It’s a bitch convincing people to like you
10 июня 2021 г., 01:50
Среда. Хисока мыл посуду. Пена по локоть обволакивала его руки. Он страстно стонал в динамик зажатого между щекой и плечом телефона.
— Да, дорогая, снимай своё бельё. Опиши всё для меня. И поторопись, мне не терпится взять тебя в свои руки, — медленно проговорил Хисока, растягивая слова глубоким басом. На другом конце трубки послышался короткий вдох, а за ним — шуршание. Похоже, девушке тоже очень хотелось взять себя в свои руки.
В прошлом году день своего рождения Хисока снова провёл в больничной койке. Он проснулся с чувством бегущего по венам обезболивающего. Тогда он решил, что изменения ему жизненно необходимы. В бойцовском клубе, где он работал, матч пошёл наперекосяк, и этот просчёт стоил ему пары сломанных костей и нового взгляда на жизнь. Он обманывал, оставлял незнакомцев без денег (и штанов) сколько себя помнил. Ведь как-никак по природе он от корней до кончиков актёр. Но к тридцати годам, когда у него была припрятана не такая уж неприглядная сумма денег, к нему всё же пришло осознание, что есть множество других способов давать представления людям, которые с большей долей вероятности предпочтут его живым, нежели мёртвым, прежде чем ему стукнет четвёртый десяток. Поэтому он обрубил старые связи, переехал на новое место и начал карьеру секс-оператора. Работа была занятной и позволяла платить по счетам, а с подработкой в качестве консультанта в местном секс-шопе он не засиживался дома. Образ жизни стриптизёра, который он вёл несколько лет назад, тоже был хорош. Может быть, он вернётся к этому через год или два.
Хисока едва не забылся, но клиентка на другом конце телефона начала в мельчайших подробностях описывать свои кружевные трусики. Он опять задумался, подойдёт ли его новому соседу кружевное бельё. Красное было бы ему к лицу. С маленьким бантиком прямо над его задницей.
— Хисока, ты тоже без одежды? — послышался тихий вопрос, её голос дрожал.
Прежде чем ответить, Хисока взглянул на особенно живучее пятно, никак не сходившее с его любимого чайного сервиза.
— Конечно, дорогая, сейчас я так возбуждён. Одна только мысль о том, как ты раздвигаешь ноги для меня, приводит меня в экстаз, — стон для пущего эффекта, затем Хисока продолжил хриплым голосом. — Милая, ты мокрая? Поиграй со своими сосочками, прошу тебя.
Пятно не оттиралось, как бы сильно он не скрёб. Как только женщина на другом конце вскрикнула, Хисока нахмурился. Сегодня у него не было настроения, а если точнее — у него не было настроения для конкретно этого вызова. Женщина была его постоянной клиенткой, а он всегда хорошо относился к постоянным клиентам. Но её голос действовал ему на нервы. Губы дёрнулись в раздражении. Он не хотел затягивать с этим звонком. С другой стороны, ему платили поминутно, ах, ну ладно.
Вздохи на другом конце становились всё громче, гора немытой посуды — всё меньше, а она даже не приблизилась к оргазму. Обычно Хисока с головой погружался в плотские утехи, но домашние обязанности, которые он откладывал с момента переезда, не давали ему покоя. Он вздохнул, но вряд ли она услышала.
— Быстрее, да, прямо здесь, — промычал Хисока, но даже он уловил нотки притворства. Ему очень не нравилось делать работу наполовину.
Когда он вытирал руки полотенцем для посуды, кто-то постучал в дверь. Три коротких последовательных стука. Хисока приподнял бровь, затем неторопливо подошёл ко входу.
На пороге стоял Иллуми. Его волосы были собраны в высокий хвост, но тот уже растрепался, а выбившиеся пряди были испачканы белой мукой. Также на нём был обычный чёрный фартук. Нетрудно было догадаться, что сосед что-то пёк.
— Я, — не успел Иллуми договорить, как из трубки послышался женский стон, эхом раздавшийся по всему этажу.
