Неоправданная слабость

Саске не волновало ничего, кроме собственных ощущений. Почему он так себя повёл, почему сорвался и поступил так с Наруто, он не понимал, верней, не хотел понимать. Если он начнёт копаться в себе, то результат поисков его не обрадует. По возвращению обратно в убежище, Саске не проявлял ничего, как делал всегда. Он не доверял Орочимару и Кабуто, молчал и не отвечал ни на один заданный ему вопрос. Его исчезновение они точно заметили, но Саске искренне не понимал, зачем пытаться играть вежливого человека, если Орочимару без лишних помех мог отправить Кабуто следить за ним. И он был уверен на все сто, что так и было, что Кабуто слышал их с Наруто разговор, видел наложение гендзюцу и уход Саске с потерянным взглядом. — Саске-кун, — протянуто обратился парень с Учихе, поправляя очки в своём фирменном жесте. — Ты сам не свой. Неужели этот Наруто так влияет на тебя? — нескрываемая насмешка, как слизь, покрывала всё тело, отчего на теле неконтролируемо появились мурашки. — На меня никто не влияет, Кабуто. Не мешай, я тренируюсь, — отчуждённо, холодно и наплевательски. Впрочем, как всегда. * * * Обычное гендзюцу. Наруто схватился на волосы, утыкаясь в колени. Он не мог вдохнуть достаточного количества воздуха, чтобы не задохнуться. В глазах потемнело, а ноги стали ватными. Вокруг был сплошной лес, который Узумаки не знал — это была другая деревня, другая страна, в которой он раньше не бывал. Касания Саске до сих пор, казалось, были повсюду. Следов не осталось. И одежда была целой — точно гендзюцу. Это даже успокаивало. Потому что уже через несколько минут прибежали обеспокоенные Сакура, Ямато и Сай. Харуно нахмурилась и наклонилась перед Наруто, взяв того за подбородок. — Ты потерялся, и мы испугались, не делай так больше! — она внимательно осмотрела его лицо. — Что случилось? — Ничего, Сакура-чан, — Наруто попытался натянуть привычную улыбку, но получилась только кривая усмешка и нервный хохот. — Я чувствовал рядом с тобой другую чакру, правда, не смог понять, чья она, из-за большого расстояния, — Ямато подошёл ближе. — Наверное, это был мой клон, — Наруто почесал затылок, заметив, что руки побаливают — Саске очень сильно сжимал запястья. — Не похоже, и это подозрительно, — прищурившись, Ямато наклонился, а затем, под злым взглядом Сакуры, поднялся. — Я, кажется, упал и отключился, — продолжал врать Узумаки, изображая настоящее недоумение — единственное, что он умел делать мастерски. — А клон? — на этот раз спросил Сай. — Я… создал его как только очнулся, чтобы осмотреться. — Наруто улыбнулся, почесав щёку. — Как всегда, из-за тебя миссия будет длиться дольше, чем запланировали, — взорвалась Сакура, ударив по затылку Узумаки. А тот больше не посмел отравлять себя воспоминаниями. * * * Саске понятия не имел, когда ему стали сниться сны. Раз за разом он ложился в постель и, когда засыпал, видел то, что любой другой бы назвал кошмаром. Ему снилась месть брату: как Итачи широко распахивает глаза, видя Саске перед собой живого и целого, в отличие от него самого; как под ним растилается большая лужа вязкой крови, и его старший брат в последний раз вздыхает. Ему снилась резня клана: кучи обмякших трупов с изуродованными лицами на каждой улице района, безразличие Итачи и мама с папой, валяющиеся на полу своего же дома. Ему снилась смерть Узумаки, которая нужна, чтобы разорвать связь, чтобы стать таким же сильным (а может и сильнее), как Итачи. А ещё ему снился просто Наруто, не его убийство. Саске видел по ночам, как тот весь изворачивался, умолял большего, когда он целовал его в затылок и гладил по бокам. И они оба — вспотевшие и жаркие — прижимались друг к другу, сжимались и ещё больше, чаще, сильнее прикасались к своим телам. Саске дышал в изгиб шеи Наруто, обжигая и плавя и без того пылающего Узумаки. А Наруто крепче хватался, царапал спину и до боли обхватывал ногами его поясницу, словно боялся отпустить его. Саске не понимал, почему ощущения во сне были такими правдоподобными, но против ничего не имел. Поутру он вставал как ни в чём не бывало и продолжал тренироваться, всеми силами игнорируя возбуждение, которое, на его везение, было скрыто за брюками и прочей одеждой, что Орочимару ему «заботливо» выделил. Уже несколько месяцев он замечал, что диссонанс чувств выворачивал его наизнанку, показывая его, Саске настоящего, такого, каким он был на самом деле. И эта истинная его сущность таилась в нём слишком долго, чтобы, не вытерпев, вырваться наружу. И именно этот настоящий Саске поступил с Наруто в лесу именно так, как поступил. Очень долго всё это пряталось за маской безразличия и ненависти. И вот, эта маска раскололась на кусочки, обнажая реального Саске — с человеческими эмоциями и естественными желаниями. Саске хотел