Неоправданная слабость

Сырость и гниль в убежище оставляли за собой неприятный запах, который въедался в одежду и волосы. Темнота стала привычной, и Саске комфортно чувствовал себя в ней даже без использования шарингана. Хотя комфортным его положение никак не назовёшь — просто смирился и привык. Факелы ничуть не отдавали должного света, а о тепле и речи не могло быть. Холод, мрак, гниль и сумрак были вечными спутниками, жизнь с которыми Учиха провёл около трёх лет. Тренировки проходили однообразно уже после того, как Орочимару провёл какие-то манипуляции с его телом. Мужчина так поступил, чтобы в дальнейшем у парня был иммунитет ко многим болезням, и отравить его было невозможно. В целом, весьма логичная и даже правильная вещь, от которой Учиха отказываться ни в коем случае не собирался, несмотря на всё его недоверие к новому учителю. Пробуя себя в новых техниках, развивая прочие стихии и возможности шарингана, Саске не мог убежать от мыслей о Наруто — его бывшем товарище в седьмой команде и лучшем друге. Когда Учиха проворачивал эти слова у себя в голове, то не было ни раза, чтобы он не скривился в лице. До ужаса наивный мальчик, который верил в добро в мире шиноби. Неимоверно весёлый, раздражающий своим оптимизмом. Чудовищно доброжелательный и дружелюбный, отчего имеет много друзей. Вот только это было давно: когда экзамена на чунина ещё не было, когда Саске лишь мечтал о силе, когда всё ещё было нормально. Находясь на расстоянии друг от друга, не имея возможности увидеться, Саске только вспоминал этот образ озорного блондина: его специфическую для шиноби внешность, звонкий голос, несносный характер и бездумное поведение. И Учиха не знал, каким Узумаки был сейчас. Да и так даже лучше. Воспоминания, душащие по ночам, вскоре забудутся, и увидеть нынешнего Наруто он сможет тогда, когда наконец найдёт его, но только после того, как покончит обучение у Орочимару. Только после того, как его план начнёт осуществляться в реальной жизни. А пока мысли о разрыве связи и мести брату — только цели. Цели всей жизни Саске. Только так он сможет избавиться от оков, не дающих вдохнуть этот сырой и колючий воздух полной грудью. Главное — иметь силу. Он достал катану из ножен, вздохнув и концентрируя чакру. * * * Одинокая квартира встретила так, как и ожидал Наруто. В углах комнаты из-за его долгого отсутствия на миссиях уже успела образоваться паутина. Поверхность стола покрылась сизой пылью, которую было бы неплохо протереть. Но усталость взяла верх над желанием прибраться, и прямо в грязной после миссии одежде Узумаки упал на кровать, тяжело вздыхая. Сколько он так протянет — ему неизвестно. Чувство вины разрывало по сей день душу, а презрение к самому себе из-за до сих пор невыполненного обещания выворачивает всего его наизнанку. Правда, только фантомно. Голова стала предательски болеть. Вероятно, из-за стресса, ну или тот мужчина в стране Ветра слишком сильно ударил в висок. Череп раскалывался. Чётко ощущалась, как височный шов трещит, создавая иллюзию жестокой агонии. Невозможно было терпеть эти муки, но Наруто терпел, стискивал зубы до скрипа, сжимал мозолистые ладони в кулаки, зажмуривал глаза и кусал губы. Послышался назойливый писк в ушах. Уснуть в таких условиях трудно, но для жажды сна нет ничего невозможного, и Наруто заснул, не видя снов. * * * Насколько человек может забыться во тьме? Насколько нужно быть зависимым от силы, чтобы отказаться от всего ради того, чтобы в итоге лишь на пару минут почувствовать себя центром Вселенной? Но ведь всё равно это не так, и это понятно каждому. Никто не будет обращать на тебя внимание, потому что нет нужды. Ты живёшь кучу времени, насилуя себя мыслями лишь об одном. Изнуряешь себя беспрерывными тренировками, от которых в итоге нет толка. Избиваешь немую стену костлявыми кулаками, надеясь, что так ты избавишься от страданий. Кровь стекает с пальцев, а ты горишь мысленно и кричишь на самом деле, срывая голос, ощущая реальную боль в сердце. А потом это, по идее, должно закончиться. Ведь ты уже добился того, чего так желал. Достиг того уровня, о котором мечтал много лет. Нужно лишь стать неуязвимым. Напоследок. Чтобы равных тебе не было. Наруто — его слабость. Непоколебимая, привычная, надоевшая слабость. И именно это делает Саске уязвимым. Значит, он должен уничтожить то, что делает его таким, — принял решение Учиха, ухмыльнувшись, и лёг на холодную и твёрдую кровать. О, во снах это выглядит изумительно. То, как