Иллуми посмотрел скептично, если, конечно, считать приподнятую бровь хоть каким-то признаком удивления.
— Хисока, я уже скоро, — чуть не закричала она. «Боже, наконец-то», — подумал Хисока, но он не хотел упускать такую возможность.
Уголки его рта изогнулись в чеширской ухмылке, он поднёс длинный палец к губам, жестом показывая Иллуми хранить молчание. Он повернулся к нему боком, не отрывая полуприкрытый взгляд от неподвижной фигуры Иллуми.
— Я тоже, дорогая. Ты такая тугая. И такая мокрая, просто послушай свои восхитительные звуки.
Глаза Иллуми чуть расширились, дыхание перехватило. Он тут же скрестил руки на груди.
— О да, позволь мне кончить в тебя, — сказал Хисока, прерываясь на глубокий стон. И он позаботился о том, чтобы смотреть Иллуми прямо в глаза, пока женщина на другом конце линии с криком кончала.
Тяжело дыша, Хисока откинул волосы с глаз и быстро выдохнул.
— Прости, милая, но мне пора. Обязательно позвони мне ещё раз, хорошо? — Хисока не дослушал её запинающиеся комплименты и прощания и положил трубку.
Повернувшись к Иллуми, он одарил его самой очаровательной улыбкой, приветствуя мужчину экстравагантным жестом.
— Извините, дорогой Иллу, как грубо с моей стороны.
— Не называй меня так.
— Может, Луми?
— Просто Иллуми подойдёт, спасибо.
Мгновение они смотрели друг на друга, Хисока был очень доволен собой. Ему удалось разозлить своего любимого соседа и пофлиртовать с ним. Беспроигрышная ситуация.
— Хочу ли я знать? — промямлил Иллуми.
— Я работал.
Иллуми медленно моргнул.
«Ха», — сказал он, и всё. Просто «Ха».
Хисока прокашлялся.
— Чем обязан твоему визиту, дорогуша?
— Ах, точно. У меня закончился сахар. Не мог бы ты одолжить мне немного?
— Конечно, немного сахара для моего сладкого Иллуми. — тут же его лицо помрачнело. Хисока усмехнулся.
— Сейчас вернусь.
Хисока протянул маленький пакетик Иллуми, но не отпустил, крепко сжав пальцы, когда Иллуми дотронулся до него.
— Как насчёт того, что ты дашь мне что-то взамен? — вдруг ему пришла блестящая идея, — Дашь номерок, Иллу? Я мог бы звонить тебе время от времени, — прощебетал розововолосый мужчина. Хватка Иллуми усилилась, Хисоке очень не хотелось бы убирать сахар с порога, а в текущем положении дел такая ситуация могла бы произойти в любую секунду.
— Как насчёт того, что я не разобью тебе лицо. И не называй меня так.
Хисока, содрогнувшись, отпустил упаковку, позволив Иллуми вернуться в свою квартиру в вихре чёрных волос.
— Ох, Иллуми, а ты знаешь толк в грязных разговорчиках.
Хлопнувшая дверь была его единственным ответом. Хисока принял решение — он получит этот номер, даже если это будет стоить ему жизни.
