Far North

Внеочередная пятиминутка в учительской проходила на эмоциях. Панова отчитывала классных руководителей за неуспеваемость в их классах. У меня адски раскалывалась голова, поэтому все, что она говорила, я практически пропускала мимо ушей. Закинув ногу на ногу и облокотившись на мягкую спинку дивана, на пару секунд прикрыла глаза. — Ксения Николаевна, если вам неинтересно, то я вас не задерживаю, — она строго посмотрела на меня. Я не стала ничего отвечать лишь потому, что понимала, что веду себя некрасиво. Но я ощущала себя до невозможности болезненно. Виной всему были выходные, которые мы провели вместе с Дашей в райцентре. До самого утра мы прогуляли в сельском клубе. В отличие от меня, Смирнова была на высоте. А вот я чувствовала себя выжатым лимоном. Утром, напившись таблеток и зажевав мятной жвачки, надеялась, что оклемаюсь, но я очень сильно ошибалась. К моему счастью, собрание продлилось недолго, и уже через пару минут преподаватели неспешно стали покидать учительскую. До звонка оставалось всего шесть минут, поэтому, взяв журнал десятого класса, лениво улыбнулась Даше, которая расположившись на кресле, она ободряюще поддержала меня улыбкой. — Доброе утро, — воскликнула радостная Никитюк, восседая на бетонном подоконнике рядом со своей одноклассницей Олей, стоило мне только выйти за порог учительской комнаты. Слегка склонив голову в приветствии, внутренне сжалась от раздражения, когда девчонка, спрыгнув и оставив свою подружку в одиночестве, подбежала ко мне. Сейчас у меня абсолютно не было никакого настроения на продолжение беседы. — Маргарита Валерьевна вызвала моих родителей на разговор за мой слишком острый язык, — изображая ее мимику, пожаловалась мне Таня. — Что ты ей сказала? — строго поинтересовалась я, поворачиваясь всем корпусом к девчонке. По идее мне даже не следовало интересоваться о конфликте, который произошел между ними. Как бы мне не хотелось распрощаться с девушкой и отправиться в свой класс, мои ноги продолжали стоять на месте. К сожалению, головой я понимаю, как надо поступать, но вот мое сердце говорит об обратном. — Мы писали самостоятельную в конце урока, и Панова пообещала отпустить тех, кто раньше закончит, — в голосе девчонки звучала обида, — но стоило нам с Олей положить свои листы с работой на ее стол, как она тут же вскипела и заявила, что не разрешала никому подниматься со своих мест до звонка. Я прекрасно понимаю, как Тане обидно, но я не знаю, что могу ей посоветовать, потому что каждое мое слово потом будет использоваться против меня. У меня и так одни сплошные проблемы с коллективом, поэтому лучше пока быть на нейтральной стороне, даже если ученики хотят моей помощи. — Понимаете, я бы могла без возражений сесть на место, если бы не ее презренный взгляд. Мне очень обидно, что директор так не любит меня, когда еще в прошлом году она ставила меня в пример всему классу. А теперь ненавидит меня. Шатенка грустно улыбнулась, и я заметила, что ее голубые глаза блестят от непролитых слез. — Все, что я могла сделать, это напомнить ей о ее же словах, а в ответ она разоралась на весь класс и назвала меня бесстыжей. И за это вызывают моих родителей, говоря, что я груба с учителями. Но ведь я даже никак не оскорбила Маргариту Валерьевну. — Все, Тань, — неприятно поежилась, когда девчонка прижалась ко мне, приподняв черный строгий пиджак, она обхватила меня за талию, чувствуя жар моего тела сквозь легкую атласную рубашку, — просто закрой на ее выпады глаза. Знай, что я восхищаюсь тобой и уверена в тебе. В ушах раздался шум звонка, но даже оповещение о начале урока не сподвигло девушку отстраниться от меня. Меня смущал тот факт, что она так близко. — Пора идти на урок, — констатировала я, смотря на то, как коридор пустеет, и даже Оля, как-то косо улыбнувшись, убежала. Понимаю, как девушке нужна поддержка. Помню, как в свои