Far North

Судьба поступила со мной ужасно несправедливо. Еще пару месяцев назад у меня была хорошая квартира в центре Москвы, загородный дом, машина, друзья, с которыми я проводила свое свободное время, а сейчас у меня нет ничего. Больше нет рядом людей, которых я считала близкими. От меня отвернулись все и это лишь из-за одной маленькой ошибки, которая чуть не стоила мне жизни. Моя фамилия разнеслась по всей прессе и каждый, кому не лень, готов плюнуть мне в лицо. Но даже не столько осуждение заставило меня бежать так далеко из столицы нашей страны, сколько страх смерти. Я перешла дорогу нехорошим людям, и они уже пытались наказать меня, но я смогла выжить. К сожалению, такие люди не останавливаются, пока не убьют обидчика или не тронут дорого для него человека. Моим дорогим и единственным родным человеком была моя несовершеннолетняя сестра, которая нуждалась во мне больше всего в этой жизни. Наша мать в своем раннем детстве часто ездила к своей тетке на север в маленький городок, население которого не превышало пятьсот тысяч человек. А сейчас население там всего двести тысяч. Здесь никто особо никогда и не интересовался новостями, и поэтому мой выбор пал именно на город детства моей матери. Только там я смогу попытаться начать жизнь с чистого листа и быть спокойной, что никто не узнает меня. Собрав все свои пожитки, которые я смогла сохранить, мы с сестрой сбежали. Дорога была трудной не только из-за проведенных ночей в автомобиле, но ещё и из-за страха преследования. На каждой остановке мне мерещились мои преследователи. Но, благо, это была лишь разыгравшаяся паранойя. Никогда бы не подумала, что в свои двадцать восемь я буду калекой, которую преследуют плохие люди, да еще и опекуном единственной сестры, которая видит во мне самого святого человека. И это все из-за моего долга справедливости. Мне стоило прислушаться к словам своих коллег и закрыть глаза, но ведь я считала, что поступаю правильно. И ведь я была права, но вот плохие люди оказались намного влиятельнее, чем я могла предполагать. Поздней ночью я остановила свой автомобиль класса F возле небольшого деревянного дома, забор которого покосился от времени, а окна были забиты ставнями. Вот и закончилась вся моя роскошная жизнь возле этого покосившего от времени теткиного дома, на восстановление которого у меня нет ни копейки. Вся роскошь теперь заключается в моем автомобиле и паре чемоданов с вещами, которые я успела собрать впопыхах. Презренно вытерла слезы, которые предательски покатились по моим щекам. Обида за себя съедала меня изнутри, ведь я шла по нравам закона, чем, собственно говоря, и вырыла себе яму. Мне удалось выбраться из грязи, улучшить финансовое состояние своей семьи, и судьба обошлась со мной по-свински, вновь окунув меня в грязь. — Просыпайся, — окончательно скрыв следы слез холодно, сказала я, обернувшись назад и посмотрев на сестру, которая куталась в теплый махровый плед. Заглушив машину, взяла черную лакированную трость, которая теперь стала моей опорой, и, с трудом выйдя из машины, заметила, как черная жижа покрывает мои небольшие кожаные полуботинки. — Да быть не может, — встревоженно воскликнула молодая девушка, выходя из машины, — это ведь не может быть правдой, Ксюш. Я не смогу выжить здесь. Опираясь на трость и игнорируя кромешную темноту, направилась к дому, который теперь стал нашим единственным пристанищем, где мы сможем чувствовать себя в безопасности. Домов здесь было не особо много. В интернете мне удалось найти информацию, что в ближайших пятнадцати километрах от моего дома находится сельская школа, которая является единственной на длинные сто километров. Именно в этой школе я и буду пытаться заработать деньги на наше с сестрой