***
Прошло несколько дней, а Хисока так и не приблизился к цели по получению номера своего соблазнительного соседа. Он пытался писать письма, но его любезно игнорировали. Он пытался играть в угадайку и назойливо выпытывать цифры у Иллуми, но, как оказалось, чем яростнее ищешь с кем-то встречи, тем реже выпадает такая возможность, даже если очень стараешься. В какой-то момент он попытался связаться с Хролло — он был уверен, что тот в какой-то степени знаком с Иллуми, но давний знакомый уже некоторое время отсутствовал, а квартира пустовала. Что было неудивительно, ему не привыкать. Больше всего его удивлял тот факт, что он по чистой случайности переехал в тот же дом, где жил Люцифер. Гениальнейшая идея пришла из неоткуда. В один невероятно унылый и ничем непримечательный день в секс-шопе Хисока бесцельно тасовал колоду карт. Затем долго и старательно строил карточный домик. Однако, когда вошедший посетитель нечаянно хлопнул дверью, он тут же обвалился. Хисока сверлил беднягу убийственным взглядом все время, пока тот, спотыкаясь, проходил по залам. Между тем одна из карт тихо приземлилась на грязный пол. Приглядевшись, Хисока увидел Даму Червей — красивую иллюстрацию знатной дамы с вьющимися чёрными волосами, одна из его любимых. И она, безусловно, напомнила ему кое-кого. С кривой ухмылкой Хисока поднял карту и запечатлел отпечаток поцелуя прямо на голове королевы. Его единственный покупатель мелко задрожал перед витриной с порно. На следующий день Хисока начал претворять свой план в действие. Красным маркером он прописными буквами вывел банальную фразочку на Тузе Червей своей второй любимой колоды. Стоя перед зеркалом, он неспешно красил губы ярко-красной помадой под медленную чувственную музыку, доносившуюся из винтажного радио. Он с усилием прижал губы к карточке в крепком поцелуе, рассматривая своё творение и подпевая песне. Через пару минут карта с парой наспех нарисованных сердечек и надписью: «Я мог бы утонуть в твоих глазах, душа моя. Позвони мне~» исчезла под дверью Иллуми Золдика. Странный чёрно-белый коврик с подозрительными красными пятнами был успешно проигнорирован. Он отправился на работу, на губах еще блестела красная помада, а на лице играла блистательная улыбка. Два дня спустя он обнаружил ту же карту у себя на пороге с тремя заглавными буквами, выцарапанными чёрным маркером. «НЕТ» Хисока хихикнул. Игра началась.***
Начиная с третьей карты, Хисока стал заранее заготавливать следующие однострочные фразочки; возле него на кухонном столе стояла красная помада. Он, снова мыча в такт музыке, написал на Короле Червей: «Когда я думаю о тебе, я трогаю себя». Через открытое окно медленно просачивался запах сигаретного дыма. С широкой улыбкой Хисока навалился на раму окна с картой в руке. — Хэй, — поприветствовал он соседа с небольшого расстояния, разделяющего их окна. Чёрные глаза Иллуми уставились на него, уголки рта слегка опустились. Похоже, это была его естественная реакция на Хисоку. — Привет, — ответил он без особого энтузиазма. — Выглядишь сегодня прекрасно, дорогуша. Как и всегда. — пропел Хисока, игриво прикусив карточку. Иллуми выдохнул в его сторону клубочек дыма. Хисока предпочёл бы воздушный поцелуй. Держа карту в руке, он отмахивался от дыма, всё шире ухмыляясь в бесстрастное лицо соседа. — Лови, — пролепетал он, быстро и точно швырнув карточку в сторону Иллуми. Ему повезло, что в тот день не было ветра. Карта скользнула между пальцами соседа, он поймал Короля Червей скорее по наитию, нежели по своему желанию. Хисока обожал контраст между глубоким красным и белоснежным фарфором его кожи, искорка цвета на фоне чёрных ногтей и чернила волос. После нескольких секунд, проведённых в размышлениях, Иллуми посмотрел на Хисоку. Розововолосый мужчина невинно улыбался, одновременно делая парочку отработанных жестов, подкрепляющих написанное на игральной