I come with knives and agony
2 июня 2021 г., 13:18
Хисока переехал в новый жилой комплекс всего несколько недель назад, и за столь недолгое время он успел перезакомиться почти со всеми соседями. И разузнать большинство их маленьких секретиков. К примеру, миниатюрная леди с первого этажа владела салоном красоты. Глядя на дорогие украшения, Хисока заключил, что её салон является лишь прикрытием для предприятия по отмыванию денег. Картье
он ни с чем не спутает.
Этажом выше проживал старик. На первый взгляд, мужчина производил впечатление довольно миловидное и вполне добродушное. Ничем не примечательный старик, временами засматривавшейся на молоденьких арендаторш и проводивший дни у экрана телевизора, или чем там ещё занимаются люди в возрасте. Хисока, в свою очередь, никогда не планировал доживать до старости. Однако мужичка еженедельно посещал некий джентльмен в темных солнцезащитных очках и чёрном костюме, непременно приносивший с собой подозрительного вида чемоданчик. Каждый раз, когда Хисока пересекался с ним в коридоре, глаза незнакомца светились проницательным блеском. Хисока предполагал, что он как-то связан с мафией, но не был в этом уверен.
На втором этаже справа обосновался паренёк в очках, который, как оказалось, являлся незаконно практикующим врачом. Если верить словам других жильцов, он был чрезвычайно умён и трудолюбив, Хисоке очень импонировали такие люди. Он с нетерпением ждал возможности обратиться к нему за помощью. Зная себя, она ему понадобится и очень скоро. Возле него находилась квартира другого человека, также носившего очки. Сначала он казался скучным, даже пугливым. Но по слухам, тот стоял во главе нелегального бойцовского клуба, и мальчишка в дзюдоги, часто останавливающийся у него, как и странные звуки, и сломанная мебель, заполнявшая мусорные баки, только подкрепляли эту теорию. Интригующе.
Прямо под жильем Хисоки расположился симпатичный блондин, кажется, студент юридического. При первом знакомстве Хисока, по правде говоря, сболтнул лишнего, и, судя по реакции второго, пощёчина была единственной возможной кульминацией. Пару дней спустя, он узнал, что, чтобы платить за обучение, парень устроился вебкам моделью. Увлекательнейшие новости, не правда ли?
На третьем этаже справа находилась квартира давнего знакомого Хисоки, очаровательного мужчины, высокого, загадочного и красивого. Читать его было чрезвычайно трудно, настолько, что Хисока никогда не мог понять ход его мыслей. О нем можно было уверенно сказать лишь то, что люди, регулярно посещавшие его, всегда поднимали шум на лестничной клетке. Иногда Хисоку приглашали на их посиделки, но, похоже, он им не очень-то и нравился. Жаль, ведь он обожал розововолосую девушку, Мачи, которая никак не переставала бросать на него острые взгляды каждый раз, когда они встречались в гостиной Хролло.
Единственными обитателями, которые казались совершенно и вопиюще нормальными, была небольшая семья с первого этажа. Молодая женщина, её бабуля и маленький мальчик. Но и у них были свои причуды: пугающее количество диких животных, приносимых парнишкой, продолжавшим каким-то чудом находить их где-то посреди города и пытавшимся вырастить всех в крошечной квартирке, вызывало определенные подозрения.
В общем Хисоке в самом деле тут нравилось, райончик был тот ещё, под стать жильцам. Электричество работало с переменным успехом, каждую ночь он слышал звуки, которые, вероятно, привели бы в ужас любого другого новичка. Никто не мог точно сказать, был ли это выстрел или взрыв фейерверка в середине мая. Был ли это секс в переулке или кому-то перерезали горло? Хисока не знал, но ему абсолютно точно нравилась эта какофония опасности под окном. Иногда он передёргивал на это: городской шум на фоне его оргазма, его собственный романтический софт-рок. К тому же, было ещё кое-что невероятно возбуждающее, а точнее кое-кто — сосед через стенку. Высокий молодой человек с бледной кожей, каменным лицом и ещё более холодными глазами. Кстати, Хисока был вполне уверен, что он — серийный убийца.
