Там Где Рождается Свет

Даже у богов есть прошлое, далекое, часто болезненное. То что невозможно забыть. Когда то и у луны было земное воплощение. Тысячу лет назад молодой юноша играл на лютне, наделенный талантом от бога музыки и войны. Ему с меткой в виде месяца на лбу сам император даровал миссию по защите наследника престола. Тогда тот был малышом, мальчиком лет шести. Именно такого мальчишку по имени Намджун пришлось защищать четырнадцатилетнему парнишке. Умеючи пользуясь лютней он мог не только услаждать слух придворных и аристократов, музыка была настолько подвластна ему, что только ей он мог убить. Опасное умение, способное сгубить целый город. Но Джин, так звали его в человеческой жизни, был мягким и доброжелательным. Чем так и притянул мальчика со светлыми пшеничными волосами. Да и сам страж привязался к подопечному, часто заменяя мальцу погибшую при родах мать. Казалось в этом нет ничего странного. Пока значительно вымахавший Джун, лет шестнадцати, не сказал наставнику и стражу: — Джин, когда я стану императором ты будешь подле меня?! Темноволосый мужчина тогда улыбнулся, поклонился, ответив мягко: — Мой император, я всегда буду служить вам… Вот только мальчишка услышав такой ответ, разозлился. Легко зажав старшего у стены башни звездочета в саду и поцеловав. Этот поцелуй не был полон похоти или щемящей нежности. Он был отчаянным, и Джин ощутил насколько близок его повелитель к бездне. Лишь в руках мужчины была эта хрупкая судьба. Возможно именно поэтому тогда он не оттолкнул тело только налившееся силой. Хотя скорее тут сыграло роль сердце что преданно сжалось. Он любил этого мальчика, видел в нём будущего императора и верил всем своим существом этому юноше. Рука мягко зарылась в соломенные волосы, поцелуй перестал быть детским, а из груди принца вылетел вздох облегчения. Ведь он так боялся что этот человек его покинет. Ему хватило и этого, чтобы земля снова вернулась под ноги, а вселенная перестала рушится. Это был прекрасный поцелуй… Это был… Их последний поцелуй… Первый и последний… Ведь уже на следующий день наставника и защитника к себе вызвал император. Предложив выпить по кубку с винном. Он держа свой бокал улыбнулся с грустью, сказав тихо и угрожающе: — Джин… Ты прекрасно воспитал этого мальчика. Заменив ему мать, убивая всех его врагов. Но сделав всё это ты стал его единственной слабостью. Сам понимаешь от слабостей нужно избавляться… Намек был прост и открыт. Немного пролив вина на руку Джин сразу все понял, в момент когда серебряное кольцо окрасилось в черный уголь. Но противиться судьбе было бесполезно, значит, настал его час. Именно поэтому мужчина улыбнулся счастливо, вот только слова что слетели с пухлых губ после, были жестоки: — Мой правитель, надеюсь вас не сожрет тот дракон, которого вы взрастили… Кубок с вином касается рта, совсем не обжигая губ. Джин допивает сладкий яд залпом улыбаясь, и прося уже вежливо: — Даруете ли вы мне последнюю волю? Подарите умирающему листок пергамента… Император зная конец музыканта соглашается, давая лист и смотря с любопытством. Менестрель же с лютней идёт на балкон. По подбородку с губ начинает течь кровь. Внутри всё сворачивается от боли в тугой ком. Но с счастливого лица не сходит победной улыбки. Кровью, своей собственной Джин пишет своё последнее послание:

«Мой принц! Мой Намджун, прости… Дальше тебе придется идти одному! Но даже после смерти я буду любить! Возможно, однажды… Я вернусь к тебе светом…»

Силы покидали мужчину, хотелось оставить напоследок хоть на слово больше, но пальцы начинали дрожать, а горло неметь забирая жалкие крохи кислорода. Пергамент превращается в небольшую птицу. Рука касается струн, и музыка слетающая с них несет послание юному принцу. Что ждет наставника, желая услышать очередную песню. Но всё что ему достается это бумага в кровавых разводах, с прощанием. Когда он читает эти строки, Джин испускает свой последний вздох. Закрывая глаза мужчина желает однажды вернутся, спасти своего мальчика. После смерти защитника у принца не остается слабостей. Вот только на утро его волосы становятся цвета темной непроглядной ночи, а глаза из зеленых алеют как рубины. Позже император ещё не раз пожалеет об этом убийстве. Более всего в тот момент когда сын в пылу ярости разорвет его на части, с улыбкой ненависти на губах. В тот миг он действительно осознает что пробудил дракона.