал, кого ему потрясти насчёт тевинтерской магессы. *** В конце недели Хоуку пришло приглашение на ту самую выставку. Его деятельная подруга взбаламутила весь Киркволл настолько, что мэрия прикрепила к павильону отряд во главе с Авелин, чтобы особо эксцентричные личности не устроили погром. Гаррет в сотый раз перепроверил на месте ли приятно гревший карман чек на пять тысяч, которые он добывал по крупицам, нагребая столько контрактов, от количества которых любой другой слёг бы в могилу. Теперь, когда он собрал нужную сумму для заключения партнёрского соглашения с ворчливым и скаредным братцем Варрика, маг отправится в экспедицию на Глубинные тропы, после которой вся семья сможет выдохнуть и основательно обустроиться в городе на достойном положении. Старый особняк Амеллов был выставлен на продажу, и Хоук втихаря уже договаривался с риелтором. Оставался лишь сам поход, о последних деталях которого решено было договориться как раз на выставке. Но было одно но… — Не подходи ко мне с этой удавкой! — маг с удовольствием бы схватился за посох и спалил бы эту штуковину, а заодно и все пакеты, которые притащил Варрик и которые конечно же ничего не стоили этому проныре. — Хоук, успокойся, это всего лишь галстук, — увещевал гном. — Варрик, с меня хватит и костюма, — отнекивался Хоук, пятясь от Тетраса, на котором удивительно элегантно сидела винно-красная тройка с как всегда распахнутым воротом. В этих официальных тряпках Хоуку было тесно, он не мог в любой момент сорваться с места, потому что был словно закован в латы. Маг то и дело нервно поводил плечами, оттягивал воротник. — Хоук, ты нас всех задерживаешь. — А это обязательно? — страдальчески протянул Гаррет, указывая на галстук. — Это официальная выставка, Хоук, которой заинтересовался мэр, а потому, если ты явишься туда в драных кроссовках и толстовке, Элеганта оторвёт тебе голову. Гаррет состроил жалобную гримасу, но гном только фыркнул и впихнул ему в руки галстук. Недовольно покосившись на аксессуар и вернув на место сползшую подтяжку, Хоук всё же решил по крайней мере набросить чёрную змейку на шею и вышел в холл. На диванчике сидели Андерс в белом костюме и мрачный Карвер, то и дело одёргивающий синий в узкую полоску жилет, на стойке болтала ногами, затянутыми в кокетливые чулки, Изабелла, весело щебечущая с Мерриль, надевшей отреставрированное платье и выглядящей словно прекрасная лесная богиня, в углу дремлет не спавший всю ночь Фенрис, после того как Гаррет и компания мотались по Рваному берегу, пытаясь отыскать Палец Совершенного для какого-то одержимого гнома, но платившего любые деньги. Для эльфа нашлись чёрные брюки, облегающие длинные стройные ноги, и старомодная белая сорочка с манжетами фонариками и распахнутым воротом. На таком наряде настояла Изабелла, убившая почти тонну тонального крема на лириумные татуировки и с боем временно перекрасившая его волосы в чёрный. Кстати… — Фенрис. Эльф лениво приоткрывает один глаз. — Ты не мог бы мне помочь? — чешет в затылке маг. Беловолосый склоняет голову набок. — Ты умеешь завязывать галстук? Кивок. Эльф отделяется от стены и подходит к магу. Фенрис поправляет висящий галстук и за несколько секунд завязывает классический виндзор. — Спасибо, — удивлённо присвистнул Хоук, поразившись сноровке эльфа. Кивнув в ответ, Фенрис вернулся в свой угол. — Ну наконец-то, — картинно всплеснул руками Варрик, — Всё, ривейни, не скучай, — гном ловко бросил ей ключи от магазинчика. Девушка оставалась «на хозяйстве» и поначалу дулась из-за этого, но после обещания Мерриль сводить её в парк и показать «уникальный королевский эльфийский корень», всё же сменила гнев на милость и отдала ключи от «Зова сирены» Хоуку с клятвенный обещанием оторвать «его вполне человеческий корень», если найдёт хоть царапинку. *** Хоук уже раз двадцать раскаялся в том, что вообще решил появиться на свет: официоз и раздутая пышность в сущности небольшой выставки давили на мага словно могильная плита. Тяжело вздохнув словно перед эшафотом, Гаррет решительно направился к Бартранду, взяв с собой только Варрика. Остальные разбрелись по залу. — Ты! — недовольно бросил Бартранд, завидев младшего брата. — Ах, братская любовь — это нечто… правда? — сострил Варрик. Хоук прыснул: ему ли не