Хисока впервые встретил его в день, когда заезжал в новую квартиру. Тогда он был одет в ярко-розовый укороченный топ и обтягивающие штаны, сзади которых читалось «juicy». Его розовые, как жвачка, волосы были убраны с глаз — как никак, передвигать мебель задача не из легких. Ему нравилось наблюдать за тем, как сильные мужчины и женщины работают в поте лица, перенося тяжёлые предметы. И он тоже любил, когда ему становилось жарко и душно. Это была одна из причин, по которой он выбрал компанию по переезду, несмотря на то, что она обошлась ему в копеечку.
Он стоял напротив двери новой квартиры, осматривая содержимое оставшихся в коридоре коробок, когда вдруг движение на периферии привлекло его внимание.
С другого конца лестничной клетки на него смотрели большие чёрные глаза.
Жвачка, которую надувал Хисока, лопнула. Громко.
Он не сводил с него взгляд, подмечая дивные черты: бледную кожу и длинные, ох такие длинные чёрные волосы, выделяющиеся на фоне дверной рамы.
Сосед моргнул, будто кот, медленно готовящийся к атаке.
Только в эту секунду Хисока осознал, насколько тихо стало в коридоре после ухода грузчиков. Мёртвая тишина. Словно его сосед, открыв дверь, каким-то образом испарил все остальные звуки в здании.
Мужчина почти осторожно отворил дверь. Перед ним предстал высокий молодой человек, ростом почти с него самого, с болезненно-бледной кожей. Угольные волосы плавно стекали по спине, в плечах сливаясь с чернильными линиями, обвалакивавшими его бицепсы. Замысловатые узоры украшали его руки, паутиной сплетаясь на фарфоровой коже. Они были необыкновенно красивыми, такими искусными и настолько завораживающими, что Хисока чуть не упустил длинный кухонный нож, который сжимал сосед. Как и красные брызги на одной из его высоких скул.
Хисока проглотил жвачку.
Сосед подошёл ближе, в голове Хисоки сцена двигалась будто в замедленной съёмке. Незнакомец излучал гнетущую ауру, каждое движение, словно просчитанное на сотни шагов вперёд, было наполнено невероятной грацией, которую он никогда не наблюдал прежде. Острота, пронизывавшая весь его образ, — от черт лица до изящной походки — одурманивала Хисоку настолько, что ему казалось, будто он смотрел фильм в высоком разрешении. Он несомненно был в той же реальности, но всё в этом человеке казалось резче, чем в действительности: контраст между жемчужно-белым тоном его тела и бездонной чернотой глаз просто не мог не привлекать внимание. Находясь в паре сантиметров друг от друга, мужчина протянул руку, в то время как другая, та в которой был нож, неспешно скрылась за спиной. Хисока задержал взгляд на длинных тонких пальцах, время для него остановилось.
— Иллуми, приятно познакомиться.
Хисока еле сдержал стон. Ему ещё не доводилось встречать кого-то, кого хотелось трахнуть так сильно в первые секунды знакомства.
Он схватил предложенную руку и притянул Иллуми ближе.
— Хисока, — сказал он, чуть не прислоняясь к нему всем телом. — Мне тоже очень приятно, — он старался звучать настолько развратно, насколько это было возможно, крепко стиснув пальцы собеседника. Иллуми застыл, пытаясь вырваться из когтистых лап. Но Хисока держал сурово, аккуратно поглаживая белоснежную кожу. Он сделал шаг назад, выискивая какую-нибудь реакцию на чужом лице.
Видать, Иллуми был не очень выразительным, его мимика менялась лишь незначительно. Но Моро заметил лёгкий трепет его бровки и еле уловимое смыкание губ. Теперь Хисока улыбался от уха до уха.
Мгновение ситуация казалось безвыходной: Иллуми со всей силы своей татуированной руки тянул назад, а Хисока свирепо сжимал ее в ответ. Моро был впечатлён: ему требовалась вся мощь, чтобы не дать несчастной жертве выскользнуть. Иллуми был силён, а выглядел таким хрупким. Почувствовав, как кости нового знакомого скрипят под его пальцами, Хисока вздрогнул. Медленно, но верно лицо мужчины начало приобретать недружелюбное выражение.
