Душа в камне

Сегодня был дождь. Всю ночь вокруг Киркволла сгущались низкие, свинцовые тучи, а к утру грянул ливень. Сверкали молнии, похожие на заклинания мятежных отступников, угрожающе грохотал гром. Все нормальные люди сидели по домам или на работе, тоскливо глядя в окна. Некоторые в Нижнем городе крутили пальцем у виска, когда видели пролетающего мимо них взъерошенного мужчину с огромными коробками, прикрытыми хлопающим на холодном ветру целлофаном. Он был без зонта, по его плечам стекали потоки воды, но это, казалось, его вовсе не заботило, и он только плотнее натягивал укрывное на драгоценные упаковки с заказами. Гаррету Хоуку пришлось носиться по городу пешком, потому что пикап сломался, из-за непогоды общественный транспорт ходил по Создатель знает какому расписанию, а на такси тратиться не было никакого желания. Неделю назад он выиграл бои в «Красном драконе». Ребята потом рассказали как едва довезли его до Андерса, и как витиевато хирург-отступник материл его и его родню до тринадцатого колена, пока вытаскивал с того света везучего как дьявол Хоука. А потом Изабелла как бы невзначай показала ему свои рисунки. На одном из них он сам, лежащий на абстрактной койке с гримасой боли, искажающей лицо, и Фенрис, держащий его за руку. — Фантазёрка, — преувеличенно резко бросает Хоук. Что, неужели он настолько палится? Ну… может совсем немного… или много? Хоука завораживал лириумный призрак. Он сам придумал ему такое прозвище, в очередной раз любуясь синими всполохами на смуглой коже. Хоук часто смотрел на них, на удивительные снежно-белые волосы, неровными прядями обрамляющие, да ладно уж, красивое лицо. Ему нравился смех Фенриса — низкий, бархатистый, но такой редкий. Хоуку хотелось, чтобы эльф улыбался чаще и не пугался его прикосновений: однажды Гаррет попытался дружески хлопнуть его по плечу, так он рванулся от него и заискрился так, будто это не идиот ферелденец, а тевинтерский магистр. А ещё Хоуку рассказали, что всю дорогу до клиники не Андерс, как ему сначала подумалось по голубоватому сиянию, а Фенрис был рядом с ним. И от этого Гаррету хочется смотреть ещё больше… *** Гонорар от боёв тут же растворился в многочисленных проблемах Хоука: матери были заказаны новые лекарства, которые облегчили её кашель, и она даже пошла на вечерний концерт фонда помощи жертвам Мора; Карвер теперь ещё месяц мог заниматься у храмовников, хотя Гаррет рвал и метал, когда братец имел наглость заявлять, что однажды усмирит его; ещё были долги дядюшки; доля в оплате аренды мастерской, которую мэрия никак не хотела отдавать Варрику в частное пользование, мотивируя это тем, что на этом месте когда-то был эшафот, а значит лавка — объект культурного наследия; закупка материалов, из-за которой он с самого утра носится по городу. В магазине ему звонит одна знакомая ювелир, которая срочно требует композицию из слепков эльфийских рук: мужской и женской. У неё на этой неделе выходит новая коллекция украшений, а она всё ещё не может определиться с демонстрационными манекенами и надеется на природное чутьё знакомого. Хоук тяжело вздыхает, принимает заказ со скидкой в обмен на обещание подбросить ещё какую-нибудь работёнку и снова выходит под дождь. *** Фенрису кажется, что он почти привык к антикварной лавке «Висельник». К шуткам Варрика, флирту Изабеллы, ворчанию Авелин и неуклюжести Мерриль. Каждое утро он просыпался на орлейской кушетке и ждал. Никогда нельзя было угадать, кто заявится первым. Иногда это была заспанная Меррись, приветливо улыбавшаяся хмурому собрату, иногда Варрик, сверкающий хитрой улыбкой во все тридцать два. А вот сегодня это Хоук. Он хлюпает поношенными кедами по дубовому паркету в свой угол, не замечая Фенриса за своими коробками, а потом сосредоточенно их разбирает, подпевая играющей в наушниках мелодии. У Хоука красивый голос, хотя он и не всегда попадает в ноты. Фенрис намеренно громко стучит по стене, обозначая своё присутствие. — А, Фенрис. Мне как раз нужна была твоя помощь. Взгляд эльфа становится острее, обозначая готовность слушать. — Мне нужен слепок