Far North

Проснувшись в обед, я застала Ирэн, расхаживающей в одном нижнем белье по нашему с Кирой дому. Самой сестры дома не было, и мне было не сложно догадаться, где она провела сегодняшнюю ночь и до сих пор коротает время. Я так и думала, что стоит нам с Хронис выйти за дверь, как ее любимая рыжуля на красной малышке тут же примчится. Впрочем, я в этом убедилась, когда не застала Шмит на вчерашнем корпоративе. Приняв вертикальное положение в кровати, почувствовала нехилое головокружение и, помассировав виски, меня как обухом ударило воспоминаниями о том, что вчера произошло в учительской. — Блять, — прошипела я, чем привлекла к себе внимания подруги. — Сонная пташка наконец-то проснулась, — заулыбалась гостья и, найдя в своей сумке спортивный костюм, тут же в него облачилась, — я уже было подумала, что уеду, не попрощавшись с тобой. Проигнорировав слова темноволосой, подошла к зеркалу в прихожей и посмотрела на свой темно-фиолетовый синяк, который начинался от глаза и заканчивался на челюсти. В правом глазу кровоподтек и веко отекло. Рот не открыть, и даже глотать, блять, больно. — Мы его посадим, — останавливаясь позади меня, пообещала подруга, — я ему это просто так с рук не спущу. — Эта сука ответит за все, — жестко процедила я, — он воспользовался моим состоянием. Будь я в трезвом уме, ни за что бы не позволила поднять на себя руку. Господи, как же стыдно. Заступилась и сама поплатилась. Я даже ответить не смогла. Хотела, но мое тело совсем не слушалось. Темноволосая девушка подошла ко мне со спины и крепко обняла, поглаживая меня по рукам. — Зато ты заступилась и показала своей мымре, что она для тебя не пустое место. — Заступилась? — через боль в лице усмехнулась. — Мне даже стыдно вспоминать о том, что произошло. Я как никчемность развалилась на полу. У меня даже сил на ноги подняться после первого удара не было. — Вот за эти удары он и получит по заслугам. Мы бы могли съездить снять побои, и тогда были бы ближе к цели. — Нет. Я хочу отомстить ему немного другим способом. — Надеюсь, ничего противозаконного? — девушка отстранилась и развернула меня лицом к себе. — Если хочешь, я могу сделать все, чтобы сфабриковать на него любое дело. — Нет. Он уедет отсюда сам, и я сделаю для этого все возможное, — гордо проговорила я. Проводив Ирэн и выпустив Хантера погулять по двору, откупорила бутылку и, сев на кухню за стол, выпила пару больших глотков, чувствуя, как глотку обжигает дорогим алкоголем. Она поцеловала меня? Я точно помню, как она кротко коснулась моим губ, но ведь это может быть игрой моего воспалённого сознания. Ольшанский должен ответить за свои поступки. Он жестокий, грязный ублюдок. Поднялась я из-за стола, когда за окном уже было темно, а домашняя атмосфера покрылась мраком. Когда Кира дома – постоянно весело, в комнатах горит свет, Хантер радостно играется с ней, а сейчас мрак и одиночество. Пес тихо спит на своей лежанке, а я топлю, как и раньше, свое горе в алкоголе. А я ведь долго держалась и даже на правильное питание вместе с Дашей перешла, только толку то никакого нет, раз я снова сорвалась. Мне очень стыдно, что я не смогла защитить ее, потому что никчемна. Ведь была бы я не пьяна, то он бы даже не посмел руку на меня поднять. Получается, полезла защищать и получила сама. Подойдя к раковине и плеснув в лицо холодной воды, осмотрела квартиру, раздумывая стоит ли включать свет или сперва позвонить сестре и поинтересоваться, когда та засобирается домой. — Даже ты дрыхнешь, когда мне так одиноко, — посмотрев на добермана, проговорила я и, взяв со стола бутылку, сделала несколько больших глотков, ощущая непрекращающееся с утра головокружение еще сильнее. Услышав скрип входной двери, поспешно распахнув шкаф кухонной тумбы, спрятала туда недопитую бутылку и, вновь брызнув в лицо холодной водой, обернулась, ожидая увидеть перед собой счастливую Киру, но вместо сестры увидела встревоженное лицо Пановой, которая стояла прямо передо мной. — Ты снова пьяна? — она поставила свою сумку на стол и дрожащими