— Не хочешь зайти ко мне? Мне не с кем отпраздновать новоселье. Не правда ли, ужасно одиноко?
Иллуми стиснул зубы, хмурый взгляд стал глубже.
— Отпустите меня. Вы ведёте себя крайне неприлично.
Хисока тихонько хихикнул в ответ.
— Ох, Иллуми, совсем скоро ты поймёшь — я какой угодно, но только не приличный, — левая бровь Иллуми нервно изогнулась, рука, держащая нож, дрогнула.
Ах.
Аж дыхание сперло. Странный, очень странный парень с пустыми глазами, но, о боги, боги, такая прелесть. Как ему не терпелось разукрасить эту восхитительную бледную кожу своими острыми ногтями.
Хисока не отпускал его какое-то время, позволяя напряжению нарастать между ними. Было опасно, от убийственного взгляда собеседника возбуждение прокатилось по всему телу.
А потом он разжал пальцы, усмехаясь себе под нос.
Иллуми пристально посмотрел на него, развернулся, задев Хисоку волосами, и устремился в свою обитель.
Перед тем как дверь успела захлопнуться, Хисока громко прокашлялся. Иллуми повернул голову.
— У тебя что-то на лице, дорогуша. — сказал он, тыкнув тонким пальцем в свою щёку.
Иллуми лишь фыркнул и сильнее сжал брови у переносицы. Дверь захлопнулась, и Хисока остался один на один с новой проблемкой.
***
Пару часов спустя, когда Хисока вытаскивал оставшуюся мелочь из старых картонных коробок, в дверь постучали. Странно, он никого сегодня не ждал. Моро медленно отворил дверь. На пороге стоял Иллуми, его волосы были собраны в высокий хвост. Тарелка с кексами с верхушками из красного крема была нагло втиснута в его руки. Хисока приподнял аккуратно выщипанные брови. — Так завелось, что новых соседей приятно встречать угощениями, — произнёс Иллуми, его тон не выдавал каких-либо эмоций. — И приемлемо. — напоследок добавил он, разворачиваясь и уходя обратно. Хисока был озадачен, однако вид уходящего мужчины не расстроил его. В конце концов, на нём были чрезвычайно узкие чёрные джинсы — ещё одно угощение для Хисоки. Он коротко усмехнулся, зачерпнул чуток крема кончиком указательного пальца и сунул в рот. Хисока еле сдержал стон. Хорошенький, опасный, очень странный, да ещё и отличный повар. Хисока обязательно должен трахнуть этого мужчину.***
Утром следующего дня Хисока стоял на кухне, окна были широко распахнуты, свежий воздух проникал в помещение. Где-то вдалеке гудели полицейские сирены, а он в это время складывал столовые приборы в сушилку. Половина вчерашних кексов лежала в холодильнике. Он съел несколько прошлой ночью, слизывая крем с пальцев и с энтузиазмом дёргая свой член. Он представлял, как его милый сосед работает языком, как бы он размазал сладкий алый крем по стволу, и как бы он стонал вокруг него. Один из лучших оргазмов за последнее время. Он подумывал насладиться ещё одним пирожным, когда его отвлёк странный запах из окна. Он принюхался, воняло… санитайзером? Или антисептиком? В общем, пахло, как в больнице или как будто кто-то был решительно настроен отдраить своё жилище. Избавиться от разного рода пятен, так сказать. Хисоке не нравился запах, он напоминал ему больных. Или мёртвых. Ни те, ни другие ему не симпатизировали. Он высунулся наружу, вытянув шею, только чтобы обнаружить, что окна его соседа тоже были открыты настежь. И что запах, похоже, исходил из той самой квартиры. «Странно», — подумал Хисока. Кому вообще нужно столько антисанитайзера, чтобы дом прибрать? Он, конечно, встречал раньше нескольких, которые пахли подобным образом — одним словом, люди не из приятных. Из другой квартиры послышался вздох, затем из ближайшего окна показался Иллуми. Мужчина лениво распустил волосы из низкого пучка, длинные пряди развевались на ветру. Иллуми зажал сигарету между тонкими губами, поднося зажигалку к концу. Через пару секунд запах гари перебил едкие пары моющего средства. Дым, поднятый сильным восходящим