пропитание, ведь я больше не имею права занимать пост, который занимала ранее. — Держи свои эмоции при себе, Кира Николаевна, — строго потребовала я. — Это самый лучший вариант для нас сейчас, если ты, конечно, не хочешь оказаться в приюте. В домах, находившихся рядом с моим, не было света. Здесь вообще было довольно-таки мрачно и безлюдно. Где-то неподалеку слышался надрывный лай собак. И от этого мне становилось не по себе. С горем пополам я смогла распахнуть калитку, которая покосилась от времени. Дорожки к дому не было, вместо нее была одна сплошная черная жижа, которая не вызвала у меня никакого отвращения, ведь вся моя жизнь пошла под откос и казалась мне такой же беспросветной жижей. Ключ, как я и думала, мне не понадобился. Дом был не заперт. Да и не кому его было закрыть, ведь из родственников остались только мы с сестрой. Моя работа не позволила мне приехать на смерть тетки и проводить ее в последний путь. Вместо этого я занималась работой, из-за которой сейчас нахожусь в таком плачевном положение. — Мы же не сможем выжить здесь, — надрывно прошептала сестра, проходя вслед за мной в небольшую прихожую. Мои глаза предательски щипало от непролитых слез, но я дала себе зарок, что никогда не покажу своей слабости перед сестрой, потому что я ее единственная опора в этой жизни. Я и подумать не могла, что тетя Нюра жила в таких спартанских условиях. Стены были голые, а мебель практически отсутствовала. Деревянная обувница и старинное зеркало в полный рост - это все, что встретило нас в прихожей. Взглянув в зеркало сквозь мрак ночи, смогла разглядеть свое когда-то красивое, осунувшееся лицо с глубокими зелеными глазами, в которых застыли слезы. Пройдя в небольшую гостиную, которая была по совместительству также комнатой, присела на кровать, пружины которой неприятно скрипнули. Наклонившись, с усилием смогла стянуть ботинок с левой ноги, при этом ощутив острую боль в колене. Если бы я смогла закончить весь курс реабилитации, то возможно, мне бы удалось восстановиться, но, увы, у меня не было ни времени, ни денег. Закинув ноги на кровать, опустилась головой на перьевую подушку, которая была покрыта пылью и от нее пахло сыростью. Но это обстоятельство не помешает мне заснуть, потому что я смертельно устала. Укрывшись черным пальто, мне было плевать на открытую дверь дома и на грязь, которая царила вокруг. Больше на всем белом свете у меня не было дома, кроме этого. Мне больше некуда было бежать. Никогда прежде мне не было так жаль себя, как в эти непростые для меня месяцы. Ведь теперь я больше не живу, я – существую. — Вот так просто ляжешь спать? — подходя ко мне, со слезами на глазах спросила девушка. — Ложись рядом и попытайся заснуть, моя маленькая, — тихо попросила я, кутаясь в свое пальто, от которого еще слабо пахло дорогим парфюмом. — Я смертельно устала, Кира, и боюсь, что у меня больше нет сил даже на то, чтобы слушать твое нытье. Ранним утром я проснулась от сильного промозглого холода, который покрывал все мое тело. Дрожа от холода, я села, и только сейчас смогла разглядеть фотографии, которыми были увешаны стены. На одной из фотографий я смогла узреть себя в детском возрасте. Ужасно, что я даже не смогла познакомиться с тетей Нюрой при ее жизни. На других фотографиях была запечатлена Кира и наши родители. Рядом с кроватью стоял небольшой деревянный стол, краска на котором облупилась от времени. Свет поступал в комнату несильно, так как большинство окон было наглухо забито ставнями, но были и те, на которых ставней не было. В паре метров от кровати находилась небольшая кухня с горой посуды, которая была выставлена на обеденный стол. Плиты в доме не было, но была печь, которая совершенно не внушала мне