Far North

Прошла неделя на «новом» жизненном пути. В школе коллеги хоть и не высказывали своих подозрений на мой счет, но явно сторонились меня. Эльвира Эдуардовна, как считает моя сестра, занижает оценки неугодным ученикам, и Кира оказалась в их числе. Безусловно я пыталась объяснить сестре, что ей лишь кажется, но ее мнение осталось неизменным. После очередного нытья я решилась подойди к учительнице и поговорить с ней начистоту. — Что вам не нравится в ответах Киры на поставленные вопросы? — спросила я у рыжеволосой преподавательницы во время большой перемены, когда все учителя собрались в учительской для чаепития. — Юсупова Кира, безусловно, способная девочка, но сравнивая ее ответ с другими, я не могу поставить ей выше оценку, чем того требует ее ответ, — с легкой улыбкой ответила женщина. — Мне кажется иначе, — холодно сказала я, привлекая внимание других учителей. — Вы намеренно занижаете моей сестре оценки. До того, как Кира перевелась в эту школу, она училась в гимназии с английским уклоном, где этот язык преподавался чаще, чем русский. Уж поверьте, я знаю, на что способна моя сестра и насколько она превосходна в иностранном языке. — Вы обвиняете меня, Ксения Николаевна? — Ну что вы, — на моем лице появилась ухмылка, — я еще даже не начинала вас обвинять. Я просто предъявляю факты и, думаю, в ваших же интересах будет прислушаться к моим словам, иначе я и правда буду вас обвинять, Эльвира Эдуардовна. Поверьте мне на слово, что за обвинением последуют доказательства вашей некомпетентности как учителя. В ответ я услышала ее нервный смешок. — Где ты раньше работала, Ксюш? — спросила меня Дарья Сергеевна, пытаясь поставить в нашем разговоре «жирную» точку. С Дарьей Сергеевной мы познакомились относительно недавно. Она редко приходила в учительскую, намеренно проводя все свое свободное время в спортивном зале, где находился ее личный кабинет. К моему удивлению, она произвела на меня положительное впечатление. Да и по возрасту она больше подходила мне для создания дружеских отношений. Хоть я и не собиралась заводить друзей, но мне следовало завести хотя бы одного приятеля в этом коллективе. — Мне не хочется говорить о себе, — спокойно ответила я. — Не люблю впускать кого-то в свою жизнь без видимой на то причины. — Вам ведь тяжело здесь, — вдруг спустя неделю затишья подала свой голос Маргарита Валерьевна, — ваша сестра ни раз говорила, как сильно тоскует по своей старой жизни. — Моя сестра не знает, чего хочет, — я ж предупреждала ее, чтобы держала язык за зубами, — она еще подросток, и ей трудно осознавать некоторые вещи. — Например какие? — спросила Вера Игоревна. — Кира не понимает, что социальное положение не всегда будет таким, к какому она привыкла, — решила честно сказать я, чтобы наконец-то закрыть тему касаемо нашего положения.   — Так значит ваш побег из столицы произошел из-за смены финансового положения? — торжественно спросила Эльвира Эдуардовна. — Мы не сбегали из столицы, — холодно ответила я. — Вы влезли в долговую яму? — вновь спросила рыжуля. — Достаточно гадать, — меня дико раздражала эта лисица. — Как бы вы не пытались выбить из меня информацию, вы ее все равно не получите. Я не привыкла делиться деталями своей жизни с малознакомыми мне людьми. — Не забывайте, что пришли в наш коллектив и, кажется, не собираетесь нас покидать, — видимо не собираясь останавливаться, проговорила учитель иностранного, — так попробуйте открыться нам, чтобы мы понимали какой вы человек, Ксюша. Мы не сможем вам верить, пока вы выстраиваете перед нами кирпичную стену. — Я, кажется, не просила вас верить мне, — спокойно сказала я. — Просто позвольте нам с