знать. Маг покосился на своего братца, неуклюже заигрывающего с ничего не понимающей Мерриль. Как бы открыть ему глаза, пока горячая ривейни не оттяпала ему двадцать один палец за посягательство на хрупкую эльфийку? — Ещё какое нечто. Особенно когда младший брат раздаёт обещания, а старший не может их исполнить, — пробурчал гном. — Бартранд, откуда такое недоверие? — картинно всплеснул руками младший Тетрас, — Я ведь компаньона нам нашёл. Хоук завёл руку за спину и шутливо-церемонно поклонился. Авелин частенько закатывала глаза и вздыхала, что, выступая в цирке, их дуэт заработал бы куда больше чем ваянием или торговлей. Но у Бартранда чувство юмора было погребено в таких глубинах, куда и гномы не забирались. — Что? Компаньона?! Этот обалдуй с лириумом вместо мозгов — компаньон? Ты, тупица грибовод, почему ты решил, что можешь разбрасываться такими обещаниями? — вскипел гном. — Потому что, дорогой братец, если наша экспедиция не сдвинется с места, то и не будет добычи, о которой ты споришь, верно? — елейным голоском протянул Варрик. При слове «добыча» старший Тетрас мгновенно сменил гнев на милость. — Хм, — он поскрёб густую бороду, заплетённую в косы, — И то правда, — буркнул он. — Какие тёплые отношения. Очаровательно, — Хоук едва сдерживал рвущийся наружу смех. — Очаруют меня только деньги на Варрикову самодеятельность, — отрезал Бартранд, — Что насчёт них, башка человечья? — У меня-то они есть, — довольно оскалился Хоук, демонстративно помахав чеком над головой низкорослого гнома. — Шутишь? — мутно-голубые глаза старшего Тетраса едва не вылезли из орбит, когда он пригляделся к бумаге. — Что я тебе говорил, Бартранд? Недурно для человечьей башки, — не упустил шанса на шутку Варрик. Бартранд несколько раз открыл и закрыл рот, а затем посерьёзнел. — Ладно, партнёр. Делим добычу поровну между мной, Варриком и тобой. Теперь осталось найти хороший вход на Глубинные тропы. Будто услышав это, Андерс, до этого сосредоточенно рассматривавший инкрустированный посох, запертый в стеклянной витрине, обернулся к Хоуку. Гаррет тепло улыбнулся магу и вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенную карту. — По-моему, это то, что нам нужно. Гном едва ли не вырвал листы из рук Хоука и лихорадочно забегал глазами по бумаге. — Что? Три… нет, четыре входа на Глубинные тропы, и все в Вольной марке! Откуда у тебя это? — Я тебе не говорил, что мы Серого стража нашли? — удивился Варрик, указав на Андерса, — Матушка не дурачка… дурачков вырастила. Бартранд поднял руки. — Что ж, удивил, нечего сказать. Выберем самый удобный вход — и вперёд! Координаты пришлю завтра. Если остались какие-то дела в городе, говори сразу. Гаррет задумался, но затем отрицательно покачал головой. Сделка состоялась. теперь можно и отдохнуть. *** Бесцельно фланируя среди произведений ювелирного искусства Фенрис скучал, а ещё злился. Какой ценой были добыты драгоценные металлы и камни? И достанутся они наверняка тем, кто и пальцем о палец за свою жизнь не ударил. Эльф замер возле композиции из двух эльфийских рук, тех самых, которые лепил Хоук, закованных в причудливые браслеты с цепочками. «Вычурные кандалы.» — Они бы смотрелись лучше на живых руках, не правда ли? — от прозвучавшего над ухом голоса Фенрис примёрз к полу, не в силах даже повернуть голову. «Нет… Это не может быть она… Так быстро.» — Ох, простите, я не представилась. Мэтресса Адриана. А вы… «Беги!» — взвыло всё его существо. «Беги, пока она не поняла кто ты!» — Я должен идти, — с трудом выдавил из себя Фенрис, пытаясь найти хоть кого-то из компании Хоука. Варрик остался с братом, Мерриль и Карвер слишком далеко, на Андерса и надеяться нечего… — Просто вы напоминаете мне одного моего знакомого. Ох, не сочтите за грубость, но могу я взглянуть не вас, — приторно-сладкий голос ядом льётся в уши. Сердце бухает где-то в горле. Адриана. Верная ученица магистра. Мерзкая дрянь, готовая и собственных детей продать, чтобы выбить себе хоть какие-то привилегии. У неё есть полное право на аркане протащить его до самого Тевинтера. Тонкие цепкие пальцы с наманикюренными коготками коснулись плеча эльфа. — Вот ты где! А я тебя везде ищу, — радостный возглас Хоука прозвучал для магички как удар хлыста, но сдаваться она не собиралась.