доверия. Облокотившись об трость, поднялась и, прихрамывая, вышла на улицу, оглядываясь в поисках туалета, который ,как по закону подлости, находился так далеко от веранды. Прихрамывая и закрывая глаза на боль, я смогла справиться с этой тяжелой ношей. В обед, когда наши вещи уже лежали в доме, я переоделась в черный брючный костюм и привела себя в порядок. Подойдя к зеркалу, попыталась скрыть уродливый шрам на своей левой щеке и части губы тональным кремом. И, в заключение, распустив свои темные шелковистые волосы, которые когда-то были всегда красиво уложены, направилась к своему автомобилю. — Не заставляй меня ждать, Кира, и поторапливайся, — крикнула я сестре, которая, надевая кроссовки модной у молодежи марки, совсем не торопилась выходить. Школа представляла из себя небольшое двухэтажное здание с такой же крохотной спортивной площадкой на улице. Здесь не было гула учеников, какой я привыкла слышать, проезжая мимо школы, которая находилась рядом с моим домом. Здесь было непривычно тихо и очень пусто. Если посмотреть в окна, можно было увидеть лишь серость. Складывалось ощущение, что этот город сплошь состоит из серости и уныния. В нем не было ничего привлекательного, что могло бы зацепить мой взгляд. Войдя в школу черной тенью, я не встретила ни одну живую душу, кроме черного кота, который восседал на одном из подоконников. Моя сестра, напротив, была частичкой света рядом со мной. Ее светлые джинсы и белый свитер гармонично смотрелись на моем мрачном фоне. Рядом с раздевалкой лежали пакеты с обувью учеников, а их курточки совсем не вызывали у меня доверия в такую промозглую погоду. Я, конечно, знала, что город бедный, но не думала, что настолько здесь все так ужасно. Здесь когда-то была своя шахта, которую закрыли лет двадцать назад, и после этого люди побежали из города. — Кто вы такие? — услышала я недовольный женский крик за своей спиной. Обернувшись, я увидела небольшого роста старую женщину, слегка полноватую. Она была облачена в серо-зеленый хозяйственный халат, а на голове у нее был повязан черный платочек. — Я Юсупова Ксения Николаевна, — прочистив горло от долго молчания, представилась я. — На прошлой неделе я разговаривала с вашим директором, Зайцевым, и он пригласил меня на должность преподавателя правовой деятельности в вашей школе. Обернувшись на сестру, напомнила ей лишь одним взглядом, что стоит представится. — Юсупова Кира, — слегка смущенно произнесла светловолосая девушка, — я буду учится у вас в девятом классе. — Мы ждали вас еще в прошлый четверг, — протянуто проговорила она. — Петр Петрович ушел в отпуск, и поэтому вам следует поговорить с Маргаритой Валерьевной, — женщина дотронулась до моей руки, заставляя меня следовать за ней. — Изучи свое расписание и жди меня в холле, — обернувшись на сестру, холодно приказным тоном произнесла я. — Как скажешь, — ответила светловолосая и, заприметив стенд с расписанием, засеменила в его сторону. — Простите, но не могли бы вы идти чуть медленнее, — не поспевая за бойкой старушкой, попросила я. — Ну разумеется, — обернувшись ко мне и осмотрев меня с ног до головы, произнесла старушка. — Ваше пальто, я думаю, надо бы снять. — Не стоит. Я думаю, что не задержусь сегодня надолго, — мне совсем не хотелось оставлять свои вещи здесь без присмотра. — Маргарита Валерьевна замещает Петра Петровича уже как пару дней, — вновь произнесла старушка. — Не уверена, что она сможет трудоустроить вас без его ведома, но, в любом случае, поговорить вы должны. Остановившись возле класса под номером восемь, она постучалась и, просунув голову, ласковым голосом попросила женщину выйти. — Что-то случилось? — послышался тихий женский голос Маргариты Валерьевны. — К нам приехала новая