Неоправданная слабость

Другое убежище Орочимару почти ничем не отличалось от предыдущего. Такое же сырое, с прогнившими стенами и плесенью на полу, даже содержимое спальных комнат было идентичным: кровать, стол и свеча на нём. Сколько всего лабораторий и рабочих кабинетов было у Змеиного саннина, Саске не знал, но был предельно уверен, что немало. Только за то время, что он учился и жил здесь, наблюдая за различными опытами и экспериментами, они сменили около пяти. И везде были абсолютно другие подопытные и записи с планами на тот или иной организм. Но как бы Саске не старался отвлечься, мысли о Наруто не исчезали с того самого момента, как он увидел его. Приходилось нарочно думать о том, каким способом Наруто умрёт от его руки: утопится, истечёт кровью, упадёт с обрыва. И так ненадолго отпускало. Во всяком случае, голова вновь становилась пустой, и Саске хоть немного мог полноценно и свободно дышать. Но голова становилась пустой только по одной причине: не хотелось думать о мёртвом Наруто. Наверное, это можно назвать мазохизмом, ведь именно так Саске избавлялся ото всех чувств и эмоций, что есть на этом свете. Он специально думал о том, что приносит боль и страдания. Он специально думал о Наруто. Нет, он не хотел его убивать, он хотел всего лишь разорвать эту чёртову связь, чтобы приобрести ещё бо́льшую силу, и именно так Итачи исчезнет в этом мире. Правда, как этого добиться, Саске не знал, верней, не был уверен до конца в своём плане. Саске думал о том, как убить Наруто только для самоубеждения. Но ничего не получалось. Вновь и вновь он презирал себя за собственную слабость потому, что не может всего-навсего убить лучшего друга. Да, он всё ещё считал Наруто лучшим другом, но сознаться окончательно в этом означало признать поражение. Поэтому «их с Наруто связь» нравилось как формулировка их взаимоотношений ему больше. А вспоминая черты лица этого идиота, Саске и вовсе всякий раз убеждался в том, что никого ближе, чем Наруто, у него из людей не было. Итачи не считался. Наруто действительно его слабость. Слабость, которая доведёт его до ручки. * * * Он самый что ни на есть идиот. А ещё глупец, болван, дурак и так далее — Наруто просто не помнил всех тех обзывательств, что говорил ему Саске со времён Академии. После того, как вернулся в Коноху без результата, он не мог не думать о произошедшем. Не мог не думать о Саске и о том, что же, чёрт возьми, случилось с ублюдком. Единственное, в чём был уверен Наруто, — он полностью верит Саске, что бы тот не натворил. А тот ещё покажет всему миру на что способен. Как минимум убьёт Итачи, и это даже не оговаривается. Но если наоборот: Узумаки не был уверен в мыслях Учихи. Он не мог сказать наверняка, как тот поступит с ним, с Наруто. И всё-таки мысль о собственной смерти приносила боль где-то в груди, как удар под дых, тем более, если в этот момент перед глазами появлялся образ Саске — довольного собой, с сумасшедшим взглядом и яростной улыбкой в честь победы. Размышления об этом душили — они сковывали сердце сотней крепких цепей, отчего становилось труднее дышать. Наруто давился пониманием, что Саске в нём не нуждается, словно не мог вдохнуть воздух в непроглядной темени дна моря. Вина гложила всего его изнутри, разрывая внутренности на части. К горлу подкатил ком, когда Наруто напомнил себе о том, что наложал. Снова. В прошлый раз он корил себя за то, что не убедил Саске в обратном, не смог уговорить его вернуться и продолжить жить, как обычно. И сейчас почти то же самое. Был такой шанс всё исправить, а Наруто замер и не смог пошевелиться, отдавая всего себя воспоминаниям о прошлом. Тогда ощущение тяжёлой руки Саске на