Любить — это значит...

В столице королевства Вестфрилдон майский фестиваль устраивали веками, начиная с языческих празднеств окончания зимы и возрождения плодородия земли. Три дня продолжались шумное веселье, пирушки, игры, танцы. Именно на этот фестиваль Эмма притащила своего мужа, ибо он не выпускал её из дома. Местные дворяне, фермеры, горожане съезжались на праздник, несмотря на протесты священников и консервативно настроенных жителей, считавших этот праздник потворством блуду и пьянству. Но, как язвительно заметила Гильда, когда Эмма обсуждала это с подругой, чем громче звучали протесты, тем больше людей собиралось на праздник. Овальную лужайку освещали фонари. К затянутому тучами небу от большого костра поднимались клубы дыма. День стоял пасмурный, висевшая в воздухе влага предвещала непогоду. Но языческие боги, видимо, обуздали надвигающуюся бурю, и праздник состоялся. Эмма, не отстававшая от Рэя, разглядывала возведенные вдоль Лайт-стрит прилавки, заваленные тканями, игрушками, дамскими шляпками, стеклянной посудой, серебряными украшениями. Она была решительно настроена увидеть и сделать как можно больше, поскольку Рэй взял с неё обещание, что они вернуться домой задолго до полуночи. — Чем позже, тем труднее сопротивляться искушениям праздника, — многозначительно сказал маркиз Фалькон. — Под влиянием вина, спрятавшись под маской, люди способны сотворить такое, о чем при свете дня и не подумали бы, Эмма. Тебе стоит это понимать. — О, а где свершился ритуал плодородия, здесь или там? — поддразнила его Эмма. — Я не настолько наивна, чтобы… — Эмма, мы вернемся рано, если ты хочешь попасть на фестиваль, — настаивал темноволосый. Эмме пришлось смириться. Теперь, когда они шли по запруженной людьми деревне, Эмма поняла, что имел в виду маркиз. Только начало смеркаться, а обильно льющееся вино уже сделало свое дело. Люди обнимались, спорили, смеялись, флиртовали. Некоторые украшали цветочными гирляндами и венками старые дубы, другие лили на корни вино, третьи… — Господи! — воскликнула Эмма, увидев в отдалении смутившее её зрелище. — Что они делают с бедным деревом? Они там… — Не смотри, — Рэй взял её лицо в ладони и решительно повернул в сторону. — Это какой-то ритуал почитания дерева или они там действительно… — Давай посмотрим на канатоходцев, — предложил темноволосый, стараясь оберегать её разум от непристойностей вне постели. Вокруг происходило много интересного: выступали акробаты, фокусники, глотатели огня. Эмма и Рэй купили мех с молодым вином, хотя маркиз был против в начале. Рыжеволосая аккуратно отпила, но капелька вина скользнула из уголка её красных губ. Рэй, улыбнувшись, полез было в карман за носовым платком, потом передумал. Наклонившись, он поцелуем стер капельку с её подбородка. — Я думала, что ты будешь защищать меня от непристойностей, — с улыбкой заметила Эмма. — Пусть ты и мой муж, ты сбиваешь меня с пути истинного. — Ты моя жена, Эмма, — пробормотал Рэй и тыльной стороной ладони нежно провел по её щеке. — Мне хочется отвести тебя под эти деревья… — казалось, глядя в её изумрудные глаза, он потерял ход мыслей. — Эмма, — прошептал он, — я хочу… Она так и не узнала, чего хочет Рэй, потому что в этот момент её резко толкнули к нему; толпа расступалась, чтобы разглядеть жонглеров. Обручи и булавы летали в воздухе. В сутолоке Эмма выронила из рук мех с вином, и его тут же затоптали. — Я уронила мех, — пожаловалась Эмма мужу. — Оно и к лучшему, — губы Рэя прошлись по краю её уха. — Вино могло ударить мне в голову. «Держи себя в руках, Рэй. Ты можешь навредить этому небесному божеству», — успокаивал он себя. Улыбнувшись, Эмма прижалась к его сильному телу, упиваясь его успокаивающими объятиями. — Я, кажется, догадалась о том, что ты