карте. Лицо Иллуми мгновенно помрачнело. Не разрывая зрительного контакта, он с остервенением воткнул остатки потухающей сигареты в картонку. И очень долго с усилием вжимал бычок в карту. К несчастью для него, у Хисоки просто невозможно было отбить желание пофлиртовать. Улыбка не сходила с его лица, и он начал имитировать отсос. Иллуми нахмурился. С той же целеустремлённостью, что и Хисока, Иллуми бросил окурок. Он пролетел в двух сантиметрах от лица злополучного соседа, ударившись об окно. Хисока медленно, всё ещё улыбаясь, повернул голову в сторону сверкающего, недавно вымытого окна, самый центр которого был омрачён огромным пятном пепла. Он потихоньку раздражался. — Ах, какая жалость. Промахнулся. — проговорил Иллуми необычно весёлым, едва заметно улыбаясь. Иллуми кивнул и исчез из виду. На прощание он помахал обгоревшей игральной картой, только его бледная левая рука осталась свисать из окна. После короткого молчания Хисока сделал глубокий вдох, вбирая остатки сигаретного дыма в лёгкие. Затем медленно выдохнул, ухмыляясь от уха до уха. Сегодня он видел Иллуми. Сегодня он видел улыбку Иллуми. Несмотря ни на что, сегодня был хороший день. С новыми силами он продолжил работать над остальной колодой.***
Последней картой была Дама Червей с прекрасными вьющимися чёрными волосами. К несчастью, остальных постигла не самая завидная участь: их рвали, жгли, они пропадали или возвращались к нему в более потрёпанном состоянии. А в один памятный вечер, вернувшись домой, Хисока увидел Валета Червей, прибитого к его входной двери особенно острым кухонным ножом. Его до сих пор бросало дрожь. Это была явная угроза и, ох, как он обожал это. К тому времени Хисока уже не знал — надеялся ли он на что-либо или ему просто нравилось бесить своего (потенциально убийственного) соседа. Но оставалась лишь одна карта, и, может быть, она станет его золотым билетиком. Со словами «Ты Дама моего Сердца» Хисока положил её в почтовый ящик Иллуми, не забыв перед этим крепко прижаться к ней губами. Ему было нечем заняться, поэтому он решил дождаться прихода Иллуми. Они не виделись пару дней, и он не хотел ограничиваться только парочкой слов, наспех написанных на тонком листке бумаги. Он сел рядом с почтовыми ящиками и стал ждать. Прошло несколько часов, а он до сих пор сидел на том же месте, раскладывая пасьянс на телефоне, когда Иллуми показался в дверях, чёрные волосы, будто шлейф, следовали за ним. Он вскинул бровь, глядя на светящегося от радости Хисоку. Тапочки зашлепали по кафельному полу, длинные стройные молочно-белые ножки были выставлены напоказ в коротких шортах. Хисока вновь посмотрел ему в лицо, когда ключ звякнул в замке почтового ящика. Янтарные глаза сузились в широкой ухмылке. Иллуми осторожно взял карту в руки. Он исследовал надпись со своим фирменным изящным безразличным выражением лица. Секунду ничего не происходило. Затем Иллуми порвал бумажку надвое. Хисока не переставал улыбаться. На самом деле он думал, что Иллуми разорвёт её в клочья и засунет в рот. А потом начнёт медленно жевать, смотря ему прямо в глаза. Однако он не стал этого делать, хоть Иллуми и казался одним из тех, кто поступил бы именно так в данной ситуации. — Ты ранишь меня, — произнёс Хисока. — Прекрасно, — отрывисто ответил Иллуми. Хисока поднялся и подавил тяжёлый вздох. Покачав головой, он прислонился к почтовым ящикам около Иллуми, надув губы. — Но, мой дорогой Иллу, что, если начнётся пожар, а я не смогу позвонить? — У меня есть сигнализация. — А что, если тебя затопит, а я буду единственным человеком поблизости? — Я буду выгребать воду ложкой, но не дам тебе свой номер. Хисока почти усмехнулся невозмутимому ответу. — Землетрясение? Иллуми лишь покосился на него. Хисока призадумался, прижав ухоженный палец к губе. — Что, если мне доставят твою посылку? — неуверенно возразил он. — Оставь себе. С