Кирой жить спокойно, без всяких допросов. Обещаю, что мы не задержимся здесь дольше, чем нужно. — То есть вы хотите сказать, что не собираетесь обживаться в нашем городке? — поинтересовалась Вера Игоревна. — Не знаю, насколько может затянуться наше пребывание здесь, — я заметила, что все собравшиеся учителя, даже с которыми я не успела познакомиться, слушают этот диалог, — но это точно не навсегда. Возможно полгода, год или пару лет, но в итоге мы вернемся в столицу. — Значит, нам не стоит рассчитывать, что ваша ставка будет занята вами надолго? — спросила тихо, даже как-то задумчиво, Маргарита Валерьевна. — А вы не рассчитывайте, — ответила я, — за вас этим будем заниматься Зайцев Петр Петрович. — Так, — вдруг строго произнесла Дарья Сергеевна, косясь на меня, — Ксения Николаевна, не желаете составить мне компанию и прогуляться? Они, все вместе взятые, раздражали меня до такой степени, что мне хотелось высказать все, что я о них думаю. Но вместо этого они видели лишь холодную маску на моем лице, за которой скрывались все яркие неодобрительные эмоции. — Боюсь, что я не в том положении, чтобы гулять, — указала взглядом на свою трость. — Тогда мы просто пройдемся до вашего класса, — не унималась девушка. — Если хотите, — ответила я и, поднявшись, последовала к двери, слыша, как девушка быстро берет из шкафа нужный ей журнал и торопится вслед за мной. — Не стоит так грубо с ними, — стоило нам выйти за пределы учительской, как тут же сказала девушка, — они не желают тебе ничего плохого. Просто в нашей деревне не происходит ничего интересного. А ты, Ксюш, для них нонсенс. Вы с сестрой у всех на устах, потому что редко можно встретить здесь приезжих не просто из соседних городов, а из самой столицы нашей необъятной страны. Да и ваше положение ударяет по нашим людям, ведь мы здесь не дураки и понимаем, что вы не из нашего сословия. — Я и не пыталась им грубить. Ваши люди не понимают, когда надо остановиться. Мне не хочется обзаводиться недругами в школе, но и отвечать на их вопросы я тоже не намерена, потому что считаю, что у каждого в жизни есть моменты, о которых не хочется говорить не потому, что мой характер плохой, а потому что нельзя. — Попытайся быть с ними более открытой, и они потянутся к тебе. Эльвира Эдуардовна не такая плохая, какой может казаться. Она также как и ты приехала из города и первое время не вызывала у коллег никакого уважения, до тех пор, пока не поделилась своей тяжелой историей жизни. — Что у нее случилось? — Прости, но, думаю, она сама должна рассказать тебе об этом, если пожелает. Я веду к тому, что здесь никто не точит на тебя зуб. Может, учителя и пытаются насаживать тебя, но ты уже понимаешь почему. Знай, что мы все ждали тебя, когда Зайцев сообщил, что к нам приедет новый учитель из Москвы с хорошим столичным образованием, да еще и с красный дипломом. — Спасибо за поддержку, — поблагодарила я, когда мы остановились возле моего класса, в котором уже сидели ученики. — Я живу рядом с вашим домом, — неожиданно сказала девушка, — видела, что с ремонтом там все плохо, и, если хотите, то я могла бы помочь вам с обустройством. — Спасибо за предложение, но не сейчас, — сказала я. Все мои карты заблокированы, и уж сомневаюсь, что мои счета будут доступны мне до решения суда. — Понимаю, — девушка положительно улыбнулась, — тебе сейчас совершенно не до ремонта. Но мое предложение остаётся в силе. — Спасибо, — поблагодарив коллегу, вошла к класс, чем сильно раздосадовала ребят. За неделю преподавания многие ученики стали меня уважать, но были и те, кто был настроен ко мне отрицательно. Не всем по душе было мое рвение их чему-то научить. Как