руками расстегнула идеально круглые пуговицы на своем зимнем пальто. — Какими судьбами? — протирая лицо от сырости ладонями, попыталась скрыть в своем голосе нотки удивления. Какого дьявола она здесь забыла? Что заставило ее прийти ко мне в такую темень? Наш с Кирой дом находится на окраине, и я сомневаюсь, что она пришла сюда лишь посмотреть на меня. — Я волновалась за тебя, — встав передо мной, она нерешительно дотронулась кончиками пальцев до моего лица и, не увидев сопротивления, накрыла ладонью мою правую щеку, — не могла есть, спать и даже дышать было тяжело, не зная, как ты. Даже несмотря на мрак в моем доме, я смогла разглядеть дорожки слез на ее щеках. — Спасибо, — надрывно прошептала она и прижалась ко мне всем своим телом, обнимая за талию. Я почувствовала такой родной полюбившийся мне запах ее духов, исходивший от волос, которые касались моего лица. Она плакала тихо, прижавшись ко мне, а я не решалась обнять ее в ответ. Мне очень хотелось, но та боль, которую она причиняла мне, находясь рядом с Ольшанским... ее просто по щелчку пальцев не забыть. — Прошу, не игнорируй меня, — ее голос дрожал, и она все сильнее вжималась в меня, — ты – мой смысл жизни, Ксюшенька. Я не могу быть рядом с тобой, но и без тебя тоже не могу. У меня сердце вчера разрывалось от боли за тебя. Панова отстранилась и вновь притронулась пальцами к моему лицу. — Моя маленькая, — она снова прильнула ко мне и, встав на носочки, коснулась губами гематомы на моем лице, — я люблю тебя. Она любит меня! Не паразита Ольшанского, а меня. Да срать я хотела на все свои принципы, потому что мне хорошо с ней, а без нее я никто. Она протягивает мне руки в надежде, а я кобенюсь. Пока еще не поздно, можно все вернуть на свои места. — Я тоже люблю тебя, — и, наклонившись, спрятала лицо в ее волосах, крепко обнимая за талию, прижимая как можно ближе к себе. Рита, отстранившись, вновь посмотрела мне в глаза. Она плакала, и мне от этого становилось не по себе. — Мне не страшно за себя, — надрывно прошептала женщина, — но я очень сильно боюсь за тебя, моя девочка. Я прошу тебя, даже умоляю, не провоцировать его и даже ни о чем не говорить, не касаемо работы. Отступив на пару шагов назад, я достала спрятанную ранее бутылку и, взяв чистый стакан, налила себе светло-коричневой жидкости. — Хочешь выпить? — посмотрев на женщину, спросила я, делая большой глоток, пытаясь перебить алкоголем свои чувства. — Это пристрастие к алкоголю ни до чего хорошего не доведет, — она попыталась взять стакан из моих рук, но я не позволила. — Мое пристрастие к тебе не довело ни до чего хорошего, — спокойно произнесла я, видя, как ее глаза еще больше наполняются слезами после моих слов. — Даже несмотря на то, что я безумно люблю тебя и мне трудно быть с тобой на расстояние, но я не смогу вот так по щелчку пальцев, — щелкнула пальцами возле ее головы, — забыть о том, что ты делила с ним постель. Она, развернувшись на каблуках, подошла быстро к столу и, схватив свою сумку, направилась прочь. — Я не могла иначе, — замерев на пороге, сорвалась на крик женщина. — Он до сих пор считает меня своей женой и любое мое слово поперек, и я не жилец. У меня просто нет выхода, как же ты не понимаешь, Ксюша? Была бы я сильнее, как ты, то никогда бы не позволила ему даже прикоснуться к себе. Но я не такая. Я слабая. И, не дав мне ничего ответить, она покинула дом. Вздрогнула, когда Хантер возмущенно гавкнул, стоило ей хлопнуть дверью. Сорвавшись с места, поспешно натянула ботинки на голые ступни и, хватая куртку, выбежала за ней. — Постой, — меня кидало из стороны в сторону от сильного ветра, да и алкоголь хорошо сыграл, так как ноги подрагивали при каждом шаге. Нагнав женщину, развернула ее, плачущую, к себе и порывисто обняла, ощущая, как она тут же прильнула ко мне в ответ, как птичка. — Я защищу тебя, — прошептала я, целуя ее щеки, пытаясь утереть слезы своими поцелуями, — он больше не посмеет даже волос твоих коснуться. Останься сейчас со мной, и я клянусь, что ты будешь в безопасности. У меня есть