школьные годы искала поддержки от взрослых, но в моем случае все было не так радужно. Я была марионеткой у собственных родителей, а для учителей была проектом, который все тянули на золотую медаль. — Доброе утро, Татьяна, — услышала я голос Пановой за своей спиной и, заведя руки за спину, отцепила обнимающую меня Никитюк от себя, делая пару шагов назад. — Мой отец не сможет прийти сегодня, — насупившись и смотря исподлобья за директрису, которая стояла рядом со мной, произнесла голубоглазая, — будет только мама. — Твоей мамы будет вполне достаточно, — она посмотрела на свои наручные часы, — ступай на урок. — До встречи, — и, не стесняясь директрисы, девчонка улыбнулась мне во все тридцать два зуба, просияв. Наступила неловкая пауза. Посмотрев на Риту, заметила, что ее подбородок практически незаметно подрагивает, а глаза заслезились. — Поздравляю, — ее голос дрожал, — у вас, Ксения Николаевна, получилось сделать мне больно. — Больно? — я не понимала, к чему она клонит, поэтому, встав к ней лицом и убрав руки в карманы брюк, пристально посмотрела в ее глаза. — Перестань сюсюкаться с этой девчонкой. Девушка несовершеннолетняя, поэтому не наделай глупостей, Ксюша. — Хотите обвинить меня в растлении малолетней? — на моем лице появилась гримаса боли. — Неужели я не давала тебе понять ранее, что никто не заинтересует меня никогда. Ты была единственным человеком, ради которого я стала меняться и готова была сделать еще больше для наших отношений, но, увы, вы выбрали не меня. — Никитюк влюблена в тебя, разве ты этого не видишь? — она хотела было взять меня за руку, но я сделала шаг назад. — Да мне плевать, влюблена она или нет, — холодно ответила. — И да, хватит уже донимать меня, Маргарита Валерьевна. Вы мне противны. И, не дав ей ничего ответить на мои слова, развернулась и направилась на урок. Панова больше не заставит меня быть слабой. Я допустила ошибку, влюбившись в нее, теперь мне надо исправляться. Больше не собираюсь быть не собой. Хочу снова стать той сильной и волевой Ксюшей, которой была раньше. Не хочу, чтобы меня волновали чувства других, и не хочу заливать свое горе в бутылке. Раньше не обращала внимания на то, как стала меняться. То, как я выгляжу, разнится с тем, какой я была до приезда сюда. Мое поведение стало самой мне отвратительно. Да и поступки порой мне непонятны. Здесь я стала смеяться, улыбаться, когда в своей прошлой жизни, да, именно в прошлой, я была другим человеком, – без эмоций и улыбок. Я ведь даже разговаривать стала совсем по-другому, в моем голосе появилась мягкость. Честно, устала от себя новой. Хочу стать той же безэмоциональной Ленской, которая ни на какие сопли внимания не обращала и обрубала все, что считала неправильным. В обеденный перерыв я, закрывшись в классе и вставив в уши наушники, облокотилась об спинку стула и, прикрыв глаза, стала неосознанно думать о том, как я бы повела себя, вернись обратно в столицу. Все чаще и чаще ко мне стали приходить мысли о возвращении домой, но стоит мне только подумать об этом серьезно, на душе начинает появляться какая-то тоска. Я очень хочу вернуть свою прежнюю жизнь, но и оставить здесь свою любовь, которую, я уверена, что больше никогда не покажу ей, — я не могу. Поднявшись, подошла к окну, за которым шел пушистый снег. Средняя школа играла в снежки на улице, полностью позабыв об обеде. Кто-то стоял за углом, выпуская губительный дым. Москва в ноябре совершенно другая. Там не встретить заснеженных улиц, и такой мерзлоты нет. Здесь мир для меня совершенно иной. Пятничным вечером, позанимавшись с Никитюк, мы по традиции вместе покинули школу. Пока шли до моей машины, девушка рассказывала мне про своих хомячков. — Родители не ругали тебя после посещения директора? — поинтересовалась я, останавливаясь возле автомобиля, который уже минут десять как стоял на автопрогреве. — Прозвучит грубо, но