потоком, скользнул между бетонными зданиями вместе с гладкими черными волосами. Они выглядели такими мягкими, Хисоке очень хотелось расспросить, каким шампунем тот пользуется. Он всё так же опирался на подоконник, но Иллуми, напряжённо смотревший в даль, не заметил его. Выглядело так, будто он пялился в окно мужчины, делавшего приседания в доме напротив. Приподняв бровь, Хисока начал разглядывать парня, но решил, что не любитель такого: слишком много мышц и странная прическа в стиле помпадур. Он очень надеялся, что такие не во вкусе Иллуми. А вот что действительно привлекало внимание, так это то, как Иллуми втягивал сигаретный дым, как длинные пальцы касались губ. Он мог бы смотреть на него часами. Представляя свои пальцы вместо сигареты, рисуя в голове совершенно иную картинку. По телу пробежали мурашки. Вероятно, Иллуми краем глаза уловил внезапное движение, потому что в следующее мгновение он резко повернулся, пристально глядя на него. Потребовалась лишь доля секунды, чтобы мужчина нахмурился, и ещё доля секунды, чтобы его лицо снова приняло нейтральное выражение. — Здравствуй, — монотонно поприветствовал он. — Йо, — ответил Хисока, не забыв игриво подмигнуть. Лицо Иллуми снова помрачнело. С его сигареты осыпался пепел, остался лишь бычок, но Иллуми, казалось, не замечал. Они смотрели друг на друга ещё мгновение, глаза Иллуми не мигали, а у Хисоки почти сжались от того, как сильно он улыбался. — Ну что ж, — проговорил он, выкидывая окурок в окно. — Подожди секунду. — с этими словами Хисока нырнул в квартиру и вытащил один кекс из холодильника. Он высунул его так, чтобы Иллуми, в чьих глазах ясно читалось недоумение, мог разглядеть его. — Очень вкусные, — протянул он, зачерпывая немного крема пальцем. — Наверное, лучшие из всех, что я пробовал. Он неторопливо поднёс палец ко рту и со стоном просунул его между губ, глядя прямо в обсидиановые глаза. Единственным признаком того, что на другого мужчину это как-то повлияло, был короткий вдох. — Я хотел отблагодарить тебя, — промурлыкал Хисока. Он ленно вытянул мокрый, блестящий палец изо рта и указал им на Иллуми. — Не хочешь присоединиться? Мы могли бы съесть остальные вместе, как считаешь? Лицо Иллуми помрачнело так же быстро, как и вчера. Он многозначительно поднял средний палец. — Неприемлемо. — а потом исчез. Хисока смеялся так громко, что блондин этажом ниже начал кричать на него из окна.***
На третий день после переезда Хисока наконец решил постирать кучи грязного белья. В его старом многоквартирном доме не было прачечной, а идти в другую ему было, честно говоря, лень. Да, у него хватило бы терпения просидеть перед стиральной машинкой два часа, но он просто не хотел этого делать. Таким образом, за последние два месяца Хисока накопил гору запачканной одежды. Слава богам, у него был обширный гардероб. Он разделял белые вещи, напевая под нос веселую мелодию, и внимательно осматривал каждую вещь. В полпервого ночи Хисока спустился в тускло освещённую прачечную двумя пролетами ниже поверхности. В подвальном помещении не было ни окон, ни какого-либо другого естественного источника света, в воздухе царили влага и духота, отчего он сначала поморщился. Пустые кирпичные стены, протиснутые сквозь ряды машинок, плесень, растущая вверх по потолку. Стояла гробовая тишина, и лишь звук мигающей лампочки, находящейся ближе всего к двери, нарушал ее ритм. Время от времени она тухла — яркий искусственный свет оставлял зияющую темень вокруг тяжёлого металлического прохода. Громоздкая дверь со скрежетом отворилась. Поначалу его не беспокоила зловещая тишина, последовавшая за тревожащим скрипом. Он предположил, что человек, спустившийся сюда в столь поздний час, не хотел, чтобы кто-либо видел его грязные вещи. Или же он был исключительно груб и потому хранил