деньги, много денег и хорошие связи, благодаря которым я могу сделать так, чтобы он завтра же оказался за решеткой. Мое тело дрожало от пронизывающего холода. На улице шла страшнейшая метель, от этого становилось еще мрачнее, потому что единственный фонарь был возле нашего с Кирой дома, а тропа, по которой Панова собиралась возвращаться домой, совершенно не освещалась, да и доверия не внушала. — Не могу, — она плакала, — я не смогу так просто уйти от него. Ты не должна пострадать из-за меня, Ксюша. Просто знай, что ты смысл моей жизни, моя самая сильная любовь. Но я не позволю из-за своих чувств подвергнуть тебя опасности. Директриса отстранилась от меня и, поспешно развернувшись, пошла прочь. — Да мне срать на него, Рит, — нагнав женщину, схватила ее за руку, заставляя остановиться, — я его не боюсь. Оставайся у нас с Кирой, а завтра на трезвую голову я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы он забыл даже как тебя зовут. Если сейчас уйдешь к нему, я не прощу тебя, потому что знаю, что ты снова будешь рядом с ним. — Тогда забудь обо мне, — ее голос сорвался, и она направилась в том же направлении, откуда пришла, — потому что я взрослая женщина со своими проблемами, и молодая девчонка не обязана их решать, раз их не могу решить я сама. Прости, что полюбила тебя. Мне хотелось кинуться вслед за ней, но я понимала, что со своим пьяным языком могу сказать что-то колкое, чего она запомнит на всю свою жизнь. Как бы больно мне не было, но я не пошла за ней следом. Утром тридцать первого мы вместе с Кирой крутились на кухне. Сестра еще накануне днем составила список, заставив меня строго приготовить все блюда, указанные в нем. — Если будет не вкусно, я не ручаюсь, — запекая курицу в духовке, произнесла я, посмотрев на восторженную сестру, которая покручивала в руках небольшого размера бархатную коробочку. — Всем понравится, — блондинка подмигнула и, встав со стула, подошла ко мне, протягивая купленный накануне подарок для Эльвиры, — посмотри. Не смогла скрыть своего удивления, когда обнаружила внутри коробочки кольцо с небольшим камушком. — Сколько потратила? — вспоминая, как она накануне брала у меня карту с просьбой отвести ее в ближайший город, мне было не трудно догадаться, на чьи деньги было куплено кольцо. — Тридцать, — виновато опустив взгляд, произнесла сестра, — но ведь это уже и вовсе не деньги для нас, Ксюш. У нас снова есть наш бизнес, да и арест со всех твоих карт был снят, поэтому я решила потратиться, чтобы подарить Эльвире хороший подарок, тем самым показав ей, что она безгранично дорога мне. Кира молодец, большая молодец. Видно, как она в своем юном возрасте старается сделать все возможное, и она это делает, чтобы укрепить свои отношения с любимым человеком. За все время, пока я знаю о их связи, у них не было ни одной ссоры. В их дуэте царит мир и любовь. Я даже завидую. — Думаю, она не примет от своей ученицы такой подарок, — я бы точно не приняла, даже будь мы в крепких любовных отношениях. Блондинка строго глянула на меня. — Ну а что ты скажешь мне о своей Пановой, которая уже какой месяц воротит от тебя нос? — Мы больше никто друг другу, — спокойно произнесла я, — и нос она от меня не воротит. Людям свойственно расставаться, поэтому больше ни слова о ней. Взяв в рот крабовую палочку, она серьезно посмотрела мне в глаза. — Знаешь, может ты этого и не видишь, все время сюсюкаясь с Никитюк, но Панова в этим моменты взгляда с тебя не сводит. У нее в глазах столько боли, что ты, глупая, даже не хочешь этого заметить. Не знаю, что там произошло между вами двумя, но Маргарита Валерьевна безумно любит тебя и, поверь, это вижу не только я одна. Как же она любит сыпать соль на рану. Кира, в силу своего мягкого характера, многого не понимает, и мир кажется ей чистым, но это не так. — Не хочу больше говорить на эту тему, — отвернувшись от сестры, подошла к плите, делая вид, что сильно занята. Новый год мы решили справлять у нас, и я была этому даже не против. Даша и Эльвира Эдуардовна пришли с вкусностями к