этими словами он разбросал обрывки карты Хисоке на голову, как конфетти, и резко развернулся. Он уже поднимался по лестнице, когда Хисока громко прокашлялся. Глубоко вдохнув, Иллуми повернулся, приподняв брови. Хисока указал на правила дома, плакат с гигантскими буквами, наклеенный на стене в фойе, ехидно улыбаясь. — Не мусорить, — сказал он. На долю секунды ноздри Иллуми раздулись. — Ты меня бесишь, — заметил Иллуми, уничтожая его взглядом. — Прекрасно, — сказал Хисока после паузы, улыбка почти разделила его лицо пополам. В конце концов, ему всё равно пришлось самому собирать ошмётки Червовой Дамы, последний туз в рукаве был разыгран.***
Примерно через полнедели после его неудачной попытки получить номер Иллуми Хисока наконец-то решил избавиться от нескольких безделушек, которые не пережили переезда. Было около четырёх утра, но всего минуту назад он всё ещё возился с клиентами, и ему вроде как не хотелось спать. Поэтому он собрал мусор и направился в переулок, где находились мусорные баки. Ещё до того, как он достиг переулка, в ноздри ему ударил запах горящего пластика, Хисока сморщил нос. За тёмными кирпичными стенами тянулся лёгкий дымок. Кто-то поджёг мусорные баки? Хисока, конечно, не удивился бы этому — от такого райончика ничего хорошего не жди. Однако, повернув за угол, он никак не ожидал увидеть представшую перед ним картину. «Шокирован» — слишком сильное слово для описания данной ситуации, «слегка озадачен» подходило чуть больше. Он несколько насторожился, готовясь к какому-нибудь сюрпризу от своего странного соседа. В кромешной темноте перед горящим мусорным баком стоял его сосед, красные языки пламени освещали его пустое лицо. С механической точностью он разрывал куски запятнанной ткани, в которой Хисока не без толики удивления распознал ту самую футболку со встречи в прачечной. Иллуми поднёс ткань к баку, пламя с упоением пожирало каждый сантиметр волокна, и только когда огонь был в паре миллиметров от кончиков пальцев, он отпустил её. Иллуми бесстрастно отшвырнул обуглившийся материал в свой собственный мини-ад, безжизненные глаза, не мигая, смотрели в горящее месиво. На секунду Хисока словно выпал из реальности, наблюдая за тем, как его пугающий сосед посреди ночи сжигает окровавленную футболку в тёмном переулке. Может, он всё-таки не доживёт до тридцати. Ну, по крайней мере, он будет зарезан одним из самых сексуальных людей, которых он когда-либо встречал. В следующее мгновение Иллуми начал шевелиться. Движения его головы были настолько неестественными и дёрганными, что напоминали Хисоке куклу. Длинные волосы скользнули с одного плеча на спину, когда его голова чуть ли не с хрустом дёрнулась по направлению к Хисоке. В пустом взгляде чёрных глаз, устремлённых на него с такой ясностью, что по спине Хисоки пробежали мурашки, плясали огоньки. Он обязательно должен поиметь этого мужчину, даже если это убьёт его. Даже после двенадцати лет скитаний в самых низших слоях общества, у Хисоки так и не развился инстинкт самосохранения. — Ну привет, красавчик, не ожидал встретить тебя здесь в столь поздний час. Он направился к нему, неторопливо идя по переулку и тут же вышвыривая из головы любые рамки приличия. Иллуми не сводил глаз с приближающейся фигуры. Он не сказал ни единого слова. Когда Хисока достиг ближайшего к Иллуми бака, одной рукой отмахивая дым, он облокотился на него, соблазнительно выставив противоположное бедро. — Хэй, — звучало слишком радостно. Ответа снова не последовало. — Протянуть руку помощи? — он поднес пальцы поближе к пламени, чувствуя жжение на коже. Иллуми повторил за ним, словно под гипнозом, огонь играл резкими тенями на его коже, рисуя его сногсшибательно красивым в сознании Хисоки. Черноволосый мужчина моргнул — проснулся. Иллуми вновь встретил заинтригованный взгляд, и розововолосый мужчина наконец-то смог различить прояснившееся