молчание. В любом случае, Хисока не считал себя пугливым или, тем более, трусливым. Одна только мысль об этом казалась ему смехотворной. Одним из его любимых времяпрепровождений был просмотр фильмов ужасов, а в подростковом возрасте он по утрам часто гулял по кладбищам. Он был странным ребёнком. Что бы там ни было, он продолжал напевать мелодию, изучая сомнительного вида пятно на любимой толстовке, не беспокоясь о том, что глубоко под землёй никто не услышит его криков. Когда дверь тяжело затворилась, раздался оглушительный визг, от которого звенело в ушах, и он наконец замолчал, готовый уловить любой шорох. Ничего не происходило, в тёмном помещении было так же тихо, как и секунды назад. Струйка пота пробежала по его спине. Он замер, не уложив оставшиеся вещи в стиральную машинку, и напрягся. Краем глаза он заметил, как промелькнуло что-то чёрное, а затем растворилось в темноте вместе с лампочкой над головой. Он сглотнул и медленно повернул голову. Перед дверью неподвижно стоял Иллуми Золдик. Он то появлялся, то исчезал, и Хисока мог клясться, что в кромешной тьме всё ещё мог различить уставившиеся на него чёрные глаза, чья темень была глубже ночи. Вся эта сцена была, по крайней мере, жуткой. Она стала ещё более устрашающей, когда взгляд Хисоки упал на белую одежду в его руках. Ткань пошла багровыми пятнами. Хисока чуть не подавился слюной. Руки Золдика, покрытые чем-то красным, влажно поблёскивали в свете неоновой лампы. — Добрый вечер, — наконец произнёс Иллуми, несколько запинаясь, и Хисока вздрогнул от того, как грохотали его слова в бесшумном помещении. Он приблизился к нему быстрыми шагами, домашние тапочки скребли по кафельному полу. Звуки казались незнакомыми, слишком громкими в пустоте подвала. Хисока вернулся к своим вещам, стараясь выглядеть безмятежно. Абсолютно нормальная ночь, он просто встретил своего абсолютно нормального соседа, стирающего свои совершенно обычные вещи в совершенно обычном подвале. Ни следов крови, ни жутких взглядов. Шаги остановились у машинки около него. Иллуми начал неторопливо складывать вещи внутрь. — Ох, — ни с того ни с сего произнёс Иллуми, у Хисоки рука задергалась у переключателя. — Похоже, я забыл моющее средство, — Хисока чувствовал на себе тяжёлый взгляд Иллуми. Всего долю секунды ему не хотелось поворачиваться, не хотелось смотреть в эти пустые холодные зрачки, прожигающие душу насквозь. Но в итоге Хисока опустил глаза. Его пристально изучали пугающие, широко открытые очи, а голова пришельца, казалось, была наклонена под неестественным углом. «Боги, какое странное создание», — подумал он. То, как он сидел, сгорбившись перед стиралкой в напряжённой позе, стараясь ничего не трогать грязными руками, то, как блестела его бледнющая кожа в искусственном свете, то, как мерцающая лампочка позади него обрамляла его волосы — всё это делало его похожим на чудовище, вышедшее прямиком из подростковых фильмов ужасов. Хисока сглотнул. Он не мог не выебать его. Хисока одарил Золдика самой очаровательной улыбкой, той, которая не предвещала ничего хорошего. — Держи, дорогуша, — промурлыкал он, доставая бутылку с порошком. Хисока мог поклясться, что видел, как дрогнула челюсть Иллуми, как только до него дошло ласковое прозвище. Бледные пальцы потянулось к предложенному контейнеру, однако Иллуми отдёрнул их назад, смотря на них с таким выражением лица, будто увидал впервые в жизни. — А, проблемка. Его челюсть снова сжалась, всего на долю секунды уголки его губ сползли вниз. Хисока запоздало осознал — Иллуми был раздражён, его глаза снова метнулись к ткани, лежащей в стиральной машинке. На мгновение он задумался, что нужно сделать, чтобы по-настоящему разозлить Иллуми. В голове пронёсся образ этого милого фарфорового личика, искажённого в оскале. Ему необходимо было это