Не откажусь от тебя

Вэй Усянь начал ходить на тренировки адептов, начал интересоваться внутренними делами ордена и даже помогать Цзян Чэну в делах. Это могло бы радовать, наконец, извечный балагур взялся за ум и решил стать серьёзней. Однако главу это только настораживало, он подозрительно косился на мужчину и интересовался всё ли у него нормально. В конце концов, оба они оставались собой. Цзян Чэн – излишне серьёзным и упрямым, а Вэй Усянь – непоседливым и непостоянным. Мужчина откровенно скучал на тренировках, и оживлялся лишь когда в поле зрения появлялся Сюэ Ян. Если кто и мог приковать к себе внимание Вэй Усяня всерьёз и надолго, так это был этот юный адепт. Он был хорош в бою, успешно восполняя недостаток силы бесчестными приёмами. В ход шло всё, от банальных подножек, до различных талисманов и песка в глаза. И всё же он не выкладывался на полную, двигаясь лениво, почти играючи. Сам Сюэ Ян, став учеником Юньмэн Цзян, стал проводить много времени на тренировках, обучая соучеников небольшим хитростям в бою. Враг не будет вести бой честно, упрямо повторял он, выслушивая очередную лекцию от главы. Цзян Чэн не одобрял, но и особо не противился подобным методам. Лично на тренировках он присутствовал всё реже, дел всегда было невпроворот. Иногда мужчина удивлялся: в своё время ему казалось, что всё чем занимается его отец – это праздно проводит дни, распивая чаи и ничем особо не занимаясь. От постоянных чаепитий и встреч с важными людьми, Цзян Чэну казалось, что чай скоро начнёт литься из ушей, а разговаривать нормально, не пряча угрозы в красивых речах, он и вовсе разучится. Наверно поэтому мужчина ценил дни и вечера, которые он мог посвящать тренировкам и совместному времени с родными. Когда в круг родных влился Сюэ Ян, а вместе с ним и маленький а-Юань, он даже не понял. Просто однажды поймал себя на мысли, что улыбается, наблюдая как уставший после боя Сюэ Ян вяло отмахивается от мальчика. Рядом сидел Вэй Усянь, напевая под нос веселую песенку, и впервые с тех пор как уехала сестра, он чувствовал, что по-настоящему наслаждается моментом и живёт в нём. Война и смерти родителей оставались всё дальше в прошлом. – Вэй Усянь, – он толкнул шисюна плечом. – Это ты показал Сюэ Яну новую печать? – Ага, – мужчина беспечно кивнул. – Но использовал он её очень оригинально. – Да уж, – Цзян Чэн хмыкнул, наблюдая как Вэнь Юань, усевшись на груди юноши, что-то от него требует. – Ты разговаривал с Вэнь Цин? – Да, сегодня. Она сказала, что всё ещё работает над способом извлечения Иньхуфу из его тела. Но времени остаётся всё меньше, – он вздохнул. О том, что часть стигийской печати убивает Сюэ Яна, Вэнь Цин сообщила ещё несколько месяцев назад, юноша тогда только стал частью ордена. В общем-то это было логично, Иньхуфу считалась темнейшим артефактом современности и просто не могла не оказывать влияния на своего носителя. Тёмная энергия, которую она в себе несла, отравляла тело юноши, медленно но верно нарушая работу его внутренних органов. Вэнь Цин изучала трактаты по медицине и проводила исследования, пока результатов это не принесло. – Я тут подумал, в тот раз после Луаньцзан, твоя тёмная энергия впервые обрела форму? – Нет, – Вэй Усянь качнул головой, – это случалось раньше, когда я только вернулся, моя душа была переполнена ненавистью. Тогда я не просто воскрешал мёртвых, я мог управлять тьмой вокруг. Но это сложно, намного сложней, чем управлять мёртвыми, это берёт верх надо мной. – Понятно. Просто подумал, что ты мог бы потренироваться в контроле, если хочешь. – Не уверен, что это лучшее решение. – Глава Цзян, – Сюэ Ян наконец нашёл в себе силы подняться и подойти к