я узнала, в школе были ученики из неблагополучных семей. Конечно, я не относилась к ним как-то иначе, но вот им от меня не нужны были знания. Эти несколько детей, особенно парни, не особо давали мне вести уроки своими пошлыми шутками в адрес своих одноклассниц, и грубым поведением по отношению ко мне. Стоило мне войти в класс, я тут же столкнулась взглядом с голубыми глазами русоволосой девушки. — Полагаю, вы у нас Хватко собственной персоны, — подходя к своему рабочему столу, проговорила я. — Да, — тихо ответила девушка себе под нос. — Я была наслышана о ваших успехах, Елизавета, — протянуто сказала я. — Но даже ваши хорошие знания по всем предметам не дают вам право так надолго пропадать из поля зрения учителей. Вы не были на больничном, поэтому у меня есть полное право задать вам столько домашнего задания, сколько я посчитаю нужным. — Хорошо, — ответила девушка, вновь подняв на меня свой нежный взгляд. Она была как загнанная лань среди возбужденных охотников. — Бесстыжая она, вот и все, — со смехом проговорила Маша. — Вам слова, Анохина, я не давала, — переведя взгляд на девушку с татуировками, напомнила я, — так что соизвольте помолчать. А вы, Хватко, подойдете ко мне после урока с тетрадкой и ручкой, и я так уж и быть пожалею вас и задам относительно немного заданий. — А не надо меня жалеть, — с напором проговорила она. — Я думаю, это должна решить я, а не вы, — произнеся, кинула беглый взгляд на сестру, которая что-то усердно строчила в блокноте. — На моем уроке соизвольте слушать меня, Кира Николаевна, а не заниматься бог знает чем, — я была зла на Киру, потому что эта глупая девчонка растрепала о том, как ей здесь, видите ли, плохо. Кинув на меня злобный взгляд, сестра скрестила на груди руки и, облокотившись об спинку стула, стала слушать меня. — Проведем опрос, — открыв журнал, посмотрела на колонку фамилий. — Блесните своими знаниями, Тихонов, по теме нашего прошлого занятия. — Не готов, — ответил он, скрестив ноги, и, демонстративно вынув изо рта жвачку, прилепил ее к парте. Медленно подойдя к его парте, посмотрела в хитрые глаза юноши. — Вы знаете, что за порчу чужого имущества придется платить? — отцепив жвачку от парты, спросила я. — Мне срать на это, — усмехнувшись и получив одобрение со стороны своих одноклассников, заулыбался еще шире. — Будет ли срать на это вашим родителям, Тихонов? Наслышана о вашем отце и брате, которые отбывают в местах не столь отдаленных свой срок, — в учительской частенько обсуждают неблагополучных учеников, — желаете оказаться со своей семьей в одной камере? — Замолчите, — грубо выплюнул он. — Соизволь вести себя на моих уроках подобающе ученику, а не как малолетний бандит, и тогда я буду относится к тебе с уважением, — вложив в его руку жвачку, презренно усмехнулась, — в следующий раз она окажется у тебя во рту. После окончания всех уроков мы вместе с Кирой покинули школу и отправились домой. В выходные, купив белую краску, мы с сестрой решили покрасить старые ветхие двери в доме, чтобы хоть как-то придать уют нашему новому жилищу. После мы, включив музыку, до самого вечера приводили дом в порядок, до тех пор, пока я не услышала звонкий звук сигнализации и, схватив ключи, вышла на улицу, устремив свой взгляд в темному. Темнело в этих местах рано, и ночи здесь были дико холодными. — Она ведь не могла просто так сработать, — проговорила сестра, останавливаясь за моей спиной и смотря вдаль. — Просто кто-то решил подшутить, — сказала я и, подойдя к машине, осмотрела ее на наличие взлома. — Ее пытались взломать? — Даже если бы захотели, сомневаюсь, что у них это бы получилось, — удостоверившись, что все хорошо, посмотрела