его плече было скорее неожиданным, чем пугающим, и только сейчас Наруто придал этому весомое значение. Рука Саске не была такой тяжёлой, на самом деле. Только хватка была цепкой; словно электрический ток его чакры проходился по всему телу, будоражив Узумаки. Наруто притронулся к плечу. Прикусил нижнюю губу. Он выполнит обещание, данное себе и Сакуре. И наплевать на то, сколько времени должно пройти, чтобы Учиха понял наконец, что связь их неразрывна. * * * Кто же мог знать, что их встреча состоится, когда Наруто заблудится в лесу и отстанет от команды? Саске знал, потому что запланировал. Он ведь обещал себе в скорейшем времени навсегда уничтожить ненадобную связь, поэтому и встал перед Наруто, активировав шаринган. Нужно как можно скорее покончить со всем этим, потому что иначе всё пойдёт к чертям, всё обретёт совсем иной смысл. — Саске… — Заткнись. — Подожди, как ты здесь оказа… — Я сказал тебе, заткнись. Саске только настроился, собрался с мыслями, а Наруто его отвлекает. Если сейчас он начнёт отвечать на вопросы, то в итоге придёт к тем мыслям, от которых постоянно бежит, и уже никогда не сможет добиться главной цели. Стоя посреди глухого леса, где нет ни единой живой души и даже птицы не чирикают, где шелест листьев куда громче всяких твоих раздумий, где земля всё ещё под твоими ногами, было трудно совладать собой. Но Саске тихо вздохнул, крепче сжав катану в руке за спиной. Он отчётливо видел, как перекатываются мышцы рук и шеи Наруто и как тот нервно сглотнул. — Просто выслушай меня!.. Давай вернёмся в Коноху и… Всякое терпение лопнуло, и в груди вспыхнуло пламя, обжигающее всё тело целиком, доходя до головы, в которой возникла уйма мыслей о том, как же раздражает и одновременно успокаивает Наруто: слова о возвращении и прочая ересь о дружбе — не то, что хочет слушать Учиха, но именно такой Узумаки, каким он помнился с самого детства, вынуждал улыбнуться — какие-то воспоминания о прошлом до сих пор оставляли Саске живым и не до конца бесчувственным. Он спешно облизал сухие и обветренные губы и вцепился взглядом в голубые глаза напротив. Шаринганом он видел, как капля пота проступает на загорелом лбу, как Наруто мечется взглядом, смотря то на волосы Саске, то на щёки, то в глаза, а в конце остановился на губах. Учиха безэмоционально сглотнул ком в горле и выдохнул, смотря уже в ноги Узумаки, поджимая губы и опуская руку с катаны. Вокруг ощущалась горячая чакра в огромном количестве. Наруто, дурак, до сих пор до конца не сумел совладать ею. Внезапно стало жарко; Саске резко моргнул, собирая мысли в кучу. Тишина давила на него, спокойствие Наруто вызывало сомнения. Он так и не закончил свою речь, так и не договорил, что они там в Конохе будут делать. Но нужно поступить так, как надо. Наплевав на всё. Как искра, исходящая от вечернего костра, — так же мимолётно и почти незаметно — Саске оказался перед Наруто, сократив расстояние между их телами до минимума. Он нагло всматривался в лицо Узумаки, а затем… На шее, в нескольких сантиметрах, остриё куная было готово перерезать тонкую кожу в момент. Наруто не думал сдаваться. Но и не продолжал начатое. — Ты убьёшь своего лучшего друга? — с ядовитой усмешкой спросил Саске, не чувствуя ничего, кроме горькой и несправедливой обиды. Не хотелось укладывать в голове то, что Наруто так непринуждённо избавит его от всех тех мучений, что он испытывает стоя рядом с ним. Это в мыслях было только у него, неужели Наруто не тот, кем казался всё это время? Неужели Наруто предал его? Тяжесть по всему телу не давала сдвинуться с места, пальцы на руках, как нарочно, задрожали. А сам Саске ухмыльнулся шире. — Нет. Ты же знаешь