столу. Сестрица светилась, как никогда, стоило только ее обожаемой Шмит появится у нас на пороге. Я не успела еще из прихожей выйти, как Кира, прильнув к моей коллеге, нежно поцеловала ее в губы, а потом что-то тихо зашептала ей у самого уха. — Никогда бы не подумала, что буду не против праздновать этот праздник в компании Шмит, — усмехнулась и посмотрела на Дашу, которая аккуратно поправляла тарталетки на тарелке. Шмит и Даша уехали около трех часов утра, сославшись на то, что надо отдохнуть и собрать вещи. Накануне мы все по почте получили график нашего маршрута, и посадка на поезд у нас по плану была на 1 января, в 22:45 вечера. Практически все утро нового года я прособирала нам с Кирой вещи в поездку, а уже ближе к полудню мы решили немного отдохнуть. В начале десятого, одевшись в спортивные штаны, водоотталкивающие, и такого же материала легкую курточку с флисовой подкладкой, завершила свой образ трекинговыми ботинками черного цвета, как и весь мой образ. До вокзала мы доехали за тридцать минут, благодаря пустым дорогам и хорошим шинам, благодаря которым я могла не думать о гололеде на трассе. Возле нашего вагона стояла Даша, которая, всех поочередно встречая, показывала проводнице наши билеты и говорила номер купе и места. — Я надеюсь, мы с тобой в одном купе? — наклонившись к ней, поинтересовалась я. — К сожалению, нет. Со мной в купе будут ученики, — она ободряюще похлопала меня по плечу, — давай, иди скорее. Мы с Кирой тоже оказались в разных купе. Поэтому, проводив сестру и поздоровавшись с двумя учениками и Екатериной Сергеевной, я с напряжением и даже, можно сказать, с волнением подошла к своему купе, молясь, что мои предположения ошибочны. Войдя в купе, в котором уже были заняты две верхние полки и одна справа, я встретилась глазами с Пановой, которая, стоя в проходе, заправляла верхнюю полку справа. — С местами нам что-то в этот раз не повезло, Ксюш, — выглянула с верхней полки слева биологичка, которая, уже укрывшись одеялом, лежала, — Танечка Никитюк не в какую не захотела здесь спать, поэтому пришлось нам с Маргаритой на верхние полки карабкаться. Я видела, что Панова хотела что-то сказать, но вошедшая Таня, которая успела переодеться в туалете, не дала ей этого сделать. — Здравствуйте, Ксения Николаевна, — девчонка, положив свои вещи на правую койку, восторженно посмотрела на меня, — я так была рада, когда Дарья Сергеевна сказала, что я буду с вами в одном купе. Разве ей будет комфортно быть одной среди учителей? Я бы никогда на такое не согласилась. — Добрый вечер, Таня, — слегка улыбнулась, на что она в тут же расплылась еще в большей улыбке. — Мы с вами будем спать друг на против друга, — она присела на свою кровать и посмотрела недовольно на Панову, которая все так же стояла в центре, заправляя себе койку сверху, — а это значит, что если мы с вами не сможем заснуть, то можем проговорить хоть до утра. — Посмотрим, — ответила я и, положив свою сумку под койку, стала готовить себе постель. — Вам помочь? — болтая ногой, поинтересовалась девчонка. — Я справлюсь сама. Как же неприятно сейчас разговаривать с Таней, когда в паре сантиметров от меня стоит Панова. Я не могу расслабиться, да и собраться с чувствами очень сложно, когда она так рядом. Когда я наконец-то закончила, то, выпрямившись, невольно взглянула на Панову, которая уже забралась на верхнюю полку и, отвернувшись к стене, пыталась заснуть. — Может чаю попьем? — спросила меня тихо ученица, тихонько усмехнувшись, когда со стороны кровати биологички послышалось громкое сопение. — Если хочешь, то выпей, а я просто посижу за компанию, так как не особо хочется чего-либо. Извлекая из походного рюкзака термос, она в дополнению к чаю положила на стол пачку галет. — Вы не будете переодеваться ко сну? — Буду спать в нижнем белье и футболке, так как, если честно, я не особо подумала о сне в поезде, — за что винила себя. — Ксения Николаевна, если хотите, я могу вам дать свои шорты, — девчонка с интересом посмотрела на мои ноги, от чего я почувствовала, как