учительница, — заговорщицким голосом проговорила старушка, и после ее слов я услышала скрежет стула. Пытаясь скрыть разыгравшиеся нервы, со всей силы сжала трость и глубоко вздохнула, наполняя легкие кислородом. — Здравствуйте, — услышала я тихий голос Маргариты Валерьевны и, подняв на нее взгляд, столкнулась с видом ее глубоких зеленых глаз. Передо мной стояла взрослая женщина со взглядом, который я уже много раз видела за свою практику. И в этом взгляде не было ничего хорошего. Да и удивляться особо нечему. Я еще не видела ни одного счастливого человека за время моего пребывания в этом городе. Всех, кого мне удалось встретить, это кот, вахтерша и Маргарита Валерьевна. Но, в отличие от вахтерши, взгляд учительницы был как у загнанной лани, и он не отличался нисколько от взгляда женщин, которые приходили ко мне за помощью, сталкиваясь с насилием и агрессией в свой адрес. — К сожалению, мне не удалось прибыть в город в положенный срок, — начала я спокойным, размеренным голосом, — но я надеюсь, что место преподавателя правовой деятельности еще свободно. Петр Петрович был заинтересовал во мне как в преподавателе. — Мне известно о его заинтересованности в вас, — она сделала паузу, видимо, пытаясь вспомнить как ко мне обращаться. — Юсупова Ксения Николаевна, — протягивая руку для рукопожатия, представилась я. — Ксения Николаевна, могу ли я поинтересоваться что заставило вас променять столицу этой необузданной страны на наш провинциальный небольшой городок? — в ее голосе не было никакого интереса либо другого подтекста. — Какое это имеет отношение к моему трудоустройству? — ее вопрос неприятным осадком опустился на мою душу. — Вы правы, — согласилась женщина, — совершенно никакого. Если вы обустроились, то можете приступать к работе с завтрашнего утра. Сегодня вечером я скину вам расписание по почте. — У меня нет почты, — смущено перебила женщину я. — Тогда я напишу вам смс, — вышла она из ситуации. — У меня старый телефон, поэтому боюсь, что не смогу прочитать ваше сообщение. Но я могу оставить номер своей сестры, и она передаст мне ваше сообщение. Может, мне показалось, но в ее взгляде промелькнула растерянность. — Хорошо, так и поступим, — зайдя на пару секунд в класс и взяв свой небольшого размера телефон, она попросила меня продиктовать номер. — Спасибо, — поблагодарила я и, больше не желая отвлекать женщину от урока, побрела в сторону холла, пытаясь не хромать, при этом сильно закусывая губу от неприятной боли. Поужинав отварным картофелем и дешевыми сосисками, которые мы купили после школы в маленьком сельском магазине, мы улеглись на одну единственную кровать, раскрывая макбук, дабы насладиться просмотром нашего любимого американского сериала. — Училка написала, — отреагировав на вибрацию, протянула сестра, сняв блокировку и посмотрев на фотографию. — Дай посмотреть, — взяв в руки телефон, мысленно отметила, что завтра у меня будет право у девятого и одиннадцатого класса. — Всего два урока, — удивлено отметила сестра. — Сколько уроков будет у тебя? — отдавая сестре телефон, поинтересовалась я. — Шесть, и право будет первым, поэтому домой мне придется возвращаться одной, — в ее голосе слышалось опасение. — Ты ведь знаешь, как я боюсь собак, а они здесь на каждом углу. Заберешь меня со школы? Я понимала, что с нашей стороны это будет неэкономно – тратить бензин туда и назад, ведь денег сейчас практически не осталось, а до зарплаты еще далеко. Но, в силу своего здоровья, я не смогу встретить ее пешком, поэтому мне придется пожертвовать чем-то другим ради бензина. — Конечно, — ответила я и, поймав улыбку белокурой девушки, стала следить за тем, как ее тонкие музыкальные пальчики набивают уже знакомое мне название в поисковике. Утром, без