увидеть. Прежде чем Иллуми успел вынуть одежду, Хисока снял свою белую майку. Когда она соскользнула с его головы, он встретился взглядом с Иллуми, чьи глаза распахнулись чуть шире. За долю секунды его тёмный взор прошёлся по обнажённому торсу, почти непроизвольно, потом остановился на протянутой одежде. Левая бровь Иллуми дрогнула, Хисока не заметил бы этого, если бы моргнул. Вполне удовлетворённый ситуацией, он растянул губы в ухмылке. Мгновение ничего не происходило, затем Иллуми потянулся за майкой. Он взял её неохотно, отвращение ясно читалось в напряжённых плечах. Он с прищуром посмотрел на Хисоку и, комкая футболку, с презрением очищал руки от красной субстанции, багровые пятна размазывались по белой ткани. Закончив, он набросил её на плечо Хисоки и уже хотел было взять моющее средство, как вдруг Моро схватил контейнер и спрятал за спиной так, чтобы Иллуми не смог дотянуться. — Нет, нет, нет, — сказал Хисока, растягивая слова и закидывая запачканную майку к остальным вещам. В любом случае, он стирает белое. Он только надеялся, что кровавые пятна — если это и правда была кровь — отойдут, майка-то любимая была. Вдруг его осенило, а что если это действительно человеческая кровь? Кровь настоящего, ранее живого человека. Но хорошенько призадумавшись, Хисока обнаружил, что ему всё равно. Иллуми был намного интереснее какого-то гипотетического мертвеца, которого он может быть убить. Это делало его ещё более очаровательным. Хм, видимо, ему и впрямь жизненные ценности стоит обновить. — Как насчёт того, что ты дашь мне что-нибудь взамен? Брови Иллуми снова дрогнули. Хисока приближался к цели. — Скажем, ты тоже снимешь футболку, дорогой Иллу. Тогда мы в расчёте. Его глаза скользнули вниз по тёмно-зелёной футболке. Он представил тонкие мышцы, чёрные линии татуировок, вихрящиеся на бледной груди. Интересно, какого цвета соски Иллуми? Иллуми ощетинился, или, по крайней мере, Хисока истолковал это именно так. Его губы исказились, но выражение исчезло так же быстро, как и появилось. В следующее мгновение Иллуми полностью успокоился, лицо превратилось в тщательно отполированную пустую маску. Ухмылка исчезла от разочарования. — А как насчёт поцелуя? А вот это полностью вернуло хорошее настроение. Возможно, Хисока даже бы удивился, думай он головой, а не членом. — Ох, Иллуми, ты уже так хорошо меня знаешь, — пробормотал Хисока глубоким протяжным басом. — Знаешь, на ум приходит ещё парочка дел, которыми мы могли бы заняться в пустой ночной прачечной, — сказал он, прильнув к Иллуми, хищно смотря на его уста. Мужчина приблизился, языком смачивая губы. Едва соприкоснувшись кончиками носов, Хисока почувствовал горячее дыхание на своей щеке. Тонкий аромат антисептика ударил ему в ноздри. Ах, он не смел надеяться, что за такое короткое время окажется так близко к Иллуми. Холодная ладонь мягко коснулась его груди, Иллуми наклонил голову для поцелуя. Их губы находились в паре миллиметров друг от друга, тепло чужого тела покалывало лицо Хисоки. А потом рука на его груди больно выкрутила ему сосок. Хисока удивлённо выдохнул, в горле зародился глубокий стон, наполненный и болью, и возбуждением. Он почувствовал, как внизу всё напряглось. В тот момент, когда он потерял контроль, Иллуми выхватил порошок из его ослабевшей хватки, оттолкнув Хисоку от себя. — Не могу поверить, что тебя такое заводит, — проворчал он, наполняя и включая стиральную машинку. Хисока усмехнулся, потирая измученный сосок. — Ну, что я могу сказать, я — человек простых удовольствий. Иллуми повернулся к нему, сжав губы в тонкую линию. Это было, вероятно, самое откровенное выражение раздражения, которое Хисока видел на его лице. Они смотрели друг на друга, стиральная машинка заработала на полную мощность. Хисока снова ухмыльнулся. — Хм, эта вибрация наводит меня на некоторые мысли. Ты свободен сегодня вечером? О, Хисока ошибался. Это было самое раздражённое выражение, что он когда-либо видел на лице Иллуми. Сосед ушёл, не сказав больше ни слова, дверь подвала скрипнула за ним. Смех Хисоки потонул в шуме стиральных машин. Позже той же ночью он обнаружил, что пятна так и не сошли. Он счёл благоразумным избавиться от майки.***