хотел минуту назад, — вполголоса сказала она. Он поцеловал её в нежную ложбинку за мочкой уха. Прижав Эмму к себе, Рэй вел её сквозь толпу, пока они не вышли на свободное пространство около киосков. Он купил ей пакетик жареных орехов, марципанового зайца и много вещей простолюдин, как это пожелала Эмма, которая хотела почувствовать свободу от своего происхождения. Когда они шли по Лайт-стрит к поджидавшей их карете, Эмма остановила пестро одетая женщина в тяжелых украшениях. На её плечи был накинут шарф, затканный золотой нитью. Лицо женщины напомнило Эмме яблочных кукол, которых они с няней делали в детстве. Они вырезали лицо на одной стороне очищенного яблока, потом сушили его, и получалась забавная нахмуренная коричневая физиономия. Черные бусинки служили вместо глаз, а клочки шерсти заменяли волосы. «Да, эта женщина выглядит точно так же», — подумала рыжеволосая. — Предсказать судьбу леди? — спросила женщина у Рэя. Взглянув на Эмму, он иронически поднял бровь. Она неловко улыбнулась, зная, что Рэй не терпит никакой мистики, суеверий и всего сверхъестественного. Он был слишком рационален и практичен, чтобы верить в то, что нельзя доказать опытным путем. — Если ты не веришь в чудеса, это не означает, что их нет, — игриво сказала Эмма, стараясь его убедить на одно предсказание. — Ты не хочешь заглянуть в будущее? — Я предпочитаю подождать, когда оно наступит, — последовал серьезный ответ. — Всего одна бронзовая монета, сэр, — не отступалась предсказательница. Тяжело вздохнув, Рэй полез в карман. — Лучше бы потратить эту монету для того, чтобы дать бедняку хлеб, — сказал он Эмму, — или на копченую рыбу. — Рэй, — рассмеялась Эмма, — Но… — она многозначительно посмотрела на мужа, — тебе ведь любопытно, правда? — взяв у него бронзовую монету, она вручила монету предсказательнице. — На чем вы гадаете? — весело спросила Эмма женщину. — У вас есть хрустальный шар? Вы пользуетесь картами таро или гадаете по руке? Или у вас кое-что особенное? В ответ женщина вытащила из-за пояса посеребренное зеркало и вручила его Эмме. — Смотрите на свое отражение, — торжественно сказала предсказательница. — Это ворота в мир духов. Смотрите внимательно, не отводите взгляд. Это очень важно! «Глупости. Мне стыдно, что моей жене это интересно. Как человек может узнать свое будущее?» — мысленно негодовал маркиз. Вздохнув, Рэй поднял глаза к небу. Эмма послушно смотрела на свое отражение, свет фонарей бросал отблески на её лицо. — Вы тоже будете сюда смотреть? — спросила она. — Нет, — ответила предсказательница, — мне нужно видеть только ваши глаза. Наступила тишина. В стороне шумел праздник, звучали веселые песни, бил барабан. Вглядываясь в собственные зеленые глаза, Эмма заметила крошечные золотые блики, похожие на взлетавшие над костром искры. Если бы она смотрела достаточно долго и пристально, то, наверное, убедила бы себя, что зеркало действительно врата в таинственный мистический мир. Возможно, это всего лишь игра ее воображения, но Эмма физически ощущала, насколько сосредоточена предсказательница. «Такое странное ощущение», — подумала рыжеволосая. Вдруг женщина резко выдернула зеркало из рук Эммы. — Нехорошо, — коротко сказала она. — Ничего не могу разглядеть. Я верну вам монету. — Не нужно, — смутилась Эмма. — Не ваша вина, что моя душа оказалась для вас непроницаемой. — Мы будем очень рады, если вы что-нибудь придумаете, — сухим тоном сказал Рэй, насмехаясь над предсказательницей. «Шарлатанка она! Я же знал, глупышка!» — подумал он, смотря на свою жену. — Она ничего не придумывает, — запротестовала Эмма. — Это было бы оскорбительно для её дара. Верно? — взглянув в морщинистое лицо предсказательницы, Эмма заметила, что женщина искренне расстроена. Должно быть, то, что