мой отец выслушав мамин рассказ сказал, что у Пановой недотрах, — и она засмеялась. — Это грубо, — отчего-то меня задело это, — не стоило такое мне говорить. — Простите — простите, — затараторила девчонка в белой шапке с помпоном и, обняв меня, тут же отстранилась, — ну все, я побежала. Спасибо, Ксения Николаевна, вы лучшая. Как только девчонка скрылась с территории школы, я тут же села в прогретый салон, включая музыку. Посмотрев на пол около пассажирского сиденья, я улыбнулась, отметив две бутылки, которые были благополучно забыты мной прошлым вечером. Даша встретила меня с широкой улыбкой на лице. Она была не против, что я в последнее время зачастила к ней. Если быть честными, то нам обеим нравилось выпить и забыться на какое-то время. — Посмотри, — положив передо мной список с фамилиями учеников, девушка присела рядом со мной на диван, беря свой наполненный стакан с виски, — хочу взять этих ребят в слет на зимние каникулы. Думаю, многие будут только рады провести каникулы не дома в четырех стенах, а на свежем воздухе в лесу. — Не холодновато для января будет? — отметив в списках Киру и Никитюк, спросила я. — У нас в школе есть три зимние палатки. У моих хороших учеников есть зимние спальные мешки. Попрошу выделить деньги из туристического бюджета школы на зимние печки, и будет замечательно. Будем сплавляться по реке, кушать у костра и ходить по тропам здоровья. Это же так романтично, Юсупова. — Романтично? — на моем лице появилась усмешка. — Главное, чтобы никто себе мягкое место не отморозил, и со всеми конечностями вернулся. — Ты скажи спасибо, что я еще в горы не тащу ребят, — заулыбалась любительница спорта. — Кстати, ты будешь в списке как моя помощница. Еще будет Екатерина Сергеевна, Панова и Шмит. — Не многовато ли народу? — поинтересовалась я, вспоминая, как в прошлый слет мы спали в тесной неудобной палатке, жавшись друг к другу. — Чем больше, тем веселее, — заулыбалась блондиночка и весело засмеялась, стоило мне одобрительно кивнуть. — Значит я теперь со спокойной душой начинаю собирать всю необходимую информацию, надо еще покупать билеты на поезд и на электричку. — Поезд? — моему удивлению не было предела. — Поедем в Белгородскую область, сплавляться по реке Сейм, — восторженно проговорила учитель физкультуры, — она имеет длину 748 километров. Я давно мечтала о сплаве по ней, но все как-то руки не доходили, чтобы все организовать. Возьмем в аренду байдарки, будут трехместные и двухместные. В каждой по учителю для контроля. — Надеюсь, я не буду там никого контролировать? — Будешь. Все безопасно, и твоя нога будет выпрямлена, никаких неудобств для тебя не будет, Ксюш. Так уж и быть, посажу тебя в двухместную, чтоб меньше контроля. Сядешь с Кирой, если она, конечно, захочет с тобой, — и блонди подмигнула. — Как обустроим ночлег? — За пять дней нам надо будет проплыть всю реку. Начиная с юго-западного склона у села Морозово Белгородской области и заканчивая в Черниговской области, — девушка положила передо мной печатную карту, — разумеется, потом еще следует рассчитать время на возвращение назад. — То есть хочешь сказать, что надо будет встать с криком петухов образно, и ложиться, когда луна будет стоять над головой? — Ксюш, это будет феерично, — блондинка положила карту на журнальный столик рядом с открытой бутылкой и распечатанной упаковкой горького шоколада, — мы запомним этот слет на всю жизнь. — Пиздец, — я осушила свой стакан, — кажется, пора покупать себе термобелье и теплые трусы. — Выпьем, — наливая мне в стакан светло-коричневую обжигающую жидкость, радостно воскликнула девушка. Ночевала я у Даши. Очень долго не могла заснуть, то и дело ворочаясь. Но стоило подруге обнять меня и что-то нежное прошептать на ушко, как мое сознание успокоилось и возбуждение в голове куда-то исчезло. Проснулись мы в полдень. Приведя себя в порядок и не