Хисока вернулся домой около восьми вечера после длинной смены на новой работе, в секс-шопе. Несмотря на это, настроение у него было замечательное, и он с нетерпением ожидал ещё одной долгой ночи на его другой работе, наполненной возбуждёнными звонками и отчаявшимися клиентами. Он даже прикупил бутылочку рома. Мысли о том, как его выпить: чистым или смешать с чем-нибудь — Хисока оставил на потом, всё равно решение будет зависеть только от настроения. Войдя в подъезд, он увидел мальчика с первого этажа, ринувшегося вниз по лестнице в погоне за… чем-то маленьким и быстрым. — Быстрее! — крикнул ему паренёк. — Закрой дверь! — Хисока был как никогда рад своим быстрым рефлексам: он захлопнул за собой дверь до того, как небольшое животное успело сбежать. Оно резко остановилось у него между ног, маленькие глазки-бусинки смотрели на него снизу вверх. «Ёжик, — понял Хисока, — разве не прелестное создание?» Мгновение спустя мальчик с каштановыми волосами с разбега врезался в него, выбивая воздух из лёгких. — Простите! — сказал мальчик, расплываясь в улыбке, и тут же исчез из виду, следуя за дикарём в прачечную. «Какой энергичный пацан,» — подумал Хисока, отлипая от двери, и сделал глубокий вдох. «Где, чёрт возьми, он достал ежа в городе?» Сомнения о том, странные ли его соседи или нет, испарились, когда Хисока проходил мимо тёти мальчика, стоявшей в дверях. Она извинилась перед ним за своего непутёвого племянника, низко кланяясь. Как только он отошёл, она бросилась вслед за подростком со шваброй в руках. На втором этаже он увидел нечто, скорее всего когда-то бывшее книжной полкой, ее ошмётки перегородили коридор. Наверху послышались крики, и из открытой двери квартиры, на которой висела табличка с надписью «Винг», выбежал мальчик, нёсший ещё больше досок. Позади него из дверного проёма вышел мужчина с чуть взлохмаченными волосами, держаний в руках огромный мешком для мусора, в котором, возможно, было ещё больше остатков все той же несчастной полки. — Учитель, а я ведь говорил вам, что заниматься в квартире — плохая идея, — молодой человек в очках только беззаботно рассмеялся, его щёки покрылись румянцем. — Да-да, ты был прав, Зуши. Наконец заметив Хисоку, они извинились за беспорядок, паренёк в костюме дзюдо поклонился Хисоке с криком «Осу». Эти двое определённо были подозрительными, но, по мнению Хисоки, казались слишком нелепыми, чтобы принадлежать к плохой компании. Они быстро обменялись приветствиями и несколькими любезностями, когда шум наверху стал ещё громче, Хисока извинился и отошёл. На следующем этаже ничего необычного он не увидел. Симпатичный студент блондинчик, живший прямо под ним, ругался с его давним приятелем Хролло. За те две недели, что Хисока прожил в новой квартире, он уже был свидетелем четырёх таких перепалок и вполне наслаждался ими. Они обычно состояли из криков блондина и смеха Куроро, не стеснявшегося разбрасываться заигрываниями. Ну или так казалось Хисоке. В этот раз на белокуром студенте был надет лишь халат, который медленно соскальзывал с его плеч вследствие разгорячённой жестикуляции, показывая полоски красного нижнего белья. Кто бы не стал флиртовать в такой ситуации? Кивнув своему чёрноволосому знакомому, Хисока прошёл мимо, игнорируя большую часть разговора, в основном дискуссия развивалась вокруг темы, в которой теория социализации имела наибольший смысл. «Да, — подумал Хисока, — Большинство