это, Саске. Ни за что… — Ни за что? А если я захочу уничтожить весь мир? Что ты сделаешь, когда узнаешь о том, что я убил всех дорогих тебе людей? — Голубые глаза потемнели. Наруто озадаченно посмотрел на него. — Да что же с тобой такое?! Будто Саске знал, что с ним. Он не мог оставаться прежним ублюдком, когда Наруто был так близко. Старые, почти зажившие раны вмиг вскрывались снова, напоминая о слабостях, предыдущих поступках, позабытых страданиях. И он сам не знал, почему спросил о таком. Он лишь успел осознать, что что-то в нём проснулось, что-то, что было тяжело объяснить, явно противоречащее и безрассудное. И от этого Саске был сам не свой. Вместо словесного ответа последовало ловкое и умелое движение, продлившееся всего полсекунды. Кунай упал на землю между Саске и Наруто, а крепкая рука Узумаки была схвачена и опущена вниз, отчего чакры — холодная и горячая — смешались. Наруто первый схватил Саске за затылок и притянул к себе, вовлекая в грубый поцелуй. Слишком отчаянно он цеплялся за Учиху, слишком крепко сжимал его рубашку, слишком настойчиво продолжал мять податливые губы. Саске широко раскрыл глаза, прерывисто дыша и начиная дрожать уже всем телом. Он нашёл в себе силы на то, чтобы оттолкнуться и ещё раз посмотреть в эти, казалось, бесстыжие синие глаза, пытаясь найти там хоть каплю адекватности. — Глупец. — Я… я не хотел, правда. Так получилось… — Идиот. — Саске, пожалуйста… — Какой же я идиот. Надо было убить тебя ещё тогда. До сих пор понять не могу, почему я пощадил тебя. — Саске! Услышь меня! Саске уничижительным взглядом прожигал Наруто, вытирая рот рукавом с пренебрежительным выражением лица. Обманывал. Только непонятно кого: себя или Наруто. Ведь противно не было… Совсем. Но… нужно было просто показать что-то, что сделало бы Узумаки больно. Да, скорее всего именно так. Потеряв контроль над обстановкой, Саске не заметил, как Наруто резко и неожиданно снова приблизился, ударив его в солнечное сплетение. Непривычная и грызущая боль пронзила тело. Нет, он не хочет слушать Наруто и его оправдания. Только не в их положении поцелуй — обычная случайность. Наруто сослался на это в Академии, но сейчас не сработает. Тот сам примкнулся к нему, сам схватил за голову, целуя. И Саске снова убедился в том, что нужно было всё закончить ещё давно, чтобы больше это гнетущее чувство не возникало. Но времени на подумать сейчас не было. Он стал задыхаться, громко кашлять, надеясь на то, чтобы боль скорее прекратилась. Пока Саске был в согнутом положении, Наруто стоял рядом с ним, глубоко дыша и совсем позабыв о том, что отстал от команды — Саске для него был важнее всякой миссии. Учиха в последний раз откашлялся и выпрямился. И холодный взгляд непроницаемо-чёрных глаз, полный насмешкой и яростью, пронзил Наруто насквозь. Было ощущение, словно он и не ударял Саске вовсе — тот стоял, как ни в чём не бывало и сухо усмехнулся. Ответный удар в скулу вновь выступил в качестве ответа на немой вопрос. Оба, пока вот так то ли дрались, то ли бессмысленно дёргались, не могли не согласиться с тем, что их настигла ностальгия по тем генинским временам, и от этого становилось хуже. Они уже не станут прежними, они уже не те генины, готовые броситься под сюрикены, сами того не понимая, почему так поступили. И оба понимали, что упрямы в своих целях, отчего удары выходили настойчивее и больнее — так хотелось доказать правоту именно своих амбиций. Саске опрокинул Наруто на землю, вдолбив того в пыль и сухие опавшие листья. Теперь, сидя на Узумаки, понимая собственное преимущество в данный момент, Учиха закинул и зафиксировал чужие руки над белобрысой макушкой и истерически засмеялся. — Ты