сознание в его тёмных глазах. Он прищурился, пренебрежительно опуская оставшиеся клочки ткани в огонь, и отряхнул руки от пыли; повисло молчание. На вдохе Иллуми начал: — Неудивительно, что из всех людей у мусорной кучи посреди ночи я встретил именно тебя. В конце концов, подобное притягивается к подобному. На долю секунды, ухмылка стёрлась с его лица, прежде чем Хисока вновь свирепо обнажил свои клыки. Это было, вероятно, самое длинное связное предложение, которое он слышал от Иллуми до сих пор, он делал успехи. Даже несмотря на то, что его эго пострадало в процессе. Он предпочёл игнорировать выпад в свою сторону. — Если бы знал, что найду тебя здесь — спустился бы раньше. Знаешь ли, я был бы не прочь разгорячится и попотеть вместе с тобой, дорогой Иллуми, — Хисока процедил сквозь зубы нежное обращение, больше похожее на угрозу, чем на комплимент. Он приблизился к огню, его не пугала пара ожогов. Рот Иллуми скривился, очевидное отвращение выступило на его освещённом пламенем лице. — Мне не нравится потеть, — отрезал он. Хисока не смог сдержать вырывавшийся смех, грубые выдохи развеяли дым вокруг них. Напряжение, повисшее между ними, прошло вместе с последним смешком. Он встретил изучающий взгляд, последовавший после всплеска эмоций, и разразился ещё сильнее. — Я пойду. Спокойной ночи. — Подожди. Иллуми, проходя мимо Хисоки, застыл. — Позвони мне в следующий раз, когда решишь что-то поджечь. Ты можешь поиграть с огнём, — с чувством прошептал Хисока, слова легко слетали с языка, пока он накручивал прядку гладких чёрных волос на палец. — А я попотею. Как тебе, голубчик? В следующее мгновение его руку ударили с неожиданной силой. — Ещё раз тронешь мои волосы — и я никогда не дам тебе свой номер. С этими словами Иллуми быстрыми шагами направился прочь из переулка. — Так ты ничего не скажешь о «голубчике»? — Хисока крикнул ему вслед, получив в награду лишь недовольный взгляд за старания. Недалеко потрескивало пламя, а Хисока стоял в темноте и громко смеялся. Иллуми было слишком легко разозлить. Пару мгновений спустя он осознал, что кому-то придется потушить огонь, если он не хочет, чтобы вся мусорка сгорела. Хисока вздохнул. Ну и ночка. После того, как он перетащил последние три литра воды с пятого этажа, Хисока наклеил записку на дверь Иллуми: «Я весь горю от тебя, детка. Позвони мне». Под ним был написан его номер с подмигивающим смайликом в углу. На следующий день записка была грубо сорвана, остатки бумаги всё ещё прилипали к двери. За всю следующую неделю Хисоке не приходили вызовы с неизвестных номеров. К лучшему или к худшему, он должен был признать операцию «Огненные шутки» провалившейся. Время для нового плана.***
Это была его последняя попытка в получении злополучного номера своего потенциально убийственного соседа. Хисока знал, что в этот раз у него всё обязательно получится, так как он наконец-таки обнаружил одну единственную слабость Иллуми. И, если у него всё же не выйдет, у него больше не осталось идей. Таким образом, в среду перед работой он сделал пару звонков. Женщина на другом конце линии слегка опешила, но у Хисоки были деньги на непредвиденные траты. Почему бы не использовать их во благо? Примерно в восемь Хисока покинул рабочее место и по пути домой заскочил в одну из самых популярных пекарен в той части города. Выходя из магазинчика, ему пришлось сдерживать улыбку, пока довольная щедрыми чаевыми ассистентка радостно махала ему вслед. Всё было идеально. Безупречный план. Хисока прикинул шансы на успех — приблизительно восемьдесят девять процентов. Он понял, что его улыбка, по всей видимости, балансировала на границе с маниакальной, так как студент-медик, встретившийся ему в коридоре, без оглядки поспешил покинуть здание. С тем же выражением лица он постучал в дверь Иллуми, выставив перед собой миниатюрную упаковку с логотипом пекарни. В итоге