моих соседей явно с приветом». Поднимаясь по последнему пролёту к своей квартире, Хисока замер. Прямо за перилами лестничной клетки на их этаже сидел на корточках Иллуми, зажав лицо между прутьями, и смотрел на него огромными чёрными глазами. Да, все его соседи были абсолютно и неизлечимо больны, но в случае Иллуми проблема переходила на совершенно новый уровень. Он сидел с широко раскрытыми глазами, пригнездившись на самой высокой точке, словно хищник в засаде. Иллуми не шелохнулся, казалось, он даже не дышит. О, и он выглядел восхитительно в чёрных шортах и широком укороченном топе, который обнажал большую часть его спины в нынешнем положении. Хисока сглотнул. — Добрый вечер, — промурлыкал Хисока и снова начал подниматься, стараясь шагать медленно и грациозно, будто боялся спугнуть мужчину. Иллуми ничего не сказал. Он даже не сдвинулся. Его глаза были прикованы к неторопливым движениям Хисоки, ожидая, наблюдая, оценивая. Полностью игнорируя тревожащую составляющую его пристального взгляда, Хисока почувствовал, как ему становится жарко. Его сосед был странным, очень странным существом, и Хисока не был уверен, что именно скрывалось за этими тёмными безднами. Когда он наконец добрался до площадки их этажа, Иллуми отвернул голову в сторону ругающейся пары. — Добрый, — наконец ответил Иллуми. Хисока встал около него и понял, что с этой позиции он прекрасно видел всех, кто спускается или поднимается. Вероятнее всего Иллуми был свидетелем каждой сцены: охоты на ежа, сломанной книжной полки, зарождения спора внизу. Хисоки вновь посмотрел на Иллуми, разглядывая его макушку. Вдруг он заговорил: — Мне нравится наблюдать за ними. Он замолчал на мгновение, моргнув огромными глазами. Хисока находил его непоколебимый взгляд совершенно сводящим с ума. — Они такие…– на секунду он задумался, — Оживлённые, — наконец выпалил он, и Хисока почувствовал, как дрожь пробежала по его спине. Максимально странное слово. Почему-то из уст Иллуми оно звучало будто ругательное. Как будто жизнь сама по себе не была чем-то желанным. — Понятно, — ответил Хисока. Он не знал, что ещё сказать, поэтому просто стоял там некоторое время, наблюдая за людьми. Слегка вуайеристские наклонности Иллуми, хотя и были, без сомнения, жуткими, не слишком беспокоили Хисоку. Моро представлял себя объектом постоянного наблюдения, как если бы на него смотрели не как на живое человеческое существо, а как на образец, который нужно препарировать, разобрать на части, пока не останется только ядро. Он хотел, чтобы Иллуми смотрел, как он кончает, измазанный в крови, с его именем на губах. Хисока хитро ухмыльнулся в макушку Иллуми. — Почему бы тебе не зайти ко мне, красавчик? — промурлыкал он, наклонившись, чтобы накрутить прядь гладких чёрных волос на палец, — У меня есть для тебя кое-что поинтереснее, — прошептал он, наклоняясь ближе к Иллуми. Наконец, он повернулся, выбивая прядь из цепких пальцев Хисоки. Его напряжённый взгляд несколько смягчился до раздражёно-сердитого прищура, и Хисока был очень рад быть объектом такого наблюдения. — Нет, спасибо, — вежливо ответил Иллуми. Ах, выдержка и манеры на все сто, потому что в противном случае он просто сказал бы «отъебись». Его глаза определённо говорили «отъебись». Когда Иллуми обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на лестничную клетку, Хисока цокнул. Ему ничего не оставалось, кроме как признать поражение, но знаете, как говорят: одна проигранная битва не означает, что проиграна война. Ну и пусть, попытка так и так была обречена на провал. Поэтому он решил, что на сегодня хватит, пусть его соседи займутся какими-нибудь странными делами, которыми им предстояло заняться этим вечером, а ему нужно было сделать пару звонков.
Примечания:
Надеюсь, перевод заставил вас улыбнуться хотя бы раз.