сидящим мужчинам. – Мы пойдём, хорошего вечера. – Ладно, – Цзян Чэн кивнул, отпуская ученика. – Зайки, зайки, зайки, – Вэнь Юань радостно захлопал в ладоши. – Сюэ Ян вырезает кроликов из яблок, – пояснил Вэй Усянь недоумевающему мужчине. – А-Юань их просто обожает. *** Решение Вэнь Цин нашла на исходе пятого месяца. К тому времени Сюэ Ян начал периодически кашлять с кровью и в целом отличался нездоровым видом. Вэнь Цин подробно изложила план операции Цзян Чэну с Вэй Усянем. – Постой, Цин-цзе, ты хочешь сказать, что ему придётся вырезать ядро? – Да, – Вэнь Цин кивнула. – Нужны будете вы оба. Извлечённое ядро надо будет поддерживать некоторое время, с чем отлично справится глава, а ты поможешь мне с удалением Иньхуфу, её надо будет окружить коконом, чтобы тёмная энергия не прорывалась. – Хорошо. *** Операция длилась долго, Сюэ Ян поначалу кричавший от боли, вскоре сорвал голос и лишь периодически всхлипывал. Вэй Усянь думал о том, как сам выдержал подобное, тогда все его мысли были сосредоточены на Цзян Чэне, и это помогло пережить разрывающую боль. Он знал, Сюэ Ян чувствовал каждый оборванный канал, знал как противилось всё нутро этому варварскому методу. Наконец, ядро было извлечено, оно ярко сверкало и пульсировало. Живое и подвижное, оно напоминало сердце. Цзян Чэн бережно перехватил его, вливая духовные силы и поддерживая. – Быстрей! – Вэнь Цин сделала очередной глубокий надрез, обнажая тёмный металл печати. – Ты должен заключить её в сферу, обрывая связи с телом. Вэй Усянь протянул руку, над грудью юноши, медленно обрывая тёмные щупальца, паутиной раскинувшиеся по меридианам, и тут же блокируя повторное их появление. К тому моменту, как работа была закончена, руки его мелко подрагивали, а по лицу стекал пот. Печать была извлечена, мужчина опустился на пол, крепко сжимая в руке окровавленный кусок железа. Теперь он мог только наблюдать, за тем как золотое ядро возвращается в грудь и как Вэнь Цин с Цзян Чэном направляют энергию, напитывая его и восстанавливая оборванные связи. – Шрам не должен остаться глубоким, да? – Цзян Чэн взглянул на грудь юноши плотно обмотанную бинтами. – Да, – Вэнь Цин кивнула, – останется лишь полоска на груди. – Это хорошо, – мужчина встал и слегка пошатнулся. – Я навещу его завтра. *** – А-Чэн, ты точно в порядке? – Вэй Усянь, обеспокоенный молчаливостью мужчины, зашёл за ним в комнату. – Не в порядке, – Цзян Чэн стиснул руки в кулаки. – Не знаю, буду ли в порядке в ближайшее время. – Почему? Что с тобой? Надо было тебя осмотреть… – Вэй Усянь приблизился, заглядывая в лицо мужчине и вскрикнул, когда его с силой швырнули на кровать. Цзян Чэн крепко зафиксировал его руки над головой и принялся одной рукой развязывать пояс ханьфу. – А-Чэн, что ты делаешь? – Вэй Усянь задёргался, пытаясь освободиться, но это была заведомо проигрышная битва. – А-Чэн! Хватит! Прекрати! – он попытался пнуть мужчину, но и тут не преуспел. Цзян Чэн расправился с поясом и распахнул тёмное одеяние. Нерешительно коснулся пальцами белой нижней рубашки, словно ещё раздумывая. Рванул, обнажая грудь и горько усмехнулся. Грудь Вэй Усяня украшало клеймо, перечёркнутое солнце. Слева от него грудь пересекала ровная полоска шрама, сейчас уже еле заметного. Точно такой же шрам был на его собственной груди, мужчина разжал руки и упал на кровать рядом. – Цзян Чэн… – Убирайся… – А-Чэн… – Я сказал тебе проваливать! – Выслушай меня, – Вэй Усянь сел, не обращая внимания на распахнутую рубашку. – А-Чэн… – К чему? Ты ещё не достаточно повеселился? Недостаточно поиздевался надо мной и тебе есть что добавить? – Цзян Чэн! – Вэй Усянь, ты поистине образец бескорыстия и величия. Совершил