он уничтожает свою слабость во снах, восхитительно. И Саске не мог сдержать ликование, когда даже через лезвие катаны он чувствовал, как бьётся сердце Узумаки, а горячая кровь широкой струёй стекала прямо на землю. Ощущения, как настоящие. И эмоции, как настоящие. Картинка слишком чёткая, отчего создавалось впечатление, что это не сон, это — реальность, которую Саске жаждет всем сердцем. Которое за это время перестало чувствовать что-либо, кроме одного — то самое чувство Учиха понять не мог, лишь раздражался от того, что Наруто побуждал в нём это. Кривое лицо. Удивлённые глаза. Приоткрытый рот. Тёплое дыхание. Саске усмехнулся, когда Наруто попытался схватиться за его руку, чтобы вытащить катану из своего же тела. Пытался сопротивляться. Но Саске силён, и жажда смерти сильна. Поэтому жалкие попытки ничтожны, безрезультатны, бессмысленны. И Наруто сдался, опустил руки и прокашлялся, когда кровавый ком подступил к горлу. О Боже. Как же этого хочет Саске. Как же он хочет лишиться слабости. Стать абсолютно сильным. Но это произошло пока только во сне. * * * Наруто всегда страдал от одиночества. Лишь изредка присутствие Ируки-сенсея разбавляло обстановку, но тот был даже не как отец. Скорее, тот иногда помогал Узумаки не сойти с правильного пути. Но в течение всей его жизни, становясь учеником Академии, затем шиноби, затем «другом и вечным соперником» Саске, он так и не понял, как же всё-таки правильно. Каков этот правильный путь? Наруто знал лишь то, что нужно стать хокаге, а ещё спасти друга, который хотел лишь силы, да и он сам хотел стать сильным, только это не было самой главной целью. Его смыслом была связь. Связь двух людей, которая не разорвётся ни при каких обстоятельствах. Ведь это и ценят все люди, верно? Будь они одиноки, как Наруто, или растущими в нормальной семье, как Сакура, — все хотят иметь хоть одного, но самого близкого, самого родного человека. И не важен пол, не важен рост, не важен возраст. Ничего из этого не играет роли. Будь ты сильный или слабый, поддержка со стороны дорогого тебе человека — ценность. Правда, порой даже не поддержка важна. Например, Наруто хватило бы только наличия такого человека. И он был. Саске. Пусть и было целое море разногласий, глупых споров, странная конкуренция. Наруто, несмотря на всё это, был счастлив. И плевать на то, что они — соперники; на то, что Сакура-чан влюблена в Саске, а не в него; на то, что Учиха — угрюмый и бесячий ублюдок. Он — такой же, как и сам Наруто. А ещё они понимали друг друга, пусть и Саске отрицал это. Но связь была. Была и до сих пор не исчезла. По крайней мере, Наруто так считает. А остальное в этом мире, в том числе правильное и неправильное, не было важным. Узумаки даже сейчас не понимает многих человеческих ценностей, потому что некому было объяснить это всё. И именно суть дружбы он и познал. Благодаря Саске. Поэтому он вернёт его, чего бы ему это не стоило. Вернёт и отругает, может, поссорится или даже подерётся, — в конце концов, Учиха заставил знатно понервничать — а потом крепко обнимет, вдохнёт давно позабытый родной запах вредности и хладнокровности, и улыбнётся. Наконец-то по-настоящему. * * * Жить мечтами — не то, что хочет Саске. Сон сном, но он не из тех наивных мечтателей, обнадёживающих себя позитивными мыслями. Жизнь не потерпит такого отношения к себе — с шуткой, с яркой улыбкой на лице, с распростёртыми объятиями. Она превратит шутку в оскорбление, улыбку на лице вырежит острым ножом, позабыв про бинты и боль, а руки скрутит или даже вывернет. Быть добрым в этом мире нельзя. Особенно, если ты имеешь цели, которых должен добиться во что бы то ни стало. Нужно идти по головам. Спать на твёрдой поверхности Саске уже привык. Спина по этой причине уже давно перестала болеть. Да и нечего привыкать к хорошему. Но вот пристальный взгляд позади, чужой, совсем незнакомый запах, ровное дыхание звонко означали, что кто-то явно лишний здесь находится. Кажется, этот день разнообразит его слишком скучную и неинтересную жизнь. Ну, хотя бы что-то будет не как обычно. * * * Ну надо же. Когда случалось такое, чтобы цель сама приходила и почти сдавалась? Это, конечно, не входило в тщательно проработанный план Саске, но… о чём Наруто, чёрт возьми, говорит? Спасти друга? Эта грёбаная дружба уже не нужна Саске. И Наруто не нужен. По крайней мере, Учиха на это надеется. Их диалог эхом отдавался в ушах; Саске даже толком не думал, что говорил, не отдавал себе