пятнадцати восемь, мы, припарковав машину возле главного входа, так как парковки как таковой не имелось, вместе вошли в школу под подозрительные взгляды учеников. — Это напоминает мне колхоз, нежели школу, — с усмешкой заметила сестра, специально замедляя свой шаг, дабы я не отставала от нее. — С твоей гимназией это место не сравнить, но и колхозом у меня язык не поворачивается назвать, — спокойно отметила я, прекрасно помня, что и сама училась в школе подобной этой до окончания начальных классов. — Мы как белые вороны среди этих людей, — оглядывая учеников, которых было не особо и много, сказала девушка. — Если тебя что-то не устраивает, Кира, мы можем пройтись с зарплаты по рынку и купить тебе одежду, чтобы ты больше не выделялась, — начиная злиться, произнесла я. Мне и самой нехорошо от мысли, что нам придется какое-то время быть в таких спартанских условиях. Этот город не вызывает во мне никаких чувств,кроме отвращения. Люди здесь не такие уж и радужные, учитывая, какие взгляды кидают на нас ученики. Боюсь представить, как нас встретит взрослое население. — Тебе, наверное, туда, — светловолосая указала на дверь с вывеской «учительская». — Это дорога ведет в ад, — прошептала я и, окинув сестру взглядом, неспеша направилась к белой деревянной двери. Войдя внутрь, я столкнулась с тихими перешептываниями преподавателей. Весь преподавательский состав состоял из восьми учителей, и с этого момента я была их девятым учителем. Стоило мне только оказаться на пороге учительской, как на меня сразу обернулось несколько преподавателей, во взгляде которых не было радужного приветствия, меня здесь никто не ждал. Я, в свою очередь, не собиралась показывать им свои эмоции. Учеба, а потом и недлительная трудовая деятельность, научила меня не показывать никогда своих эмоций и вида, что мне плохо. Никто не должен знать моих слабых мест, чтобы не ударить меня по ним в подходящую для врага минуту. — Коллеги, — услышала я знакомый голос Маргариты Валерьевны, которая вышла из-за большого книжного шкафа и направилась ко мне ровной походкой, — с сегодняшнего дня у нас в коллективе появилась новая учительница права и экономики. — Юсупова Ксения Николаевна, — холодно представилась я, прекрасно осознавая, что здесь мне не особо то и рады. — Сколько вам лет, Ксения Николаевна, — спросила меня пожилая женщина в строгом, потрёпанном от времени, брючном костюме. — Разве мой возраст имеет какое-то значение? — без эмоций спросила я, получив в ответ настороженные вздохи. — Не будьте темной лошадкой, Ксения Николаевна, — вновь произнесла та пенсионного возраста мадам, — вы входите в коллектив, и стоит быть менее скрытной. — Ну раз для коллектива имеет значение мой возраст, — я прошла к небольшому дивану, стоявшему возле окна и, не дожидаясь приглашения, тяжело опустилась на него, — мне двадцать восемь.  — Я Вера Игоревна, — представилась мне все та же учительница, — преподаю русский язык и литературу. — Извините за нескромный вопрос, юная леди, — вдруг произнес седовласый мужчина в черных классических брюках и полосатой рубашке, — что привело молодую девушку со столичным красным дипломом в наш небольшой городок? — Обстоятельства, — ответила я, поймав на себе пристальный взгляд Маргариты Валерьевны. — Я Иван Васильевич, — представился он, — преподаю технологию и изобразительные искусства. — Наш город не самое лучшее место для молодых специалистов, — произнесла Маргарита Валерьевна. — Здесь вы ничего не добьетесь, не будет никаких перспектив, да и наша зарплата — не более, чем плевок в душу. — Не беспокойтесь по этому поводу, — тихо ответила я, — меня все устраивает. — Вы ведь отчего-то бежите, — в раздумьях протянула рыжеволосая статная особа, которая в кругу учителей была по-настоящему красива и изысканна, — люди просто так не уезжают из мегаполиса в такую разруху. Мы не дураки и прекрасно видели, на какой машине вы приехали, а ваша одежда явно не из дешевых. Даже ваша клюшка стоит не малых денег. Меня задело, когда она сделала акцент не просто на машине и одежде, а на клюшке. Я ненавижу, когда люди обращают внимание на мою несовершенность.  — Не ищите скрытых мотивов, — холодно ответила я. — Не думаете, что не всем подходят большие города?   — Но точно не вам, раз вы до своих двадцати восьми лет прекрасно уживались в большом городе, раз смогли позволить себе такие роскоши, — рыжеволосая подозрительно оглядела меня с ног до головы. — Перестаньте, Эльвира Эдуардовна, — вмешалась в разговор Маргарита Валерьевна. — Это уже точно не наше дело. — Не стоит за меня заступаться, — холодно попросила я. — Скажите, какого это сейчас – сидеть среди таких бедняков, когда вы явно не нашего поля ягодка, — продолжала свой допрос женщина. — Достаточно нападений, — на моем лице нельзя было прочитать ни одной эмоции. — Я не потерплю к себе неуважения, Эльвира Эдуардовна. С момента как я зашла в учительскую, я ни разу не проявила себя неуважительно, и попрошу всех остальных относиться ко мне подобающе моему обращению к вам. Иначе я тоже начну свои нападки в вашу сторону и, уж поверьте, это вам не понравится. Я знаю, что такое нападки не понаслышке. Каждый рабочий день в моей прошлой жизни я нападала на обвиняемых, допытывая и выковыривая из них признания. Если раньше я представляла закон и «защищала» только его, теперь на мои плечи легла защита себя и своей несовершеннолетней сестры. Наш разговор был закончен громким и неприятным для ушей звонком, который раздался настолько сильно, что по ему телу забегали мурашки. — Ваш класс находится на втором этаже, — обращаясь ко мне напомнила Маргарита Валерьевна, — четырнадцатый кабинет. Ничего не говоря в ответ, я неспеша поднялась и, взяв журнал 9 класса, направилась навстречу своей новой рабочей ступени. Мои чувства угнетали меня. Каждое утро, просыпаясь, мне безумно хочется спать. Я одеваюсь во все черное, потому что больше нет никаких красок. Мне стыдно и больно, потому что я подвела не только себя, но и свою сестру. Из-за меня она вынуждена страдать, а я даже ничего не могу изменить, потому что погрязла в черном болоте под названием жизнь. Подходя к классу, я услышала доносящиеся из-за закрытой двери смешки. Открыв дверь и войдя в маленький, совсем не уютный класс, я столкнулась лицом со своей плачущей сестрой. Кира, стоя посередине класса и сжимая в руках свой кожаный рюкзак, со злостью в глазах смотрела на ненавистных ей учеников. — Что здесь происходит? — спокойно спросила я, смотря на четырех учеников, из которых трое парней были с наглыми, обкуренными лицами, и одна девушка в растянутой черной майке и с яркой татуировкой «бабочки» на правом предплечье. — Ничего страшного, — улыбаясь, ответила светловолосая девушка с роскошной копной волос, — просто новенькая не очень то и жаждет знакомства с нами. Переведя взгляд на сестру, одними лишь глазами заставила ее говорить. — Все нормально, — ответила девушка и, пройдя мимо меня, заняла место за третьей партой возле окна. — Всем немедленно сесть на места, — проходя без стука в класс, строго приказала Маргарита Валерьевна. — Еще только утро, а вы уже недовольная, — протянул один из парней, садясь за третью парту по середине. — В чем дело, Тихонов? — остановившись возле меня, спросила у него заместитель директора. В ответ послышался лишь смех. — Тишина, — также строго произнесла женщина. — Это ваша новая учительница по праву – Ксения Николаевна. — Здравствуйте, — холодно поздоровалась я, опираясь