все на свете хорошие поступки да еще никому об этом не рассказал, вынес все унижения ради великого дела. Как это трогательно. Должен ли я теперь упасть на колени и со слезами благодарить тебя? – Цзян Чэн говорил резко, отрывисто, неотрывно смотря в потолок. – Я не просил тебя о благодарности, – Вэй Усянь сжал кулаки, но тронуть шиди так и не посмел. – Ну конечно, совершив благой поступок и не попросив о благодарности, ты вознесся к самым вершинам. Куда мне до тебя! Неудивительно, что отец при жизни часто повторял, что ты и есть тот, кто по-настоящему понимает девиз ордена Юньмэн Цзян, кто почитает его традиции, – Цзян Чэн зло сморгнул, выступившие на глазах слёзы и закрыл лицо рукой. – Довольно. – Что довольно? – мужчина резко сел и посмотрел на Вэй Усяня. – Не ты ли только что хотел поговорить? Думаешь, сказал довольно, и на этом все кончено? Тебе лучше знать! Ты во всем сильнее меня! Природный потенциал заклинателя, духовные и моральные качества, ты разбираешься в этом лучше, мне до тебя далеко… тогда что я из себя представляю?!?! – по щекам мужчины текли слёзы. – Ты глава ордена! Это не определяется силой, наличием или отсутствием золотого ядра! Какой потенциал? Какие моральные качества? Ты сам всегда говорил, что все, что я умею это приносить неприятности. – Почему, Вэй Усянь? Почему? Зачем ты это сделал? – Цзян Чэн в бессилии ударил кулаками по постели. – Я не просил тебя! Так зачем? – А-Чэн… – Вэй Усянь потянулся, беря руки мужчины в свои. – Зачем? – мужчина всхлипнул. – Потому что ты умирал! Ты не хотел жить, отказывался есть и пить! Что мне было делать? Позволить тебе умереть? Я столько ночей провёл пытаясь найти решение! – Надо было дать мне умереть… велика ли потеря… – Ты сам себя слышишь? – Вэй Усянь отвесил мужчине звонкую пощёчину. – Чтобы шицзе без тебя делала? Смогла бы выйти замуж, и была бы счастлива? А я? Ушёл бы в Илин и в конце концов был бы убит! Кто бы восстанавливал орден и заботился об этих людях? Разве всё это не стоило того, чтобы расстаться со своим золотым ядром? Посмотри на меня, – он обхватил залитое слезами лицо. – Я умру за тебя, что мне какое-то там золотое ядро. Я рад, что в твоей груди бьётся частичка меня. А-Чэн… – он аккуратно вытер слёзы. – Мне не нужно золотое ядро, путь тьмы всё равно бы его уничтожил. – Почему ты не сказал мне? – Цзян Чэн выдохнул, больше не было ни слез, ни злости. – Не хотел, чтобы ты себя винил. Ты говоришь о благородном поступке, который я совершил. Но во мне нет благородства, я не умел жить без тебя, до сих пор не умею. Разве я мог позволить себе тебя потерять? – Я успокоился, можешь отпустить. – Не могу, – Вэй Усянь провёл большими пальцами по всё ещё влажным щекам. – Не хочу… – он подобрался ближе, почти взбираясь на колени мужчине. – Вэй Усянь… – Молчи… – он наклонился, несмело касаясь губами губ. – Просто молчи, ладно? – он отстранился. – Вставай… Сейчас у Цзян Чэна не было сил ни на что. Злость, а за ней слёзы, опустошили его, оставляя за собой лишь пустую отрешённость. Он позволил поднять себя с кровати, не возразил, когда Вэй Усянь его раздевал, и так же покорно лёг. – Обними меня… – Вэй Ин скользнул под одеяло следом, повозился, устраиваясь и затих, чувствуя горячие ладони, лежащие на обнажённой спине. Он не мог чувствовать пульсацию золотого ядра, но видел каким измождённым был Цзян Чэн после операции. Сейчас его тело и душа нуждались в отдыхе больше чем в чем-либо другом. Поэтому он даже не удивился, что Цзян Чэн почти сразу провалился в сон, лишь притиснулся ближе и закрыл глаза. Завтра Цзян Чэн возможно изгонит его из ордена, но сегодняшнюю ночь он проведёт так близко как может.