отчёт в действиях. Запомнились лишь слова его замены о Наруто и их дружбе, а ещё запах Узумаки и его растерянный взгляд. Вначале живот отчего-то скрутило, будто связало узлом. Наруто был очень близко — Саске подошёл очень близко. Страха или интриги, кажется, не было, только предвкушение. Он жаждал силы. И возникло как раз то самое непонятное чувство, что злило Учиху, заставляло его принимать обдуманные решения, не похожие на те, что были в его ранних планах. Это чувство — предательское и злящее — переполняло его. Его мысль — «Он станет сильнее, если убьёт Наруто. Ведь так уничтожится их связь» — уже, кажется, теряла смысл. Но… кому она нужна? Кому нужна связь? Только таким дуракам, как Наруто, это и необходимо. Таким образом они пытаются замаскировать свою ненадобность, обманывая себя самих тем, что они нужны кому-то. А Саске никому не нужен, и ему никто не нужен. Он одержим, он зависим. Вот только обычно зависимость проявляется к людям, но у него немного по-другому. Для него сила намного важнее каких-то людей. Рваное дыхание прямо в шею слышалось отчётливо, а ритм чужого сердцебиения, кажется, отбивал и в Саске тоже. Или Наруто боялся, или переживал, или что-то ещё. Саске не разобрался почему-то. Рука сама, машинально и без особых раздумий Учихи над этим, потянулась назад за катаной. Никто не важен, ничто не важно. То чувство покинуло его, к счастью. Только перепуганный взгляд голубых, как озеро, глаз и завороженный Наруто. Наверное, тот даже не думал сдвинуться и остановить Саске. Наивный и до жути глупый. Думал, что Учиха остановится. Ну, или не думал об этом: такому болвану ничего не важно, кроме «спасения друга», как будто его, Саске, нужно спасать. Скорость несусветная, по крайней мере для нежданных гостей; Саске же мысленно усмехнулся их медленности. Ещё чуть-чуть, и глупая мечта о связи и дружбе с ним разорвётся в клочья, растопчется Учихой и исчезнет с этого мира навсегда. И не будет больше Узумаки, и не будет больше «Я стану хокаге!», и не будет больше ничего, только цели Саске, которых он, конечно же, добьётся. Любой ценой. Любым путём. Но Саске остановил Сай; не нужно было так растягивать удовольствие, и пришлось что-то сказать себе в оправдание, словно так он и планировал. И все, глупцы, поверили. Не поняли, что он попросту потерял контроль над собой. А Сакура, как всегда, ничего не может сделать, и всю работу за неё выполняют парни. Как всегда обуза. Саске снова это подметил, как раньше, будучи генином. Наруто всё ещё смотрел, прожигал взглядом, всё ещё пытался сказать что-то внятное, а в Саске кипела злость, он хотел было зарычать, избить немую стену костлявыми кулаками, хотел думать лишь об одном, тренироваться и тренироваться. Но горело лишь одно-единственное желание — искусать губы до крови, до противной боли и ноющих ранок. И неважно, чьи это будут губы: его или Наруто. Всё тело неистово будоражило, и Саске старательно скрывал собственные эмоции, чтобы Наруто ничего не заподозрил. И не было необходимости активировать шаринган, потому что так он запланировал. А Узумаки упрямец — продолжал верить ему, хотя, по идее, он должен был уже давно достать кунай из сумки и хоть как-то противостоять Учихе. И снова — глупец. И только Саске взял ситуацию в свои руки, как появился Орочимару. Кажется, вовремя. Как он и расчитывал. Все четверо коноховцев были удивлены, и Учиха подавил ухмылку, чтобы в итоге не рассмеяться. Остался последний пункт в его плане — его последнее действие перед исчезновением. Это всё походило на спектакль: намеренная встреча с Наруто, угрозы о смерти, разговор о дружбе и, в конце концов, демонстрация силы Саске, которую он обрёл за эти три года и которую Орочимару остановит лишь захватом руки. В этот раз Учиха посчитал, что убивать Узумаки нельзя. Да и не нужно это пока. Саске пришлось приложить много усилий, чтобы раздражающие мысли покинули его голову. Не хотелось думать, а тем более соглашаться с тем, что он боится. Потому что страх не должен останавливать Саске, не должен заставлять сомневаться. Он безусловно избавится от Наруто, но позже. А сейчас… пусть Узумаки отправится в Коноху с теми же людьми, с которыми и отправился на его поиски. И, скорее всего, в убежище Орочимару появится новая трещина в стене, а может и дыра. Ведь надо же как-то спустить весь гнев на себя, при этом не причинив вреда окружающим. А держать в себе злость Саске долго не может, особенно если эта злость была вызвана из-за Наруто.