на трость. — Ксения Николаевна, если кто-то проявит неуважение к вам, то отправляйте их сразу ко мне в кабинет. Я решила оставить ее слова без ответа, не отводя взгляда от сестры, которая уже потихоньку начала успокаиваться. — Я не потерплю на своих уроках неуважения, — стоило Маргарите Валерьевне покинуть класс, как тут же произнесла я. — Один смешок и вы пойдете прочь из класса и вернетесь в него только со своими родителями. Я здесь не ваш личный клоун, поэтому заткнулись все, — ловя смешки, проговорила я, — и начнем наконец-то урок. Опустившись на стул, открыла журнал девятого класса, внимательно посмотрев на фамилии учеников. — Вас должно быть шестеро, включая Киру, — протянула я, — где еще одна? — Хватко можете не ждать, — протянул рыжеволосый веснушчатый парень, — она у нас самая умная, и поэтому школу посещает редко, ей ведь стыдно перед нами. — А ты у нас кто? — Лушко, — с усмешкой ответил он. — Кирилл, знать бы надо, что умным быть не стыдно, — посмотрев на его имя в журнале, ответила я, — а вот учиться как ты, с двойки на тройку, стыдно. — Уж проверьте, я и без вас знаю свои оценки, — с издевкой в голосе ответил он, — не стоит мне лишний раз напоминать. — Думаю, лишним никогда не будет напомнить тебе о том, что надо учиться, — сказала я, закрывая журнал. — На чем вы остановились? — Мы остановились на видах источников права, — ответила девушка, чья фамилия была Анохина. — Не пали контору, Мань, — произнес рыжий. — Лушко, закройте рот и приготовьтесь уже наконец к уроку, — повышая голос, потребовала я, смотря на его пустую парту. — Как скажете, — ответил наглый парень и медленно извлек из рюкзака учебник и листок бумаги. — Кто скажет мне, какие виды источников права существуют? В классе был лес рук, и я, вновь открыв журнал, посмотрела на вереницу двоек Смирнова. — Павел, сможете ответить на мой вопрос? — посмотрев на кучерявого светлого парня, сидевшего за одной партой с Анохиной, спросила я. — Боюсь, что моих знаний не достаточно для ответа на ваш вопрос, — на его лице засияла счастливая улыбка. — Что вас так веселит, Смирнов? Простите за мой совет, но я бы на вашем месте плакала, — вырисовывая очередную двойку рядом с его фамилией, произнесла я. — Если появится желание исправить свою оценку, жду вас в субботу после уроков в моем классе с готовым ответом. — Можно мне? — попросила Кира, с надеждой в глазах смотря на меня. — Тихонов, вы хотите ответить на вопрос? — игнорируя сестру, спросила я у самого наглого на мой взгляд парня. Такие как Тихонов в жизни ничего не добиваются. Я ни раз обвиняла подобных ему и старалась доказать их виновность чего бы мне это не стоило. Он – будущий преступник, и это видно невооруженным взглядом. — Горю от желания, — смотря на меня исподлобья, ответил юноша. — Я так понимаю, вас устроит двойка? — не дожидаясь ответа, я нарисовала еще одну неудовлетворительную оценку. — Я? — протягивая руку от нетерпения, прошептала сестра. — Давайте, Кира, блесните своими знаниями, — сдалась я и, облокотившись на спинку стула, внимательно посмотрела на светловолосую красавицу, чьи глаза засияли, как только она получила разрешение. Признаться честно, я и не особо слушала ее ответ, прекрасно понимая, что девушка не глупа и вкладывает все свои силы в изучения правовой деятельности, в надежде пойти по моим стопам. Но, в силу нынешних обстоятельств, ей больше не светит карьера в органах, потому что я перекрыла ей этот путь повешенным на меня обвинением и позорным увольнением. — Все верно, — сказала я и, поставив «отлично» рядом с фамилией нашей матери, грустно провела по ней пальцами. Нам пришлось не просто убежать, а сменить фамилию на девичью фамилию нашей матери. Люди же не дураки и, вероятно, кто-то