дав волосам высохнуть окончательно, я засобиралась домой. — Что ж ты так торопишься-то? — блондинка строго посмотрела на меня, кутаясь в махровый халат. — С Хантером погулять надо, да и Киру накормить. Сестра уничтожит меня, если я не являюсь домой, потому что нам еще вроде в райцентр надо ехать. Она краски просила с ней посмотреть, и ватман. Вроде подарок какой-то Шмит хочет сделать. После моих слов мы вместе закатили глаза и тут же засмеялись. — Будь осторожна, — подмигнула подруга, и как только я стала спускаться по лестнице, закрыла дверь. Недовольно оскалилась, когда увидела полностью заснеженную машину. Не помог даже подогрев, который я включила за двадцать минут до выхода. Щетки в багажнике у меня не было, потому что я постоянно откладывала ее покупку, поэтому, не теряя времени, я стала сгребать снег со стекол руками, чувствуя, как он тут же тает на моих разгоряченных ладонях. — Как же холодно, — прошептала я сама себе, жалея, что надела на работу черную короткую зимнюю куртка, в которой даже не было капюшона, и мои волосы превратились в заснеженные сосульки. — Что ж вы так себя не бережете, Ксения Николаевна, — услышала я насмешливый голос Ольшанского и, обернувшись, увидела, как они вместе с Пановой вышли из недавно припаркованного автомобиля. — А вы все так же не можете пройти мимо и не обратить мой взор на свою низенькую натуру, — холодно ответила даже, не взглянув на женщину, которая искала ключи в своей сумке, стоя рядом с ним. Мужчина собирался подойти ко мне, но Рита, обхватив его руку своей, потянула в сторону подъезда, что-то быстро прошептав ему. — Не забывайте, вам еще детей рожать, а вы уже смолоду свои придатки морозите, да и головушка скоро соображать не будет, — на его лице появилась лицемерная ухмылка. — Вы главное не забывайте свое достоинство в тепле держать, а то благоверную свою придется чем-то другим удовлетворять, — бросила я и, дочистив лобовое, тут же поспешила сесть в теплый салон, опуская дрожащие ладони на свои колени. Он еще с пару секунд стоял и пристально смотрел на меня. Мутный мужик, и ничего хорошего я от него не чувствую. В понедельник, войдя в свой кабинет, я еще свет не успела включить, как вслед за мной вошла Панова и с грохотом захлопнула дверь за своей спиной. — И вам доброе утро, — положив телефон на стол рядом со стопкой проверенных тетрадок, обернулась на женщину, которая стояла все так же не включая свет, смотря прямо на меня. — Перестань, — подойдя ко мне, она, замахнувшись, ударила меня по лицу, запечатлев на моей правой щеке след ее ладони. — Это было больно, — приложив свою холодную ладонь к пылающей щеке, облокотилась об стол и посмотрела на директрису. — Замолчи, — и, не отдавая себе отчета, она ударила меня в лицо кулаком. Приложив пальцы к разбитой губе, обнаружила выступающую кровь. Что же такого страшного могло произойти, раз она снизошла до физической агрессии? — Спасибо за разбитую губу, — попыталась улыбнуться, но в уголке губ предательски кольнуло, — всегда мечтала, чтобы меня ударили в лицо дважды. И не успела я еще хоть что-то сказать, как она ударила меня в третий раз по все той же правой щеке. Ее кулак прилетел прямо в скулу, от этого удар показался мне самым болезненным. — Я ведь тоже могу вас ударить, Маргарита Валерьевна, — практически шепотом, спокойным голосом, без доли эмоций напомнила я. Она снова ударила меня, только уже не так сильно, и ее голос задрожал, — так ударь. Давай, ударь меня, Ксюша, иначе я снова ударю тебя. Ее глаза наполнились слезами, и она, схватив меня за руку, поднесла ее к своему лицу, — Сделай мне больно. — Уходите, — отвернувшись от нее, скрестила на груди руки, игнорируя тихие всхлипы женщины за своей спиной. Она ушла. Только дверью на этот раз не хлопнула, а я, в свою очередь, присев за свой стол, спрятала лицо в ладонях и впервые за долгое время заплакала.