краска медленно стала подступать к моему лицу. — Все хорошо, не стоит тебе беспокоиться обо мне, — я знала, нутром чувствовала, что Панова не спит. Девушка, отпив немного чая, мило мне улыбнулась и, несмотря на мой слабый протест во взгляде, пересела на мою койку. — Помните, как мы с вами сидели у костра в прошлом году на слете? У вас тогда болела нога, но, несмотря на боль, которую вы испытывали, вы честно следили за мной, пока все отсутствовали в лагере. Тогда мы с Таней впервые начали хоть немного, но общаться, помимо учебных процессов. — Тогда я поняла, что хочу стать такой же, как и вы. Вы, Ксения Николаевна, вдохновляете меня. Вздрогнула, когда девчонка, порывисто встав на колени на койке, обняла меня очень крепко. — Можно я вас в щечку поцелую? — осторожно спросила разрешения ученица. Я не успела ничего ответить, как она чмокнула меня в щечку и, отстранившись от меня, пальчиками провела по шраму на моем лице, остановившись возле губ, где он заканчивался. — Т-таня, — протянула я, отстраняясь от девчонки и, взглянув на верхнюю полку, столкнулась со взглядом Пановой, глаза которой наполнялись слезами. Она ничего не произнесла и поспешно отвернулась обратно к стене. — Таня, я думаю это неуместно, — пытаясь скрыть свое волнение под строгостью, произнесла я, — то что ты делала, это для меня слишком интимно, поэтому, пожалуйста, больше не прикасайся к моему лицу. — Хорошо, — но я по взгляду ее видела, что ни черта она не поняла мои слова. Мы проговорили еще около часа. В основном, девчонка интересовалась моей работой, и я с радостью ей отвечала, потому что та моя прошлая жизнь оставляла на моей душе теплый след. Когда девчонка уже стала потирать глаза почти каждые пять минут, я, пожелав ей доброй ночи, поспешно сняла с себя штаны и теплую кофту, а после легла под одеяло. — Спокойно ночи, Ксения Николаевна, — услышала я шепот ученицы. — Отдыхай, — ответила я и, согнув ноги в коленях, так как мой рост не позволял мне вытянуться, посмотрела на верхнюю полку, где лежала Панова. Она плакала, а я даже поговорить с ней не могла, потому что мы были не одни. Но с другой стороны, что я могу, если она в какой раз выбирает вернуться к мужу, когда я обещаю ей свою защиту. Ничего. Ее слезы больше не моя забота, хоть я так и не считаю на самом деле. Проснулась от легкого прикосновения к своему плечу и, открыв глаза посмотрела на уже одетую Панову, которая, тут же отвернувшись от меня, разбудила Никитюк. Когда все мы уже собрались на перроне, было невыносимо холодно. Часы показывали только половину четвертого утра, и все ученики, включая и учителей, были как сонные мухи. Уже в электричке, которая и должна была довезти нас до места, я села возле окна, накинув на голову капюшон, и, прислонившись к окну, не заметила, как заснула. Когда меня разбудила Даша, уже было около одиннадцати часов утра, и мы всей нашей толпой из двенадцати человек вышли на улицу. За нами приехал арендованный подругой автобус и, погрузив все в него, мы выдвинулись в путь под наказания Даши. Подруга проговорила практически целый час, пока мы ехали в начальную точки нашего сплава. Ученики слушали ее с восторгом, а я, в свою очередь, жалела, что сама подписалась на этот ужас. — Итак, — прокричала Даша, стоило нам подойти к месту сплава, где уже были арендованные байдарки. — Я посадила всех так, как посчитала нужным, учитывая ваши силы. В первую байдарку могут садиться Эльвира Эдуардовна, Юсупова Кира и Хватко Лика. Сестра восторженно запрыгала и, повернувшись к Лике стала радостно с ней обниматься, в то время как Шмит слегка улыбнулась, видя радость девочек. — Так, во вторую байдарку садиться Екатерина Сергеевна, с ней поедут Алина Медведь и Иванов Максим. Я заметила, как биологичка выдохнула с облегчением, получив в свою команду спортивного девятиклассника. — В третьей байдарке поплыву я, Маргарита Валерьевна и Ваня Сергейцев. Парень тут же сел вперед, собираясь как можно больше нагрузки взять на себя. — Ксюш, ты тогда сядешь с Никитюк и Купенко Викой. Какого черта Даша