Иллуми открыл, первым делом его взгляд упал на самодовольную ухмылку Хисоки. А потом медленно скользнул вниз, к коробочке в его руках, он не сводил с неё глаз. Хисоке пришлось подавить смешок. О да, он нашёл слабое место Иллуми. Мужчина был зависим от сладкого, очаровательно, не правда ли? С другой стороны, это не совсем подходило его амплуа серийного убийцы: окровавленной одежде, горящей мусорке в тёмном переулке, постоянным играм в гляделки и приторному запаху антисептика, преследовавшему его всюду. Но у Хисоки было достаточно доказательств, поддерживающих его теорию. Мало того, что Иллуми угостил Хисоку самодельными кексами по случаю новоселья, так он ещё готовил выпечку почти каждый второй день с самых тех пор, как Хисока переехал в новую квартиру. Восхитительный запах печенья, брауни или любой другой сладости каждый раз тяжело висел в коридоре. Как он мог есть столько сладкого и не иметь ни грамма лишнего жира всё ещё было загадкой для Хисоки. Он, в свою очередь, очень быстро набирал вес. Но бросив оценивающий взгляд на тело Иллуми, который сегодня выставил на показ чуть больше прекрасной белоснежной кожи, Хисока остался очень доволен таким обстоятельством. Он облизнулся. — Добрый вечер, дорогуша, — промурлыкал он. Иллуми, казалось, очнулся от транса, снова подняв глаза на лицо Хисоки. Розововолосый мужчина мог поклясться, что видел, как Иллуми тяжело сглотнул. — И зачем это? — спросил он, даже не поздоровавшись и с подозрением глядя на Хисоку. Тот лишь пожал плечами, поднося коробку ближе к лицу Иллуми. — Знак примирения и извинение. За то, что был таким плохим и шумным соседом, — сказал он, кивнув. Глаза Иллуми сузились ещё сильнее, его взгляд постоянно метался между Хисокой и коробкой. Ох, он так сильно хотел сладкое, Хисока видел это по лёгкому дрожанию пальцев. — Не волнуйся, оно не отравлено, — пошутил Хисока. На что Иллуми лишь выгнул аккуратную бровь. — Да, ты и вправду плохой сосед, к тому же, довольно шумный. Хисока хмыкнул, кивая головой в знак согласия. — И извинения были бы весьма кстати, — Иллуми приложил палец к губе, будто серьёзно задумавшись над всей ситуации. Вероятно, это был самый фальшивый жест, который он видел в его исполнении за всё время их недолгого знакомства, но глаза Хисоки автоматически проследили за движением его пальца к губам. — Так и быть, — решил Иллуми, улыбнувшись. — Я принимаю твои извинения, — и коробка была молниеносно вырвана из рук Хисоки. Перед тем как дверь захлопнулась, Хисока подмигнул ему. — За добрососедские отношения, — протянул он. Когда Хисока переступил порог своей квартиры, он издал короткий лающий смех. Это было слишком просто. Иллуми действительно ослабил бдительность из-за сладости. Теперь ему оставалось только ждать.***
В коробке был маленький тортик, украшенный тёмно-красной глазурью, с прослойкой из клубничного джема и сливок. Поверх глазури красивыми закрученными буквами вопрос: «Не мог бы ты дать мне свой номер телефона?» — был старательно выведен умелыми руками. Хисока был уверен, что стратегия идеальна, так как: а) ему удастся вывести Иллуми из себя; б) каким-то образом порадовать его; в) он наконец-то получит его номер телефона. Когда в три часа ночи Хисоке пришло уведомление с входящим сообщением от неизвестного номера, его радостная улыбка чуть не расколола его лицо надвое. «Неплохой торт» Сообщение прочитано. Больше ничего, но Хисока чуть не раздавил свой телефон от едва сдерживаемого возбуждения. Иллуми сохранил его номер. Первым делом он отправил ему фото своего члена. Вышло даже ничего так, все художественно оформлено и со вкусом освещено. Одна рука держала его основание, сперма блестела на красной головке. Единственный ответ, которого удостоил его Иллуми: «Иди и сдохни где-нибудь.» Хисока усмехнулся в телефон, доводя себя до оргазма. Но Иллуми его не заблокировал — ещё одна победа.