на сестру, — пойдем в дом. — Ксюш, — ошарашено проговорила сестра и указала взглядом на заднее стекло машины. — Что там? — обойдя машину, яростно сжала зубы, выругавшись. На заднем стекле красной краской было выведено «тварь» знакомым для меня почерком. Не сложно было догадаться, чьих это рук дело и, не теряя ни минуты, сев за руль, не дожидаясь реакции своей сестры, тронулась с места. Остановившись напротив двухэтажного ветхого дома, который в моем городе давно бы считался аварийным, я, забыв о боли и пытаясь не хромать, быстро стала подниматься на второй этаж дома, к квартире восемь, в которой проживали Тихоновы. Об этом я узнала от Дарьи Сергеевны, так как она проживала во втором подъезде этого же дома. Постучавшись, стала ожидать ответа, и когда услышала тихо «Кто?», представилась. — Здравствуйте, — поздоровалась со мной темноволосая плотного телосложения женщина, за спиной которой пряталась маленькая девочка. — Можно пройти? — снизив тон, дабы не пугать ребёнка, попросила я. Ничего не говоря мне в ответ, женщина отступила, пропуская меня в небольшую квартиру. Не включая света, хозяйка провела меня на кухню, большую часть которой занимал круглый обеденный стол. — Присаживайтесь, — предложила женщина, ставя на плиту чайник, — чаю? — Не нужно, спасибо, — ответила я и, присев на стул, озадаченно посмотрела на собеседницу. — Ваш сын не самый примерный ученик в школе и, полагаю, вам известно это и без моих слов. На это многие, как, впрочем, и вы, закрывают глаза, тем самым давая ему зеленый свет, и он чувствует себя безнаказанным, хвалясь всей школе о том, что не прочь пойти по стопам вашего супруга и старшего брата. — Никто раньше не приходил к нам домой с жалобой на Павлика, — расстроена произнесла темноволосая. — Потому что никого не волновало то, что будет с вашим сыном, — тоном, не требующим возражения, сказала я. — Разве вы не видите, что его жизнь идет под откос, и в ближайшее время он может воссоединиться с членами своей семьи в местах не столь отдаленных? — Он обещает мне каждый день, что не сделает ничего противозаконного. — Значит его обещания – пустой звук, — холодно ответила я. — Павел написал на моей машине ругательное слово, тем самым испортил мое имущество, поэтому может понести административное наказание, так как вред незначительный. — Я не знаю, что и думать, — темноволосая женщина со слезами на глазах опустилась на табуретку. — Вам следует заняться его воспитанием, — посоветовала я, — провести с ним поучительную беседу. Пока еще не поздно, его можно спасти от тюрьмы. — Во всем виноват мой муж, — со слезами на глазах проговорила женщина, — он позволял нашим мальчикам все. Постоянно брал их в свою компанию, полагая, что они будут расти «мужиками», но все получилось наоборот. Мой старший, Матвей, стал редкостным подонком, пойдя по стопам отца. Но Павлуша не такой. — Ваш Павлуша держит в страхе всю школу, — грубо выплюнула я, — вымогает деньги у младшеклассников, забивает стрелки и не боится хамить учителям. Сомневаюсь, что из него получится что-то дельное, если вы сейчас не возьметесь за его воспитание. — Да что я могу против него? Из ваших уст это звучит так легко и просто, — она тяжело вздохнула, — но на самом деле все очень и очень тяжело. Павлик не будет слушать меня потому что отец вложил в его голову что женщина — это ничто, и она не заслуживает уважения. Мое слово ничего для него не значит, и сомневаюсь, что я смогу как-то на него повлиять. — Значит, на него будет влиять закон, — холодно проговорила я. — Скажите ему, что на первый раз я закрою глаза на его выходку, но посмей он повторно сделать что-то против меня – с ним