так всех распределила. Неужели она так сильно верит в мои силы, чтобы посадить меня одну с двумя несовершеннолетними девчонками, за которых я должна буду нести ответственность. Я села спереди, потому что не могла позволить ни одной из девочек сесть вперед, беря на себя всю нагрузку. Таня села в середину, а Вика расположилась в конце. — Плывем в низ по реке, у каждого из вас будет карта. Не торопитесь, гребите в своем ритме, и жду всех вас на первом месте нашего ночлега. Кто прибудет к месту высадки первым, ставим палатки и начинаем готовить ужин. Удачи, — Даша всем помахала, и я отметила, как они тут же вышли вперед. Пока они еще виднелись перед нами, я то и дело замечала, как Панова оборачивается, смотря на нас. Мне было стыдно это признавать, но наша байдарка плыла в самом конце. Постепенно наступал сумрак и, сверившись с картой, я озвучила ученицам, которые за эти десять часов мне порядком поднадоели, сколько нам осталось еще до места ночлега. — Еще два километра, Ксения Николаевна? — переспросила меня Вика. — Да, — у меня уже не было сил даже на проявление эмоций. За все время нашего сплава девчонки то и дело ссорились между собой, никак не могли поделить какие-то непонятные мне вещи. Под конец стали жаловаться на то, как сильно у них болят руки. И у меня они болели тоже ужасно. Все мышцы были забиты и, если серьезно, то именно в моей байдарке никто не был готов к сплаву. По итогу последние пару часов гребла только я, и лишь изредка подключались девчонки. — Они там, наверное, уже поужинали и лежат в теплых спальниках, — мечтательно произнесла Вика, лениво гребя веслами. — Мы бы тоже могли уже ужинать, — спокойно ответила я. Я чувствовала, как по моей спине стекают капельки пота. В отличие от девочек, практически вся работа была на мне. Еще в середине пути я, сняв свою куртку, отдала ее Никитюк, которая до этого вся изнылась, причитая о том, как ей холодно. Ни одна из девочек больше не произнесла ни слова, а я ругала мысленно Дашу, которая взяла таких неподготовленных ребят сплавляться по реке. И ведь у нас сегодня даже практически не было порогов, а что будет завтра? Мы сплавляемся по реке средней категории сложности, но это не внушает доверия, потому что с такими напарницами мы явно перевернемся. Подплывая к лагерю, девчонки радостно заговорили, а я с досадой смотрела на то, как все кучкой собрались вокруг костра и о чем-то весело щебетали. Мы смогли выдохнуть лишь тогда, когда наша байдарка стояла на земле. — Ну как вы? — подходя к нам, с радостным лицом спросила Даша. — Мы так устали, — стала жаловаться Купенко, — у нас не было сил ни на что. Если бы не Ксения Николаевна, мы бы никогда не добрались до места нашего ночлега. Даша указала мне взглядом, чтобы я шла к костру и, не обращая внимания на плач Купенко, я так и сделала, чувствуя, что Никитюк следует за мной по пятам. — Почему ты без куртки? — спросила меня обиженно Кира, и я заметила ее взгляд, который она устремила на Таню, севшую рядом со мной. Здесь у костра сидели практически все, но я с облегчением заметила, что многие даже не обратили внимания на вопрос Киры. Вздрогнула, когда около моего лица появилась железная тарелка с супом и кружка с дымящимся чаем. — Мы оставили для вас покушать, — проговорила Панова и, поставив на раскладной столик еду, села напротив меня. Посмотрела на Таню, которая уже приступила к поеданию своей порции, все так же дрожа от холода, несмотря на то, что на ней было две куртки. — Я не собираюсь потом не отходить от твоей кровати, когда ты заболеешь. — продолжила сестра. — Хватит, — строго потребовала я. Поспешно поев, я, проигнорировав всех, пошла к палатке, на которую мне указала Даша. Раскрыв свой спальник, я легла с краю, чувствуя, как мои мышцы начинают по немногу расслабляться, но эта неприятная ноющая боль никуда не отступает. Я уже проваливалась в сон, когда услышала возню позади себя. А потом этот некто прижался ко мне всем своим телом, обнимая за талию. — Мне ревностно видеть тебя рядом с ней, — прошептала Панова мне на ухо.