POV Кира

В обед в столовую мы с Ликой как всегда пришли практически первыми. Купив себе пирог со сгущенкой и наивкуснейшую столовскую пиццу, мы с одноклассницей сели за стол в самом дальнем углу, чтобы у нас был весь обзор. — Чай какой-то не чай прям, — недовольно проговорила Лика, делая пару глотков из гранённого стакана. В столовую вошла Панова. Она выглядела потрепанно. Волосы выглядели так, как будто в них мамонт пробежался, а ее красные глаза было видно даже отсюда, с нашего места, которое находилось в самом дальнем углу столовки. — Директриса сегодня прям цветет унынием, — улыбнулась подружка и тут же поймала мой обеспокоенный взгляд. — Что с ее лицом? — смотря на сестру, которая вошла в сопровождении физручки, я обомлела. Сегодня утром не было этого ужасно некрасивого синяка на ее правой скуле, а ее ссадина на губе неприятно бросалось в глаза. — Такое ощущение, что ее били по лицу, — так же обеспокоено заметила подруга. Присев за стол у окна, сестра оказалась ко мне лицом и боком к сидевшей практически рядом Пановой, которая даже в их сторону не посмотрела. Учительница физкультуры поставила на стол два контейнера, где в основном были одни белки. Сестра как-то обмолвилась, что теперь Даша следит и за ее рационом, тоже пытаясь привести в форму их тела. Я уже хотела было подняться и подойди к сестре, чтобы поинтересоваться, что могло такого случиться за два урока, как меня опередила встревоженная Таня Никитюк. — Опять она, — заулыбалась Лика. Девчонка подлетел к столу учителей, встревоженно прикоснулась руками к разбитой губе учительницы права, нежно проведя по ней своими холодными тонкими пальчиками. — Какого дьявола она творит? — у меня аж горело все изнутри от злости. Ксюша, в свою очередь, обхватив ладонь девчонки, аккуратно отвела ее от своего лица и предложила девушке присесть рядом. И все бы ничего, если бы в этот самый момент я не посмотрела на Панову, которая, тут же бросив ложку в тарелку, тем самым расплескав суп по столу, поспешно поднялась и покинула столовую. Разговор с Эльвирой ничего мне не дал, потому что она понятия не имела, что могло произойти. Поэтому после уроков, в машине, посмотрев на сестру, которая выглядела как и всегда — безэмоционально, я поинтересовалась, что случилось. — С Дашей неудачно позанимались боксом, — серьезно ответила темноволосая красавица, и мы, выкрутив руль, поехали прочь с территории школы. — Ты меня обманываешь, — прикоснувшись к приличного размера синяку на ее щеке, почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, — скажи честно, кто-то снова покушался на твою жизнь? — Кирюха, успокойся, — посмотрев на меня, она ласково потрепала по голове правой рукой, — если не веришь, можешь спросить у Дарьи Сергеевны. Мы просто неудачно поиграли. — Так не играют, Ксю, — вытерев с щек слезы, проговорила я, — такое ощущение, что тебя били наотмашь. — Успокойся, — улыбнулась девушка, обнажив ряд ровных белоснежных зубов, — мы просто заигрались, и поэтому мне прилетело пару ударов по лицу. Все хорошо, не волнуйся. Не знаю почему, но мне показалось, что Ксюша обманывает меня. Не стала бы Даша ее так бить. На душе было совсем неспокойно, даже несмотря на то, что сестра, включив музыку, то и дело посматривала на меня и подпевала припев песни, пытаясь поднять мне настроение и убедить, что все хорошо. Но я душой чувствовала, что что-то здесь не так.

Конец POV