бы попытался найти меня и Киру в социальных сетях и, без сомнений, забей они только фамилию, сразу бы всплыла прогремевшая на всю столицу ситуация с горе-прокурором Ленской. Без сомнений, никто бы даже не стал меня слушать, погнав из школы прочь. Урок прошел в напряжении, так как мне приходилось вытягивать ответы из учеников, чтобы хоть как-то помочь им выбраться из болота отрицательных оценок. По окончании урока я сделала выводы, что Тихонов и Анохина не так глупы, как кажутся на первый взгляд. А вот про Лушко и Смирнова я не могла ничего сказать. На перемене, когда дверь за последним учеником закрылась, ко мне подошла Кира. — Что случилось? — Я им не понравилась, — тихо проговорила девушка. — Они не рады мне и я боюсь, что стану белой вороной в коллективе. — Разве тебя волнует чье-то мнение? — откинувшись на спинку и скрестив на груди руки, серьезно спросила я у младшей сестры. — Тебе легко говорить, потому что не ты будешь учиться с ними, а я, — девушка демонстративно ударила себя пальцем в грудь. — Ксюш, такие как они не любят городских. Мне страшно, понимаешь? — Я уже говорила тебе ранее, — мне бы следовало обнять ее, но границы, выстроенные мной, не позволяли показывать эмоции даже ей, — что пока я с тобой, тебе ничего не угрожает. Помни, что закон всегда на стороне жертв. — Значит, мы жертвы? — В данный период нашей жизни мы жертвы, — подтвердила я. — Я обещаю тебе, что это не продлится долго. Артур соберет всю информацию, найдет доказательства, и тогда мы вернемся и выиграем суд. — Артур не святой, и у него может ничего не получится, Ксюш. — Я невиновна, и моя невиновность будет доказана, — голосом, не требующем возражения, сказала я. Наш разговор был прерван яркой трелью звонка, и я, кивнув головой на прощание, проследила, как за девушкой закрылась дверь. В этот раз у меня был урок экономики у одиннадцатого класса. Их было всего трое, из них две девушки с темными волосами и один юноша с таким же цветом волос. Эти ребята сразу же привлекли мое внимание своим остроумием. Весь урок мы посвятили изучению новой темы, и я видела сильную заинтересованность в моем предмете. А по окончании урока они проговорились, что их классным руководителем является Маргарита Валерьевна. — Вы правда из Москвы к нам приехали? — спросил Антон. Антон был юношей среднего роста с красивыми густыми темными волосами и белоснежной улыбкой. Его глаза показывали мне не только его добрую душу, но и ум. — Правда, — ответила я, — а вы случайно не родственник Маргариты Валерьевны? — Родственник, — улыбнулся юноша, — я сын своей маменьки, Маргариты Валерьевны. — Антон, — засмеялась на его слова Катя, — а мой братец Лушко из девятого. Вы ни в коем случае только не сравнивайте меня с ним, как это делают другие учителя. — Ага, — подтвердила Лиля, — а то Катя будет обижаться и на вас тоже. Не любит Лушко, когда ей лишний раз напоминают о родстве с ее балбесом. Поговорив с ребятами еще немного и задав им задания на дом, я засобиралась домой. Дождавшись пока прозвенит звонок на следующий урок, я покинула школу, проклиная себя за то, что, наплевав на таблетки, уехала в школу, при этом мучаясь от боли в колене. — Это ваша? — крутясь возле машины, спросил младшеклассник. — Нет, чужая, — ответила я и, открыв машину, медленно опустилась на водительское место, морщась от боли. — Можете прокатить меня? — вновь спросил надоедливый мальчишка. — Мне свобода дорога, малец, — холодно сказала я, — иди в школу и больше не крутись возле машины. — Ну пожалуйста, — протянул он. — Без пожалуйста, — злясь, сказала я и, закрыв дверь, нажала на кнопку запуска. До дома я доехала без приключений. Оказавшись внутри, тяжко опустилась на кровать, проваливаясь в глубокий сон.