твоей руки. — Зачем? — настораживается Фенрис. — Да просто знакомая попросила для презентации своих украшений. — Ладно, — пожимает плечами эльф, — Что я должен делать? — Подожди пока, я разведу альгинат, — бросает через плечо Хоук, отмеряя какой-то порошок, не переставая мурлыкать что-то себе под нос. Когда странная субстанция розоватого оттенка была готова, Хоук поставил обрезанную бутылку перед моделью. — Эй, — рефлекторно дёрнулся Фенрис, когда скульптор коснулся его руки. — Спокойно, — усмехнулся Хоук, — Я всего лишь придам твоей руке нужное положение. И будет лучше, если я сделаю это до того, как альгинат застынет. Эльф фыркнул. Хоук принял это за согласие, быстро согнул его руку так, как видел в будущей композиции, а затем погрузил в розоватую жижу. — А теперь нужно подождать минут пятнадцать, пока альгинат не запомнит форму. Фенрис закатил глаза. Будто назло стрелки часов будто прилипли к циферблату. Эльф сам не понимал почему хотел поскорее уйти: альгинат, как его назвал Хоук, был вполне приятным, а сам скульптор так и не отпустил его руку, будто страховал от смены положения. Но горячая ладонь мага не ощущалась как оковы. Это было… нормально. Будто так и надо. — Что ты слушаешь? — неожиданно даже для себя спросил Фенрис. — М? — отвлёкся Хоук, — На, послушай, — он протянул ему один наушник. Из динамиков доносилась ритмичная мелодия: «… What if I'm far from home? Oh brother, I will hear you call! What if I lose it all? Oh sister, I will help you hang on! Oh, if the sky comes falling down, for you, There's nothing in this world I wouldn't do…» — Красивая песня, — улыбнулся краешком губ Фенрис. — Она напоминает мне о семье и о тех временах, когда мы были все вместе. Тогда будущее казалось таким простым и безоблачным, — взгляд Хоука затуманился воспоминаниями, — Но всё вышло как вышло, а тебе и так достаточно проблем, ага? — поспешно свернул разговор маг, натягивая весёлую ухмылку. Почти всё. Они вновь замолчали, слушая одну песню на двоих. *** Как только форма застыла, Хоук помог Фенрису извлечь руку из альгината и отправился вторую порцию, попросив эльфа позвать Мерриль, зарывшуюся в ветхий альбом эльфийской моды. Девушка пыталась восстановить антикварное платье, чудом не истлевшее в запасниках давно разрушенного театра. Передав просьбу Хоука, Фенрис вышел в магазин. За прилавком вместо Варрика стояла Изабелла, воркующая с клиентом, который глазами не вылезал из её декольте. — … о, взгляните на эту чудную орлейскую брошку, которая принадлежала самой королеве Мойре, — вкрадчиво советовала ривейни, пододвигая подушечку с украшением ближе к лампе. — Нет-нет. На этом вычурном малиновом бархате эти рубины совершенно не смотрятся, — капризно сморщился покупатель, который и сам был из Орлея, судя по акценту— Леди, не могли бы вы приложить эту брошь к своей блузе. Изабелла искушающе улыбнулась и послушно приложила украшение к своей груди. — О, да-а, — завороженно протянул незнакомец, — Не могли бы вы отложить его для меня? — Простите, сэр, — лицо Изабеллы выражало самое искреннее сожаление, — Хозяин лавки запрещает прятать товары, пока за них не предложат окончательную цену. — Леди, ну неужели мы не договоримся, — покупатель облокотился на прилавок, фамильярно поглаживая плечо ривейни, — У меня совсем скоро появятся деньги. Много денег. — Оу, — девушка как бы смущённо потупилась, — И что же должно случиться? — Да пустяк, ориентировка от одной помешанной колдуньи из Тевинтера, которая ищет какого-то сбежавшего раба. Мутная дрянь, но платит как надо. Я отследил его до самого Киркволла и очень скоро буду купаться в свеженьких банкнотах, — орлеец прямо-таки раздувался от собственной важности. Фенрис похолодел, прижавшись к дверному косяку, будто боявшись упасть. Один из тех, кто загонял его словно бешеного зверя, сейчас стоял прямо за стенкой. Сердце колотилось где-то в горле, кровь шумела в ушах, а лириум объял тело холодным пламенем боли. «У-бей. У-бей. У-бей!» — в такт пульсу. Хватит прятаться и убегать. Однажды, пора встретиться со своим противником лицом к лицу.