она увидела или почувствовала, встревожило её. Наверное, это знак, что не нужно заглядывать в будущее. Но Эмма хорошо себя знала. Если она не выяснит, в чем дело, то любопытство её с ума сведет. «Мне нужно знать, почему она так отреагировала. Может она что-то увидела, но молчит об этом, потому что мы дворяне?» — подумала Эмма. — Не нужно возвращать монету. Пожалуйста, скажите мне, в чем дело, — настаивала рыжеволосая. — Если это плохие новости, то лучше заранее знать их, правда? Скажите мне. — Не всегда, — мрачно ответила предсказательница. Эмма шагнула ближе и почувствовала сладкий запах фиников и каких-то пряностей. «Лавровый лист? Базилик?» — она смогла определить. — Я хочу знать, — настаивала Эмма. Предсказательница долго смотрела на нее. Наконец с большой неохотой она заговорила: — Ночь сладостью сердце дарит, в горечь день её обратит. Голубая душа деву исцелит. Обещание днём… Разбитое сердце и кровь. Бремя, которое можно предотвратить. Тяжела, но борьба. Душу темную исцелишь. «Что? Что она несет?» — Эмме не понравилось, как это прозвучало. Темноволосый, подойдя, обнял её за талию. Хотя Эмма не видела его лица, она знала, что на нем застыло ироническое выражение. — Может быть, две бронзовые монеты вдохновят вас на что-то более оптимистичное? Не обращая на него внимания, предсказательница сунула ручку зеркала за пояс и сказала Эмме: — Зашей ему в одежду амулет из гвоздики, если он для тебя что-то значит, хотя темная… Он должен носить его для защиты. — От чего? — встревожилась Эмма. «Что здесь происходит? Я не понимаю», — рыжеволосая была растеряна. Но предсказательница уже пошла по улице в поисках других клиентов. Яркие юбки волнами ходили у ее ног. Повернувшись к Рэю, Эмма взглянула в его бесстрастное лицо. — От чего тебя нужно защищать? — спросила она, пристально смотря на его глаза. — От непогоды, — насмешливо ответил он. Он вытянул вперед руку, раскрыв ладонь. Эмма только сейчас почувствовала, как редкие холодные капли дождя падают на её плечи. — Ты прав, — сказала она, размышляя над зловещим предсказанием, — лучше бы мы купили копченую рыбу или хлеб для одного бедняка. Хоть он был бы доволен этим вечером. — Эмма… — Рэй положил ей руку на затылок. — Ты ведь не веришь в эту чепуху, верно? Эта особа наговорила гадостей только потому, что я не притворился, будто верю в её волшебное зеркало. Она несла всякую чепуху, и ты это хорошо знаешь. — Да, но… она, кажется, искренне расстроилась, — Эмма старалась осмыслить её слова. «Ночная сладость, которая превратится в дневную горечь. Какая-то голубая душа и дева. Дневное обещание и что-то с разбитым сердцем и кровью… О чем она ещё говорила? Я не понимаю ничего, — рыжеволосая была не на шутку встревожена. — Да… Бремя, которое можно предотвратить… Она сказала, что я исцелю темную душу и… Тяжелая борьба?» — Ничего искреннего не было ни в ней, ни в её словах, — голос маркиза вырвал её из раздумий. Рэй притянул Эмму к себе, не обращая внимания на то, что вокруг люди. Эмма подняла на него зеленые глаза. Капля дождя пробежала по её щеке, другая дрожала в уголке рта. — Все это фикция, — мягко сказал Рэй, его темно-зеленые глаза казались черными. Он поцеловал её крепко, жадно, на людной улице. К поцелую примешивался привкус дождя. — Эмма, только это реально, — прошептал он ей. Привстав на цыпочки, Эмма прижалась к нему, пытаясь унять свои страшные мысли. Стараясь удержать рассыпающиеся покупки, Рэй завладел её ртом. С внезапным фальшивым смешком Эмма прервала поцелуй. От раската грома земля, казалось, задрожала у них под ногами. Краем глаза она заметила, как люди бросились под защиту навесов, натянутых над прилавками. — Скорее к карете. Я тебя обгоню, — крикнула она Рэю и, подхватив юбки, бросилась бежать.