Эй-эй..

      Всё сложилось у неё в голове…       «Значит, его зовут Хатаке Какаши? А раньше об этом не мог сказать? Стоп! Почему? Нет. Не надо, Шизуко!» — девушка мысленно простонала, закатив глаза. И вновь её мысли вернулись далеко-далеко, ей вновь захотелось оттолкнуть от себя всех и, забившись в самый непримечательный уголок своей двухкомнатной квартиры, начать тихо плакать. К сожалению, такого выбора не было — Шизуко лишь натянула фальшивую улыбочку и кивнула.       А работник полиции, расслабившись, спустя пару секунд задумчиво почесал затылок: — А давайте я Вас подвезу? — Давайте, — девушка понимает, что полицейскому нужно удостовериться, что она не опасна для ребёнка. Она его прекрасно понимает и не винит.

***

      Ну что ж, они доехали… Молниеносно! А знаете почему? Всё же есть плюсы в полицейских машинах: включил мигалку и поехал — все машины, будто подданные, уступали место самому императору, пропуская вперёд.       Как жаль, что она практически не видела этого… Шизуко погрузилась в свои мысли. Такие долгие. Ненавязчиво тянущие её из мира живых в мир фантазий и воспоминаний.       Машина остановилась — девушка испуганно моргнула и сразу же стала выходить из транспорта. Она взяла свою дочь на руки, так как порог автомобиля слишком высокий, из-за чего легко можно было упасть. Потому для начала она помогла слезть Мизуки, а уже после и Кохару. Маленький мальчик, одетый в милый синий комбинезончик. Его волосы тёмные, а глаза мелькают чудным голубым. Точно ангелок!       А девчушка практически не похожа на мать: её волосы немного светло-серые, глаза красуются зелёным. Вот что-что, а глаза мамины! Это точно. Кохару вмиг взял Магнелию за руку, а Мизуки тем временем нажала на кнопку лифта, и когда все подошли, дверь открылась, позволяя людям войти внутрь. Как только они оказались на нужном этаже, Мизуки быстро выскочила и рванула к входной двери. — Мам, я сама открою! Как ты учила! — и правда, в несколько мгновений дверь оказалась так же открытой. Шизуко учила дочь открывать и закрывать дверь. Она очень много работала, а в школу девочке можно было ходить и одной. Конечно же по возможности Шизуко её забирала, отвозила, но иногда бывало и такое, что она оставалась допоздна.       А Мизуки и не просила многого. Просто, чтобы её любили. Шизуко же делала всё для этого, правда! Каждую свободную минутку проводила с ней.       Полицейский прошёл в квартиру. Хозяйка помещения услужливо предложила чай, но «гость» отказался. Он просто наспех проверил комнаты и ушёл. Конечно же, Кохару сейчас под присмотром красноволосой, однако нужно было удостовериться в его безопасности.

***

      Они хорошо провели вечер! Кохару поел, вместе с Мизуки и Шизуко конечно. Они поиграли в разные игрушки, почитали книжку. Мизуко отдала ему свою любимую пижамку с мишками! Она капризничала, даже когда девушка пыталась её постирать, а тут без боя отдала. Они явно сдружились.       Эти два ангелочка ходили за Шизуко хвостиком. Игрались, помогали. Та дала им важную миссию, и они вместе испекли вкусное печенье. Как оказалось, Кохару не умел читать, но умел говорить, а это уже хоть что-то! Он говорил застенчиво, немногословно. Магнелии показалось, что он молвит через силу, но Мицуки быстро разговорила мальчишку — Кохару совсем позабыл про свой языковой барьер.       Вот получалось же у Мицуки... Могла разговорить кого угодно. Правда же. Она, словно проникающий в какое-либо пространство лучик света, заставляет людей улыбаться и запамятовать о непогоде. Это суперсила всех детей, явно.       Девушка и не заметила, как оба заснули на огромном диване в гостиной. Ну так же нельзя, там неудобно! Она подхватила Мицуки, что весила всего ничего, отнесла в детскую комнату и накрыла одеяльцем.       Кохару же она отнесла к себе в комнату, так как кровать там более большая, а Мицуки во сне ворочается… Один раз, когда в гости приезжали её родители, и отец лёг вместе с ней, она скинула его на пол посреди ночи. А Кохару и удариться может. Будет крайне плохо, ведь Шизуко не выносит плач детей.       В грудной клетке покалывает, будто соль сыпется на старую, но раскрывшуюся рану. Она села на кровать в комнате и стала гладить маленького мальчика по затылку, пока тот прижимался к ней и подставлял макушку под её ласковые руки.       Но она не могла выпустить из головы один единственный образ. Такой забытый и такой таинственный.       Теперь она знает его имя.