поддавался, — подметил он, всё ещё кривя губы в жалком подобии улыбки. Впервые за долгое время Саске дал волю своим эмоциям. — Я не хочу драться с тобой. Всё что угодно, но не это. — Наруто отвечал с придыханием, игнорируя желание опять вцепиться в одежду Учихи. — Всё что угодно? Его, Саске, глаза сверкнули, отсвечивая из-за солнца искрами. И Наруто наконец увидел ту самую — дьявольскую и искреннюю — улыбку, от которой всё внутри перевернулось верх ногами. Он уже успел было засомневаться в своих же словах, как Саске продолжил: — Ты действительно дурак, Наруто. Ты думаешь, что так сможешь вернуть меня? Глупый, — он нагнулся ниже, нависая над Наруто и осматривая обеспокоенное выражение лица, — глупый Наруто, — прошептал Саске, ещё ниже опустившись к Узумаки, касаясь его кончиком носа. — Мы же друзья, мы связаны, — почти в губы, от этого Наруто вспомнил недавний поцелуй — непонятный, неправильный, странный. Он даже смирился со своим положением и тем, что Саске играет в какую-то игру, правила которой Узумаки совсем не знает. — Связь нужна таким, как ты. А таким, как я, — нет. — Саске приподнялся, и его пряди отросших иссяня-чёрных волос стали свисать с лица, прикрывая глаза. — Тогда убей меня прямо сейчас. Чего ты ждёшь? — Наруто горько усмехнулся, кривясь от собственных слов. И всё-таки Саске и его поступки вводили в ступор его, он так и не смог понять логику и мотивы действий Учихи. Пусть они и разные, но даже так… они друзья. Это, пожалуй, было сейчас главным. Саске прищурился — Наруто однозначно блефует. Учиха прижал его к земле ещё сильнее, надавливая на кисти рук, коленями сжимая туловище — рёбра Узумаки ощущались, на удивление, крепкими, поэтому ожидаемого хруста не последовало. Учиха был уверен, что сердце Наруто беспрерывно бьётся, потому что по его взгляду было ясно: он боится, пусть и не хочет принять это, но чувство страха было, и Саске даже обрадовался. Сейчас он явно превосходит Наруто по всем показателям, так почему бы не воспользоваться этим? — Говоришь, что согласен на всё? — он ещё раз уточнил, получив совсем неуверенный кивок в ответ. Вопрос про убийство был скорее риторическим, да и Саске не знал, что ответить Наруто. То чувство всё ещё управляло им, не давало свихнуться и не ударить Наруто снова. Даже его уже не рабочий план не имел смысла, потому что кожа под ним была слишком горячей и пылающей. Вожделение заполонило разум. Всё вокруг как будто расплывалось, размывалось, поэтому и не обращало на себя внимание. Наруто не шелохнулся, не дёрнулся после того, как оранжевая куртка была нагло снята, а сетчатая футболка — злостно разорвана. Саске тяжело задышал, поудобнее располагаясь на бёдрах Наруто. Он не понимал ничего, но до противной жути и щемления в груди хотелось потрогать Узумаки. Везде. Волосы, плечи, грудь, пресс, ягодицы, колени. Учиха затаил дыхание, Наруто замер, не в силах воспротивиться ему. Абсолютная покорность даже в тот миг, когда Саске по-собственнически впился в его губы, царапая плечи ногтями. Желание заполучить всё разом уничтожило всякую разумность. Всё внутри закипело, эмоции заиграли новыми красками, а странное и ненавистное чувство, которое было только если Наруто рядом, снова появилось. Саске рыкнул и потёрся о ногу Узумаки, зажмуривая глаза крепче и кусая губы больнее — тот сдавленно простонал. Неуклюжий поцелуй куда-то в шею заставил Наруто выгнуться в спине и сдаться окончательно. И вновь Учиха убегает от шанса убить того, кто, вроде как, мешает ему добиться цели всей его жизни. И Саске даже предположить не мог, что гендзюцу окажется настолько правдоподобным. И эти чувства… Кажется, от них он никогда не избавится.