Наруто во всех смыслах. Он хотел владеть им, властвовать, управлять. Он хотел быть с ним, жить с ним, ощущать окружающий мир вместе с ним. Самому Учихе это трудно поддавалось объяснению, но он мог сравнить это с гулом в ушах, когда Наруто говорил что-либо, с пустотой в сердце, когда Наруто приносил ему моральную боль, с горящим заживо телом, когда Наруто прикасался к нему. Самое главное — всё это всплыло после их встречи спустя столько времени, проведённого врозь. Только тогда, увидев повзрослевшего Узумаки, Саске понял, что и он сам начинает меняться, что он становится слабее. Другие бы назвали это привязанностью, а может и влюбленностью. Но Саске отказывался от этих слов. Ни за что на свете он не признает того, что любит Наруто, потому что это невозможно. Невозможно любить того, от кого хочешь избавиться. Поэтому сейчас, стоя за дверью, он очистил голову от ненужных мыслей, чтобы наконец вернуть прежнего Саске, жаждущего мести. Дверь распахнулась, и на Учиху уставилась пара перепуганных грязно-жёлтых глаз. Его тело — его тело, а Орочимару не способен осуществить план Саске в жизнь потому, что не имеет той мощи, что он ожидал от саннина. * * * «Интересно, как там Саске?» — всё, о чём мог думать Наруто после всего, что случилось с ним. В последнее время на него обрушились кучи проблем, обязанностей и ответственности. Новый статус в деревне радовал лишь первые пару минут его жизни, когда Коноха была спасена, и Нагато погиб, послушав его. Смерть Джирайи почти обнадёжила его. Не хотелось верить в то, что эросаннин, — каким бы ужасным и извращённым человеком не был, — бросил его. И не успокаивали слова жаб о предсказании, не осчастливила просьба Сакуры бросить идею вернуть Саске обратно, не отвлекал Сай со своими смущающими шутками про члены. Всё было с точностью до наоборот. Все. Все вокруг своим присутствием напоминали о Саске, о том, что обещание не выполнено. И даже если их слова не имели никакого отношения к Учихе, то вот поведение прямо-таки кричало об этом. Ну, или Наруто стал параноиком — верить всему подряд он перестал после его последней встречи с Саске. Повёлся на гендзюцу… И чего добился Саске? Что вообще в его голове? Какую цель он преследует? Наруто нахмурил брови и уткнулся в подушку, сжав простынь в руках. Лунный свет озарял всю комнату сквозь окно. На улице становилось всё прохладнее — ветер набирал скорость — в квартире Наруто точно так же. Пришлось накинуть одеяло на себя, чтобы не замёрзнуть во сне. Но заснуть так и не получилось. Наруто прожигал дыру в потолке, мысленно взрываясь от потока нахлынувших воспоминаний. Узумаки осознавал, что всё чаще и чаще теряется внутри себя, игнорируя внешний мир. Поэтому сейчас, когда шаги стали уж слишком отчётливо слышны, а чужое дыхание — куда громче, чем обычно, он не заметил, как матрас кровати на противоположном краю просел. — Когда ты думаешь о чём-то, мне смешно, — надрывный голос прозвучал резко, и Наруто мгновенно перевёл взгляд в сторону, затаив дыхание. Испуг, кажется, обошёл его стороной. Такое случается редко… — Как ты здесь оказался? — прошептал Наруто, слушая, как громко забилось его сердце, и кровь прильнула к щекам. Он тут же закрыл лицо ладонями в неверии: всё, что происходит сейчас, — не может быть реальностью. — Сейчас это неважно. — Мне всё важно. Всё, что связано с тобой, — важно, — Наруто мысленно дал себе подзатыльник, ругая себя за откровенность. Только не сейчас, когда ничего неясно. К тому же, нельзя давать волю своим эмоциям, а воображению — тем более. — Хн, — лишь по одной интонации ответа Саске Наруто понял, что тот улыбнулся. Это было странно — Саске почти никогда не улыбался. Узумаки не видел его выражения лица в тот момент, но бы уверен, что ехидная улыбка была нём. Из-за прикрытых глаз слух Наруто обострился, и он услышал, что начались движения в его сторону. И вот, его сердце ухнуло, а дыхание затаилось. Наруто зажмурился изо всех сил. А затем его руки ласково убрали с лица и опустили на кровать. Мягкое касание ладони по макушке пригладило непослушные волосы. А аккуратный поцелуй в переносицу вновь вызвал сомнения. Снова гендзюцу? Если да, то Наруто разнесёт всю квартиру к чертям. Он устал от иллюзий. Он устал от обмана. Почему Саске не может ответить честно, что управляет им? Из-за чего он вместо того, чтобы вернуться в Коноху, приходит глубокой ночью и издевается над ним? Зачем? И к чему тогда Саске говорил о том, что убьёт его, если это так и не произошло? Наруто догадывался об ответе, но признавать не хотелось. И не хотелось оправдывать свои чувства. То, что он назвал любовью, может и не быть ею. В конце концов, друзья любят друг друга, но по-своему, по-другому. И это, скорее всего, так же, как и у него. Дружеская любовь, не более. Внутренний ураган закончился на том, что Саске не использовал шаринган. Не было видно в темноте алой радужки, да и Наруто так и не посмотрел Учихе в глаза. А чужие губы теперь поцеловали его в лоб. Еле притрагиваясь, но настолько чувственно, что Наруто открыл глаза в непонимании. Сухие губы слегка задели щёку, отчего по телу волной прошлась мелкая дрожь — Наруто ещё никто никогда не целовал в щёку, и в настоящее время это показалось ему настолько чуждым, что он невольно раскрыл глаза. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а руки неожиданно схватились на простынь. — Что ты делаешь? Приглушённый голос вибрацией отдавал в ушах; Саске поцеловал Наруто в губы после заданного вопроса. Уже не так нежно — с напором и уверенностью. И Узумаки ответил. Рубашка, что почти никак не прикрывала торс, была смята в грубых ладонях, а Наруто глазел на Саске, продолжая кусать его губы и держать возле себя, перед собой. Чтобы контролировать происходящее. — Не строй из себя дурака, Наруто, — хриплая усмешка электрическим током обдала шею, когда Саске спустился и поцеловал подбородок. Наруто глубоко вдохнул и рвано выдохнул. Стало жарко. — И всё-таки… как ты здесь оказался? Саске… — Мне не нравится твоя болтовня, — этот тон заставил Наруто умолкнуть. Причём неожиданно для него самого. Влажная ладонь коснулась живота Узумаки, и тот напрягся, когда вторая рука прикоснулась к пижамным штанам. То, что Саске собирался сделать, было неправильным, и это знали оба. Но никто не сопротивлялся. Наруто сквозь прикрытые глаза наблюдал за тем, как Саске торопливо раздевался, не сводя с него взгляда. Он не посмел заговорить и в тот момент, когда Учиха рывком стянул с него футболку и руки направились к штанам, чтобы снять и их. Теперь, из-за света луны, Наруто видел эти точёные черты лица, которые в тени казались не такими красивыми, как на самом деле. Он почему-то коснулся его щеки, провёл указательным пальцем по скуле, а Саске не отпрянул, не ударил, как это было раньше, когда Наруто пытался обнять Учиху. Тот лишь громко дышал и смотрел на него, совсем без ненависти и злости. Этот Саске был другим. Тот Саске, которого знал Наруто, не укусил бы его за мочку уха и не зализывал след. Тот Саске не выцеловывал бы его всего, медленно лаская внизу. Тот Саске ни за что на свете не прошептал бы на ухо что-то, что снесло бы крышу Наруто, заставив его подавить стон. И друзья так точно не делают. Это было похоже на одно сплошное мощное гендзюцу, но таковым оно на самом деле не являлось. Это — реальность. Реальность, сделавшая Саске абсолютно другим. Когда Учиха смочил пальцы, Наруто зажмурился. Было больно, и сильно жгло внизу. Простое «Расслабься» не помогало, отчего проникновение было болезненным. Узумаки подавил крик кулаком в тот момент, когда Саске впечатал его в кровать с глухим рыком, и в груди странно и одновременно приятно йокнуло. В глазах помутнело от нарывающихся слёз. До жути было неприятно и тянуче, и Наруто схватился за плечи Саске, больно впиваясь короткими ногтями. Он стал дышать слишком часто, пытаясь не сорваться на болезненный стон, а Учиха не останавливался, водя языком по загорелой шее и слизывая капли пота. То, что вытворял Саске, было неправильным, и это знали оба. Но Наруто не смог остановить, не смог привести Учиху в чувства. Он только поддавался, позволив ему завершить начатое. Саске после нескольких резких и жёстких толчков излился в Наруто, заметив сквозь пелену в глазах и полутьму комнаты несколько тёмных капель на белой простыне. А Наруто молчал и только скрывал всхлипы за подушкой. И на душе как-то гнусно стало от свершившегося. Всего Саске будто покрыло едкой и противной слизью, которая всё никак не хотела исчезать. Сердце защемило от вида Наруто — тот, глупец, даже попытался улыбнуться. Вот только почему нужно веселиться, Саске не понял. Он понял лишь то, что меняется слишком внезапно. И слишком внезапно теряет контроль над собой, если рядом Узумаки. — Ты сейчас снова уйдёшь, да? — голос звучал настолько жалко, что Саске вздрогнул. — Это не гендзюцу, верно? — Да, — односложно. Сразу на два вопроса. Наруто в ответ даже громче усмехнулся. — Почему всё случилось вот так, Саске? — Наруто лежал скрученный на кровати и прикрывал глаза. Из-под его светлых ресниц Саске заметил во взгляде синевы обиду. И он сам почувствовал, как боль вновь настигла его мысли. Учихе стало труднее сдерживать эмоции. — Я… я сам не знаю. — Он придвинулся к Наруто и хотел было в успокаивающем жесте притронуться к его плечу, но в сознании что-то щёлкнуло, и Саске нахмурился. Не имеет права. После всего того, что сотворил с Наруто, он не может вести себя как ублюдок окончательно. Поэтому он опустил руку и поднялся. — До встречи. И даже не «Прощай». Всё-таки он ублюдок.