будет говорить голос закона. — Хорошо, — она поднялась на ноги, стоило мне отодвинуться от стола. — Только прошу вас никому не рассказывать. — Я уже все сказала, — холодно процедила сквозь зубы я и покинула квартиру, оставаясь в нервном напряжение. Стало очевидно, что ей не просто не жаль его мать, плевать на него хотела с большой колокольни. Не сомневаюсь, что она знает о его вымоганиях у школьников и сама лично тратит заработанные нечестным трудом деньги. — Ксения Николаевна, — услышала я звонкий голос парня, выйдя на улицу, и, посмотрев в темноту, увидела приближающегося ко мне Антона. — Здравствуй, — мне было приятно встретиться с ним, так как он подавал большие надежды в моем предмете. — Что вы здесь делаете? — удивлённо спросил он, оглядываясь на мою машину, которая стояла за его спиной. — Заходила в гости, — спокойно ответила я. — Гуляешь? — Да не, — ответил юноша и указал взглядом на окно первого этажа, — я живу во второй квартире. У нас в доме есть дежурные квартиры и каждый день кто-нибудь должен ходить и отключать свет у подъездов в ту будку. Я никогда не могла похвастаться хорошим зрением, поэтому не смогла разглядеть будку в такой темноте, и лишь молча кивнула. — Сколько у тебя знакомых соседей, — проговорила я, вспоминая про Дарью Сергеевну и семью Тихонова. — Это да, — обреченно проговорил Антон. — Не особо и разгуляешься, когда по соседству двое учителей живут, и одна из них – Эльвира Эдуардовна, которая как что, сразу сдает все моей матушке. — Значит, она тоже живет в этом доме? — удивлено переспросила я. — В первой квартире, — ответил темноволосый. — Я, если честно, сначала и не понял, что это вы, пока машину не увидел. И только сейчас до меня дошло, что я стою в светлом спортивном костюме своей сестры, а на голове у меня хаос. — Ну я поеду, — выдавив из себя улыбку, сказала я, — а ты скорее заходи домой, на улице сейчас не безопасно. — Ксения Николаевна, а пойдемте к нам на чай, — вдруг предложил юноша, беззлобно мне улыбаясь. — У нас в гостях часто заседают Дарья Сергеевна и Эльвира Эдуардовна, и сегодняшний вечер не исключение, поэтому смею предположить, что они будут рады вашему присоединению к их беседе. — Спасибо за предложение, — поблагодарила я, — но, думаю, это не самая лучшая идея. — Не заставляйте меня вас умолять, — на его красивом лице засияла белоснежная улыбка. — Прости, Антон, но я не могу принять твое предложение. Меня дома ждет сестра, которая пока еще боится оставаться одна в нашем доме, — Кира и правда очень боится оставаться одна в нашем «новом» доме, и я не осуждаю ее за это. Она привыкла жить на всем готовом, и сейчас для нее наступили тяжелые времена, когда она должна не только бороться со своими подростковыми комплексами, но и страхами, особенно обострившимися в этом месте. — Хорошо, — согласился он и, попрощавшись, вошел в покосившийся от времени дом. Не будь у меня Киры, возможно, я бы не стала бороться за право быть оправданной и просто сдалась. Но когда я понимаю, что кроме меня у нее никого нет, я должна оправдать нашу запачканную фамилию и позволить ей войти во взрослую жизнь без тяжелого груза. Кира не должна расплачиваться своей мечтой из-за моего непрофессионализма. Я была настолько уверенной в себе, что совсем забыла о предосторожности. Задрала свой самоуверенный нос выше некуда, тем самым пропустив подобравшуюся беду. Будь я начеку как в самом начале своей карьеры, возможно, ничего бы и не случилось, но ведь я полагала, что закон никогда не усомнится во мне. Но стоило плохим людям подставить меня и кинуть чёрное клеймо в мой адрес, как закон отвернулся от меня. И только ради Киры я продолжаю сражаться.